Прошло двадцать минут, когда Лой поднял левую ладонь — стоп — затем медленно провел рукой взад-вперед — тропа. Мы тут же выдвинулись вперед и свернули на тропинку, шедшую примерно параллельно нашему маршруту, усеянную листьями и нападавшими ветками. На данный момент она не использовалась. Поскольку тропа вела примерно в нашем направлении движения и обходила скопление поваленных деревьев, Бен решил пойти по ней и быстро увеличить расстояние между нами и нашей LZ.
Мы не прошли и пятидесяти ярдов (45 м), как Лой снова поднял руку. Мы остановились. Я повернулся, жестом показал Куангу и Хюиню развернуться назад, и мы вместе держали тыл, встав на колено, чтобы представлять меньшую цель.
Еще один переданный сигнал — левая рука у уха Лоя: кому-то показалось, что он что-то слышал. Ложная тревога? Затем наша цепочка возобновила движение. Я щелкнул языком, чтобы привлечь внимание Хюиня и Куанга, и мы снова пошли, но в более медленном, более размеренном темпе.
Мы снова остановились — я обернулся, чтобы следить за хвостом.
Клац-клац-клац! АК! Впереди. Клац-клац-клац-клац! Затем М-16, Тррр-тррр-тррр-тррр! Клац-клац-клац! Тррр-тррр! Клац-клац-клац-клац!
Это не было как при отработке немедленных ответных действий, никто не отходил. Кого-то прижали или ранили. Снова стрельба. Как если бы загонял белку на дерево у себя дома, я рванул влево, чтобы обойти противника с фланга, но не успел сделать и пяти шагов, как появился Бен, волоча нашего пойнтмена, кровь хлестала из левой руки Хая.
В десяти ярдах впереди двое наших вьетнамцев открыли огонь, когда Бен опустил Хая на землю и сорвал с него рюкзак, а Джордж наложил на рану давящую повязку. Я попытался открыть огонь, но не смог стрелять через наших вьетнамцев, поэтому перебросил через них гранату со слезоточивым газом. Бен повернулся ко мне, едва переводя дух после того, как тащил Хая. "Выиграй время", — приказал он. "Увидимся на LZ". Затем Бен снова вскочил, подхватил Хая, махнул группе рукой в направлении нашей LZ и передал по радио: "Кови, Кови! Прерия Файр! Прерия Файр!"
Я открыл огонь на звук криков северовьетнамцев в тридцати ярдах от меня и заметил, что Джордж все еще тут, рядом со мной. "Убирайся отсюда!" — рявкнул я. Он лишь улыбнулся и выстрелил из своей М-16. Я настаивал: "Джордж, вали отсюда! Я Один-Один, это моя работа". Джордж выпустил еще одну очередь. Я рявкнул: "Кем ты себя возомнил, Джоном Уэйном?"
Ответный огонь щелкал над нашими головами, когда он поднял бровь. "Нет, просто Джорджем Бэконом. А теперь давай пристрелим кого-нибудь из этих парней". Я усмехнулся, снова успокоившись.
Вражеский огонь стих. Чуть за пределами нашей видимости, примерно в пятидесяти ярдах (45 м), солдаты NVA перезаряжались, возились с ранеными, если таковые имелись, и планировали следующий шаг. Это не могло продлиться долго. Я метнул вдоль тропы еще одну гранату со слезоточивым газом; при высокой влажности его облако висело в воздухе, как поднимающийся пар. Вместо того чтобы оставаться на месте, известном противнику, мы с Джорджем отступили еще на двадцать пять ярдов (23 м), встав на колено за деревьями по разные стороны тропы.
Затем крики, и вот они, бегут и палят из своих АК, их пули звучат как удар линейкой по краю стола, крак-крак! Крак-крак-крак! Джордж выстрелил — тррр-тррр-тррр-тррр-тррр! Я присоединился со своим глушенным Шведским К — пфт-пфт-пфт-пфт-пфт. Мы стреляли так быстро, как только могли менять магазины, не дожидаясь четких целей, как на стрельбище. Как только что-то появлялось, я выпускал в это очередь. Я стрелял на признаки движения, дульные вспышки, на звук ломающихся кустов, отблески отраженного солнечного света, голоса, любые знаки присутствия противника. Нашей целью было удерживать северовьетнамцев на расстоянии вытянутой руки, сломать их план, сбить их прицел, задержать их, запутать и заставить платить кровью за каждый шаг, на который они приближались. Их огонь становился слишком сосредоточенным — падали ветки с деревьев, летела кора, взметалась земля, мимо проносились рикошеты. Теперь около двадцати солдат NVA орали и стреляли по нам.
