Если же ты поведешь с собой женщину на городские площади и рынки, где толпится народ, она тут же отыщет глазами самого красивого и хорошо сложенного мужчину и скажет: Вот таких любят женщины, наверняка он и прекрасный наездник, и ловко владеет мечом и метко бросает копье. А если углядит еще безусого, но приятного на вид юношу, скажет: А этого хорошо бы определить в школу, где учат любви — там он будет первым учеником. При виде мужчины в летах выскажется так: Этот должен сидеть дома и сочинять любовные стихи для учащихся в школе любви. Встретив дряхлого старика, заметит: Этот сгодится в советники для еще неопытных выпускников школы, которым достаточно намека, чтобы преодолеть трудности. А если у него и на это ума не хватит, то пусть его завернут в саван и закопают в землю.

Она будет говорить, не умолкая, а твои мысли все еще будут заняты ослом и седлом для него.

Полезность поэтического состязания с женщиной станет понятной, если вспомнить о существующем обычае: когда мужчина из тех, что обладают властью, стареет, кровь его остывает и тело высыхает, когда одежда его уже не греет, он выбирает себе молодую и приятную женщину — предпочтительнее совсем юную девушку — и она согревает его лучше теплого халата, огня или крепкого напитка. Относительно исходящего от нее жара мнения расходятся. Кто-то говорит, что озябшего согревает жар ее дыхания. Другие возражают, что дыхание, смешиваясь с воздухом, остывает. Еще кто-то считает источником жара поры, из которых растут волосы на теле. Поскольку у женщины поры открыты, то и жару от них больше. У мужчины же эти поры закупорены волосами. На это возражают, что хотя у безбородого юнца поры, как и у женщины, открыты, никто не говорил, что общение с ним согревает. Есть и такие, кто утверждает, что жар выходит из носа женщины. А любители поэтических аллюзий предполагают, что жар выходит из другого места. В «Словаре» же сказано: «Женщина обжигает мужчину, он согревается и зажигается от ее жара».

Добавлю: Хотя автор «Словаря» постарался собрать множество странных и редких слов, он не привел ни единого слова, указывающего на то, что женщину согревает жар мужского тела. А поэтому, то есть потому, что женское тело жарче мужского, женщину согревает самая легкая одежда, даже если она не единственная жена у мужа. Мужчина же, даже согретый женщиной, дрожит и трясется от холода. Удивительно также, что она ест меньше мужчины, а тело у нее более мясистое.

Мутакаллимы{206} говорили — и искусные врачи с ними в этом согласны, что Всевышний Аллах наградил женщину умением убеждать противников и наставлять заблудших в вере. В подтверждение они приводили случившееся с одним му‘тазилитом{207}. Один из знаменитых му‘тазилитских улемов, утверждавших, что деяния рабов Аллаха не зависят от воли Господа, вел спор с суннитами{208} и приводил их в замешательство доводами и доказательствами в пользу своего учения. В спор вмешалась умная женщина-суннитка, сказавшая своим: «Выдайте меня за него замуж, и я одержу верх в этом споре за одну ночь». Еретик провел с ней ночь, выполнил свой долг, вошел во вкус и выполнил его еще дважды. После чего решил, что заслужил отдых, и смежил очи. Женщина воскликнула: «А где же четвертый раз, и пятый, и десятый? Неужели ты такой слабосильный?» Он, было, приготовился к следующему разу, но развел руками: «Увы, мехи опустели, не сердись и не упрекай». Она воскликнула: «Как? Такой мужчина, как ты, и просишь прощения?! И при этом утверждаешь, что деяния не зависят от воли Единственного и Всемогущего?» Он ответил: «Ты открыла мне глаза и указала путь заблудшему. Я отрекаюсь от своего прежнего учения, и да ведет меня Аллах прямым путем».

Я говорю: из исторических сочинений известно, что женщина сыграла огромную роль в распространении христианства в странах франков. Один остроумный литератор писал, что женщине, если она хочет что-то купить или выиграть иск в суде, не нужно торговаться с продавцом или подкупать судью деньгами — она договаривается с ними с глазу на глаз и заинтересовывает их. Отсюда появилось выражение «заинтересованные лица». Тогда как мужчина, желающий чего-то добиться, да еще поскорее, вынужден тратить на это кучи дирхемов, а то и динаров. А если беременная женщина настойчиво требует чего-то, что она любит, то на тельце ее ребенка появится родинка в форме этого требуемого. Отцу следует внимательно осмотреть новорожденного и если форма родинки ему не понравится, он не должен подавать виду. Этот же автор сказал, что способность к созиданию, дарованная женщине миром растений, имеет много проявлений: если ты смотришь на нее или дотрагиваешься до нее, глаза ее теплеют, а грудь вздымается. Мужчина подобными свойствами не обладает.

Одна женщина, оказавшаяся в обществе двадцати мужчин, способна всех их приструнить и каждому понравиться: одному приятное слово скажет, на другого ласково взглянет, этому улыбнется, к тому обернется, кому головой кивнет, кому ручкой махнет [...]{209} И все мужчины довольны. Женщина просто великолепна, если она находится среди молодых людей, любезничающих с ней, ухаживающих за ней и льстящих ей. Также, она обладает способностью читать в сердцах мужчин и пленяет их, и покоряет, и соблазняет [...]{210} своей танцующей походкой и живостью движений. Что же касается ее достоинств как хозяйки дома — умения шить, вышивать и прочего, — то об этом написано много книг — обратись к ним.

Я закончил говорить о женщинах, хотя, без всяких сомнений, мог бы говорить на эту тему до бесконечности.

Один слабоумный ученый сказал: «Женщина абсолютное зло, но это зло необходимо». Эти слова, как сны Джохи{211} — наполовину правда, наполовину ложь. Правда же в них то, что женщина необходима.

17

ПЛАЧ ПО ОСЛУ

Привет тебе, Фарйак! Где ты и чем занимался все это долгое время?

— Сочинял хвалебные стихи.

— Это мне известно, я спрашиваю тебя о настоящем времени.

— Вчера меня постиг страшный удар: пропал мой осел. Я расспрашивал о нем соседей, но никто из них не признался в его краже. Я нанял за дирхем глашатая, и он стал обходить рынки и кричать: «Сегодня убежал осел ал-Фарйака, хотя он был привязан. Видел ли его кто-нибудь из вас?» В ответ он услышал только, что сегодня много привязанных ослов убежало от домов их хозяев. Когда глашатай вернулся и сообщил мне об этом, я пришел в ярость и даже поклялся, что после этого не взгляну ни на одного осла — осла в прямом или в переносном смысле. Как утверждали знатоки языка, особенность нашего благородного языка в том, что только на нем невежественного человека именуют ослом. И тут же начал оплакивать осла в следующих стихах:

Пропал мой осел, и привязь пуста, и никто следов его

не видал.

На чем же мне ездить теперь, на колышке, на узде?

Совсем я духом упал.

Как в дом опустевший теперь войти, где он словно

дитя мое жил?

Как ребенка, я кормил его с рук, как ребенка малого

с рук кормил!

Я зубы его берег и давал ему чистый ячмень, ни толченых

алмазов, ни золота не добавлял.

Если в седле засыпал я порой, он будил меня ревом,

что как песня звучал.

От верблюжьих пенистых струй, сколько раз меня

он спасал,

Когда встречались с караванами мы на путях, которые

скот истоптал.

Завидев свадьбу вдали, он бег ускорял, словно невесту

свою увидал.