Многие кондитерские лавки и винные магазины держали и до сих пор держат иммигранты, а их религия не обязательно христианство – они указали нам путь и выступили против архаичных законов. Это было хорошо и для них, и для нас. Некоторые люди смотрели на это как расисты, но я типа: «Нет, пожалуйста, хочу их религию, позаимствую-ка самую малость – ненадолго, просто чтобы купить себе “Твикс”».

Таким образом, нам удалось оспорить все законы того времени, согласно которым запрещалось устраивать концерты или работать в Рождество и на День подарков. И это изменило в Англии все. Господь не сошел на нас с небес.

Наш дебютный концерт, однако, состоялся в Брюсселе – концерт, который вылился в настоящие массовые волнения после того, как Уоббл ударил охранника ногой по голове. Конечно, вышибалы вышли из-под контроля. Все хорошо, пока те просто держатся подальше, но они, как правило, пытаются выпендриться и использовать свои габариты для того, чтобы встать перед группой, думая, будто отлично выглядят. Они портят весь концерт; это вовсе не «шоу вышибал». Считаешь иначе – иди и продавай билеты на собственный концерт.

Я всегда ненавидел громил. Любому, кто заявится к нам таким образом и попытается указывать, что делать, придется плохо. Так что, хотя я и не совсем помню все детали, в тот раз в Брюсселе я полностью поддержал Уоббла. Это наша сцена, и раз не вам там выступать, будьте готовы огрести по полной.

На следующую ночь в Париже Уоббла свалила брошенная из толпы свиная голова. Свиные головы довольно дешевы в этой части света, не так ли? Французы клянутся жареной свиной головой. Моя единственная жалоба: а где типа яблоко во рту?

Просто удивительно, с чем нам с самого начала пришлось столкнуться. Всю дорогу это была обида: во-первых, на то, что мы так выделяемся из общей массы; во-вторых, на то, что мы не «Пистолз», и, в-третьих, нам хотели отомстить за «Пистолз» – все не в том месте и не в то время, абсолютно не понимая мистера Роттена. Вот так оно и обернулось. Панк начал превращаться в рупор невежества. Истинное содержание и заложенное в нем послание, к великому сожалению, оказалось полностью из него вычеркнуто.

Наступило Рождество в «Рейнбоу», зал был полон, но в День подарков возникла реальная проблема с некоторыми вест-хэмовскими футбольными хулиганами, которые заявились на концерт и попытались сорвать нам праздник. «Алло, это Финсбери-парк, это настоящий “Арсенал”, приятель! Ищешь встречи с “канонирами” – ты ее получишь!»

Это был первый случай, когда экс-Рэмбо Джон Стивенс вместе с моим братом Джимми официально руководили нашей охраной. Да, мы решили использовать местных парней. Нам было известно, что на концерт заявится какая-то группировка, чтобы попытаться все испортить. И они вдвойне дураки, раз не оценили того, что здесь собрались мы. Но, по крайней мере, у них был выходной. Даже враги не могут жаловаться – их развлекали!

Так что все сработало, и, хотя на самом деле это не имело никакого отношения к выступлению PiL, к тому времени, когда известия достигли страниц газет, все превратилось в организованные PiL беспорядки.

Мы вышли на сцену очень поздно. «Простите, это Рождество – отъебитесь!» Мы принесли с собой – и именно потому так долго готовились – набор сабвуферов, которые воспроизводили басы настолько низко, что вы не слышали их, но чувствовали, а если стояли слишком близко к сцене, перспектива обосраться была весьма велика. Ультразвуковые динамики! Фантастика! Сцена гудела. Вы могли почувствовать это каждой клеткой своего тела. И дело не в звуке, а в вибрациях.

Все это было незаконно, как мы выяснили позже, поскольку могло нанести зрителям физические увечья. И оно создавало на сцене такую обратную связь, что мы почувствовали себя плохо еще до того, как начали. Он пошел, б-в-в-вввв! Звук возвращался назад и зацикливался в басовых струнах, подключенных к усилителю. У Уоббла не хватило ума выключить эту штуку. Или у него хватило ума оставить эту штуку включенной, одно из двух. Полагаю, у меня в голове что-то замкнуло, потому что ведь была же история с Can в «Раундхаусе», когда их звуковая система обрушила деревянные конструкции сцены. С такой группой, как PiL, надо всегда помнить, каковы могут быть последствия экстремальной музыки.