Затем затрещали кусты в тридцати ярдах (27,5 м) слева от меня — отряд NVA пытался обойти нас с фланга. Я стрелял по кустам, очередь за очередью, затем бросил гранату, чтобы выиграть время на смену магазина. Как только северовьетнамцы подошли так близко, что могли окружить нас, мы с Джорджем кивнули друг другу, бросили еще одну гранату, затем отступили, поливая тропу и кусты на бегу.
Десять секунд спустя мы были у следующей группы деревьев, готовые повторить все снова. Мы стреляли оттуда три или четыре минуты, пока не услышали, как другой отряд NVA пытается обойти нас с фланга; Джордж бросил гранату с белым фосфором, которая извергла раскаленные добела искры и клубящееся грибовидное облако. Окутанные этим дымом, мы побежали по тропе под звуки криков горевших людей, затем снова остановились.
Эта моя первая перестрелка была не такой, какой я ее себе представлял. Листва так сильно поглощала шум, что стрельба не звучала и вполовину так громко, как на стрельбище. В отличие от кино, здесь не было захватывающей музыкальной темы, только звук моего собственного тяжелого дыхания, тяжесть рюкзака и жгущий глаза пот. Вначале я получил дозу адреналина, но через десять минут он схлынул, и теперь меня поддерживали только физическая подготовка и моральная решимость. Мое пересохшее горло просило воды, но я и не думал хвататься за флягу. Я продолжал стрелять.
Солдаты противника перекрикивались друг с другом с разных сторон и снова пытались обойти нас, и снова их встречали наши гранаты, которые мы кидали навесом, чтобы они взрывались в воздухе. Одними только гранатами мы, должно быть, перебили многих.
Затем, Ба-бах! — вспышка! — оглушительный взрыв. РПГ! Взрыв ракеты сотряс землю позади нас, едва не задев Джорджа. Я бросил свою последнюю гранату со слезоточивым газом, а Джордж — нашу последнюю гранату с белым фосфором. Мы бежали со всех ног, когда очереди АК взметали землю, били по деревьям и рикошетили вокруг нас. Мы достигли небольшого подъема, остановились, повернулись и выстрелили на звук криков противника и ломающегося кустарника, бросили еще одну или две гранаты — и услышали самый прекрасный звук в своей жизни — Кови! Да благословит его бог, это были двигатели Кови!
Затем снова громко затрещали кусты на нашем левом фланге — Джордж выстрелил в ту сторону, а я что было сил швырнул гранату, затем мы вскочили и побежали, промчавшись пятьдесят ярдов, и прыгнули за деревья по обе стороны тропы. Противника видно не было, так что мы ломанулись сквозь джунгли к нашей LZ, торопясь, как только могли. Северовьетнамцы все еще были позади нас, но не так близко, как раньше.
Наконец мы добрались до LZ, но Бена и его людей нигде не было видно. На другой стороне прогалины, в семидесяти пяти ярдах (68,5 м) от нас, кто-то помахал рукой — Бен! Мы с Джорджем промчались через поляну, затем запрыгнули в кусты к ним. Оглянувшись назад, я был поражен тактическим гением Бена: вместо того, чтобы остановиться, как только они достигли LZ, Бен заставил людей перебежать через нее, так что преследующему противнику придется пересечь открытое пространство, чтобы добраться до нас, или медленно пробираться через окружающие джунгли. Сообразительность Бена дала нам отличный сектор обстрела и выиграла время, нужное, чтобы сюда добрались ганшипы.
Пока Джордж склонился над раной Хая, а Бен был на связи с Кови, я расставил наших вьетнамцев, чтобы отразить атаку, которая, несомненно, должна была последовать. Едва я закончил, как с той стороны LZ появилось несколько солдат NVA, которые тут же были сражены нашим огнем. Затем северовьетнамцы открыли огонь на подавление и отправили людей в обход LZ, чтобы охватить нас слева.
Наконец, прибыли ганшипы "Кугуаров", и Бен развернул ярко-оранжевое полотнище, чтобы наводить их огонь. Как только они подтвердили наше местонахождение, Бен направил их рычащие миниганы на NVA — Брррррт! Брррррт! Вражеский огонь прекратился, северовьетнамцы суетились, уходя от огненных потоков трассеров — Брррррт! Брррррт! Затем пошли 2,75-дюймовые ракеты — Ты-дыщ! — белое копье вонзилось в деревья — Бум! Потом вуп-вуп-вуп-вуп, "Кугуар" резко отворачивает, чтобы зайти снова. Его ведомый мгновенно бьет по тому же месту — Ты-дыщ! затем Бум! — Ты-дыщ! — Бум! — Ты-дыщ! — Бум! Брррррт! Стреляные гильзы минигана сыпались вокруг, как золотой дождь.
