Несколько часов они двигались без происшествий, пересекая старые тропы и слыша редкие выстрелы вдалеке, но не встретили ни одного солдата NVA. В середине дня Дэвис велел остановиться, чтобы Ламотт попытался выйти на связь, но никто не ответил.
Зная, что они не смогут вызвать поддержку с воздуха, если вступят в контакт, Дэвис увел их подальше от вероятных мест расположения противника, держась в густых джунглях. Они двигались медленно и тихо, меняя направление, чтобы противник — если он привлечет следопытов — не мог предугадать, куда они направляются, и устроить им засаду. Они двигались почти до темноты, затем спрятались на ночь в слоновой траве[44] высотой рост человека. На закате Кови должен был пролететь над РГ "Копперхэд" для получения их итогового за день доклада об обстановке, но они так и не услышали его двигатели, и вновь, никто не ответил на их радиовызовы. Все больше беспокоясь, Дэвис и Ламотт просидели большую часть ночи.
Когда рассвет не принес ни Кови, ни радиосвязи, их напряжение стало ощутимым. Что, черт возьми, происходит? Неужели произошла какая-то катастрофическая атака — повторение Тет-68 — и они были предоставлены сами себе, пока битва не утихнет? Могли ли про них забыть?
Когда полностью рассвело, Дэвису стало видно, что их ночная позиция не была обороняемой — им нужно было двигаться. Но едва они вышли, как раздались сигнальные выстрелы, всего в 200 ярдах (183 м) позади них. Теперь они должны были продолжать движение, чтобы стряхнуть с хвоста следопытов. Следующие два часа они шли, уклоняясь, но всякий раз, когда они, казалось, отделывались от следопытов, раздавались новые сигнальные выстрелы. Затем они услышали движение на фланге, и им пришлось отвернуть от него.
Вскоре Дэвису и Ламотту стало неотвратимо ясно, что их направляют к невысокому хребту. Они поспешили туда и обнаружили большие поваленные деревья, которые давали хорошее укрытие от винтовочного огня, но за гребнем джунгли сменялись обширными лугами и старыми подсечно-огневыми полями. Они не могли вернуться тем путем, которым пришли, и теперь движение вперед было практически невозможно. Их единственным выходом, решил Дэвис, было укрыться среди поваленных деревьев.
В полдень Ламотт снова не смог установить связь. Затем, на пределе видимости, он мельком увидел северовьетнамцев. Среди их китайских нунгов нарастало беспокойство. Дэвис выдвинул двух из них вперед с целью заблаговременного предупреждения. Ламотт активировал свой аварийный радиомаяк, который мог быть принят любым пролетающим самолетом. Никто не ответил.
Затем Дэвис и Ламотт сели, прислонившись к бревну, чтобы взвесить альтернативные варианты; они вновь убедились, что лучше всего будет оставаться в укрытии до ночи, а затем ускользнуть в темноте. Ламотт никогда не участвовал в серьезных перестрелках, поэтому Дэвис пошутил, что все это было частью его "генерального плана", чтобы Джим получил надлежащий опыт, необходимый для принятия командования группой. Дэвис прошептал: "Знаешь, если кто-нибудь не подстрелит в тебя в ближайшее время, это сделаю я, просто чтобы ты знал, каково это". Ламотт усмехнулся.
Затем их хвостовой стрелок, Он, примчался к ним на четвереньках, на его лице была написана тревога, а Лок, гранатометчик, обхватил себя рукой за горло, подавая сигнал: "Противник в поле зрения". Прежде чем Ламотт успел повернуться — Стрельба! Стрельба отовсюду! Что-то сильно ударило Ламотта в спину, швырнув его лицом в землю. Рядом с собой он услышал крик Рикардо Дэвиса: "Джим!"
Северовьетнамцы набросились на них с двух сторон, стреляя из АК. Ламотт расстрелял один магазин, выбросил пустой, перезарядил, послал затвор вперед, и ничего не произошло. Устранение задержки заняло, казалось, целую вечность. Он взглянул на Дэвиса и понял, что его друг мертв, мгновенно убитый выстрелом в голову, хотя в него попали несколько пуль. Еще несколько должны были убить и Ламотта, но все четыре выстрела попали в его рюкзак и радио, сделав его бесполезным. Их хвостовой стрелок, Он, был ранен первой очередью, в то время как Лок тоже, но не так серьезно.