В глубине зала, по всей раздевалке, дребезжали стекла и шатались оконные рамы. Так у нас начались проблемы со здоровьем и безопасностью еще до того, как мы объявили первый номер! Боже, мы все умрем! Отлично! Мы рванули с места в карьер, и это был очень безумный концерт. А главное, поклонники «Пистолз» ни хрена не поняли, потому что никогда раньше не слышали такого шума. Так что все это очень напомнило мне ранние концерты «Пистолз», которые вызывали реакцию из серии: «Что это?!»

Уоббл был новичком в игре на басу. Мысль о том, чтобы отключить его, когда уходишь со сцены, перед тем как сыграть на бис, не пришла ему в голову. Отдача была яростной. Все вокруг жутко дребезжало. Если бы мы продержались еще час, здание бы рухнуло. Были жалобы, но каким надо быть брюзгой, чтобы жаловаться. А что еще ты собирался делать на Рождество? Смотреть «Рождественский спецвыпуск» Кена Додда^[219]?

Глава 7. Открываем ящик Пандоры молотком и зубилом

Когда Сида Вишеса арестовали за убийство Нэнси Спанджен в нью-йоркском отеле «Челси», Малкольм ужасно запаниковал. Это был конец 1978 г., и вся эта грязная история разлетелась по первым полосам таблоидов. Я слышал, что именно Мик Джаггер, единственный из всех, вмешался и нанял адвокатов, чтобы попытаться помочь Сиду. Я отреагировал типа «Вот это да!», потому что на тот момент нас с Сидом было сложно назвать лучшими приятелями – у нас были проблемы, в основном из-за его наркотической хрени.

В последний раз, когда я слышал о Сиде, он появился с Нэнси поздно вечером на Гюнтер-Гроув. Ему нужны были деньги, чтобы купить наркотики. Когда мы не открыли, он решил, будто сможет сорвать дверь с петель. Ну, мне, конечно, очень жаль, но у нас для этого была полиция, и им это удавалось гораздо лучше. В конце концов Пол Янг сбежал вниз по лестнице с топором в руках и выгнал Сида и Нэнси – Янги не хотел рисковать, поскольку знал, что Сид всегда носит с собой нож. Кстати, топор был у Пола под рукой только потому, что он плотник.

Я не люблю героиновых наркоманов, но мне нравятся мои друзья. Я хотел сделать для Сида все, что в моих силах, но Малкольм держал меня от него подальше. Через моего адвоката Брайана Карра мне удалось узнать только, что «да, Мик Джаггер втянул в это дело своих адвокатов, и они собираются защищать Сида». Ну и я поинтересовался: «А что сделал Малкольм?» – «Ничего». Не думаю, что Малкольм пошевелил и пальцем. Он просто не знал, что делать.

Сид попал в ужасную ситуацию, связанную с тем, что он задолжал деньги каким-то серьезным наркоторговцам. Теперь я знаю в жизни одну вещь: торговцы героином не могут позволить, чтобы кто-нибудь их наебывал, и, если вы это сделаете, они выебут вас по самое не балуйся.

Эта было именно то, с чем познакомила Сида Нэнси Спанджен, когда они приехали в Нью-Йорк. Так что идея Сида о крутом и модном образе жизни вскоре превратилась в угнетающую проблему «Где достать следующую дозу?» Вот так мой друг, этот глупый мальчишка из Хакни, закончил тем, что потерялся и запутался в чужой стране. Вам всегда следует понимать, что вы делаете в этом мире, во все времена, и вы реально должны знать, чего от вас ожидают торговцы наркотиками.

Народ, послушайте, никогда не пытайтесь кинуть дилеров, потому что на кону стоит их репутация. Сидни должен был это знать. Мне известно, кто за ним охотился, и если говорить строго с точки зрения морали, принципов, справедливости и стоимости, то я не вправе был бы их останавливать, потому что он перешел черту. Это абсолютный нью-йоркский факт.

В Нью-Йорке в то время было потяжелее, чем в большинстве городов. Бо́льшая его часть была под контролем мафии, в этом нет никаких сомнений. И этим парням не скажешь: «Да отъебись ты, у меня кончились деньги. Ха-ха». Последуют серьезные разборки, и вы за это заплатите.