Теперь Ламотт действительно испугался. Если первые выстрелы противника были такими точными, и он был достаточно хитер, чтобы прокрасться несколько сотен ярдов незамеченным, то это должны были быть специальные противодиверсионные силы. Каковы были шансы Ламотта, когда радио нет, а половина членов группы ранены или убиты?
Стрельба сошла на нет, а затем прекратилась. Затем Ламотт решил, что ему мерещится: на идеальном английском с американским акцентом северовьетнамец крикнул: "Эй, у вас нет шансов! Почему бы вам просто не сдаться?" Накопившийся гнев, разочарование и страх Ламотта пересилили здравый смысл — он вскочил на ноги, закричал: "Да пошли вы, ублюдки!" и выстрелил из своего CAR-15. Солдаты NVA открыли ответный огонь, и Лок с Сангом поползли к Ламотту. Голос северовьетнамца потребовал прекратить огонь, и все стихло. Затем голос обратился к нунгами по-вьетнамски: "Сдайте американцев! И можете свободно уходить!" Ламотт посмотрел на своих нунгов, которые демонстративно насупились и помотали головами.
Радиостанция группы была уничтожена, Ламотт проверил свое аварийное радио, но обнаружил, что его антенна была отстрелена. Но это не имело большого значения, поскольку связываться было не с кем. Он бросил ее лежать. Раненый Он стонал. Ламотт подполз к нему и увидел, что нунг был парализован из-за ранения в позвоночник; истекающий кровью изо рта, он не проживет долго. От осознания этого Ламотта так сильно затрясло, что ему было трудно удерживать шприц-тюбик с морфием, чтобы сделать укол своему товарищу по группе, чтобы тот мог умереть в покое.
Затем Ламотт и нунги переговорили и согласились, что всем им умирать, на мгновение они сбились в кучу и оплакали Дэвиса и Она. Затем северовьетнамцы открыли огонь, и вражеский отряд начал приближаться. Лока снова ранили, в предплечье — он больше не мог стрелять из своего М-79. Ламотт видел, что им нужно двигаться, иначе NVA полностью окружат их. Единственным оставшимся укрытием перед необъятной прогалиной была еще одна куча бревен. Он посмотрел на тело Рикардо Дэвиса и почувствовал непреодолимую вину за то, что бросает его — но нужно было идти или умереть.
Перекатываясь и стреляя, а затем ползя на четвереньках, Ламотт и нунги спешно преодолели пятьдесят футов до последних бревен. Они перевели дух в минуту тишины. Затем пулеметная очередь подстегнула Ламотта и Лока прыгнуть за ветку диаметром в дюйм, где они столкнулись головами. Они посмотрели друг на друга и на эту крошечную ветку, и не смогли удержаться от смеха, несмотря на огонь противника. Следом рассмеялись остальные, и эта минутная эйфория стерла их страх.
Они были готовы умереть.
Ламотт расположил нунгов, пересчитал оставшиеся магазины и гранаты, чтобы решить, как лучше их потратить — и тут услышал тонкий, металлический голосок — "Роджер Мэйдэй! Роджер Мэйдэй!" По чудесному стечению обстоятельств Санг забрал с собой выброшенную аварийную радиостанцию и заставил ее работать, сжав вместе куски перебитой антенны. Радиостанция настойчиво призывала: "Маяк, маяк, ответьте голосом!" Ламотт знал, что должен переключить радио в голосовой режим, но он не мог — он уже решил сражаться и умереть, и присоединиться к Рикардо.
Но инстинкт выживания заставил его схватить его, шепча: "Прерия Файр! У нас чрезвычайная ситуация Прерия Файр". В это мгновение он услышал двигатели FAC, к которым почти сразу присоединился рев "Фантомов" F-4. Впервые за весь тот день у них появился шанс.
Ламотт втиснул своих людей между бревнами и направил F-4 прямо на их позицию, 20-мм пушки "Вулкан" взвыли, пропахивая землю повсюду и сбивая ветки с деревьев. Повторные штурмовые заходы убедили NVA немного отступить, по мере того, как над головой начало появляться все больше истребителей.
