За ведущим программы, Дэвидом Димблби, я следил с самого детства. Я был в восторге от перспективы встречи с ним, но одновременно проявлял определенную осторожность, так как он умный зайка, к тому же я думал, что он может иметь на меня зуб. Но он оказался таким замечательным парнем – мы хорошо поболтали после шоу. Если поставить целью найти кого-то, чья политическая точка зрения была бы ближе всего к моей, то им, вероятно, стал бы некто вроде Дэвида. Он показался мне человеком, умеющим отделять зерна от плевел.
В целом я не люблю политиков, хотя и встречал за все эти годы несколько исключений. Я знаю, что большинство из них занимаются политикой для продвижения и в итоге становятся крупными бизнес-менеджерами или оседают в корпорациях. Они не в моем вкусе. Именно они – причина того кризиса, в котором оказалась Британия.
Я был на шоу с депутатом от лейбористов Аланом Джонсоном и депутатом от тори Луизой Менш. Сначала я не был уверен насчет Алана. Он был одет в слишком строгий костюм и производил впечатление такого немного щеголеватого брюнета. Но иногда и я могу выглядеть аналогичным образом, ха-ха. После, вдали от камер, я поговорил с ним и его женой, и мы отлично поладили. Женщина-тори выглядела, я полагаю, достаточно безобидной, но ее слова о наркотиках меня не убедили. Разве не забавно, что, когда политиков ловят на употреблении наркотиков, это всегда заканчивается их уверениями в ужасающих последствиях этого опыта. Они также информируют нас, как сильно они сожалеют о том, что вообще их попробовали.
Когда шоу началось, я не думаю, что переступил черту или наговорил глупости. Я рассказал все как есть: о необходимости просвещении молодежи в отношении наркотиков и о зле высокопоставленных банкиров – безымянных диктаторов экономической политики страны.
Моя единственная ссора случилась с социальным работником в первом ряду, пытавшимся прочесть мне лекцию о вреде, который наркотики могут нанести молодым людям. Но я хотел сказать лишь, что этим детям необходим доступ к максимальному количеству объективной информации. Они должны учиться сами.
В целом это был очень позитивный опыт. На следующий день, покинув отель, я, Рэмбо и наш пресс-агент и друг Адам Коттон, да поможет ему Бог, решили пройтись по пабам всю дорогу до Лондона – да, кстати, шоу снималось в Дерби! Тогда еще случился сильный ливень, и Дерби затопило. Должно быть, на наше решение повлияла вода. Так вот, давайте посмотрим правде в глаза, «Время вопросов» оказалось штукой трудной – не так просто вновь войти в роль Джонни чертового Роттена. Мне нужен был перерыв! В каждом пабе, куда мы заходили, сидели люди, которые посмотрели «Время вопросов». Было довольно удивительно, насколько популярным мы, похоже, сделали это шоу. Люди смотрели, потому что знали, что я в эфире, и хотели услышать, что я скажу. Люди, относящиеся ко всем классам и слоям общества, – все они восприняли меня с одобрением. Ни одного негативного комментария ни от одного из них.
С той самой минуты, как я твердо решил, что отныне меня зовут Джонни Роттен, я нарисовал у себя на спине мишень. Я всегда это знал, неважно, сколько комплектов одежды с тех пор сменил или какие у меня прически, эта мишень все еще там.
Я вылетел из ниоткуда на всех парах, и это создало вокруг меня много шума и столько же негодования. Да кто он такой, этот выскочка? И я все еще ощущаю к себе подобного рода неприязнь, люди по-прежнему думают, будто я негативно отношусь к их уютному представлению о том, что такое музыкальная реальность. И поэтому, конечно же, заслуживаю того, чтобы мне настучали по башке. Да, черт возьми, я уже как наковальня: хоть весь день молоти, не сломаешь.
И в самом деле, мне, скорее, нравится это повышенное внимание к своей персоне, вызванное обидой и ревностью. Когда люди заходят так далеко, это воспринимается, скорее, как вознаграждение за приложенные тобою усилия. Да еще и бесплатное!
По сей день все еще есть люди, которые шлют мне письма ненависти. Многие, многие другие присылают всякие хвалебные штуки, но всегда будет одно выбивающееся из общей массы послание: «Я хочу убить тебя», – которое ты получишь по почте. Я их получаю до сих пор. Много, от одних и тех же людей. Надо иметь в виду, что эти люди ничего не могут с собой поделать, и, по крайней мере, ты развлекаешь их или придаешь какую-то цель в жизни, даже если за этим стоит твое собственное разрушение и падение.
Так или иначе, мне приходится смотреть на это так: «Ну, по крайней мере, я – средство для достижения цели». В мире есть много вещей, которые можно ненавидеть. Не думаю, что должен быть одной из них. Есть гораздо лучшие мишени, но я более чем счастлив сослужить кому-то службу.
Иногда это превращается в какое-то сплошное безумие. Так, есть такие женщины, которые населяют мир своими фантазиями. Они шлют мне реально серьезные письма ненависти и оставляют всякие штуки у входной двери. Просто неприемлемо. Вы, наверное, слышали о людях, преследующих Мадонну, но и со мной это тоже случается. Причем довольно часто. В любой стране ты можешь столкнуться с чем-то подобным, и тебе приходится как-то себя защищать.
В настоящее время некоторые из этих безумных историй продолжаются, другие успели поутихнуть. Одна девушка, вполне, кстати, конкретный персонаж, как-то особенно выделялась своим безумием. Она посылала письма, в которых заявляла, будто она настоящая немецкая наследница, а Нора – самозванка, ее нужно заменить, и тогда мы обязательно безумно влюбимся друг в друга, и с этого момента все пойдет просто замечательно. А? Что?!
На самом деле все кончилось тем, что она устроилась работать на музыкальное телешоу. Я поговорил с ней, и ей удалось преодолеть свои проблемы. Новая работа требовала столько энергии и усилий, что у нее больше не было на это времени, и она считала случившееся глупостью. Так что, надеюсь, это то, во что она и в самом деле верит. Конечно, все произошедшее полное безумие, но как только она нашла для себя занятие, это решило проблему.
Проблема современного человека в том, что у нас слишком много свободного времени, с которым мы не в состоянии справиться, поэтому и попадаем в удивительный мир безумия. Я надеюсь, никто не истолкует мои слова неправильно, это вовсе не значит, что мы все должны вернуться в рабские лагеря, где не было времени для подобного поведения! Когда-то мы были плебеями, но теперь мы предоставлены сами себе, и некоторые из нас придумывают неправильные планы. Это немного похоже на ситуацию, при которой, имея в городе ночные клубы, вы автоматически получаете сопутствующую им преступность. Способны ли вы смириться с криминалом, так как ночная клубная сцена прекрасна, вдохновляет и органична в артистическом смысле слова?
Итак, как я уже сказал, я никогда не открываю дверь своего гостиничного номера. Мне нужен чертов свидетель на всех этапах. Твоя открытость для публики ставит тебя под угрозу из-за одного сумасшедшего, который, если у него в голове засядет каким-то образом такая мыслишка, может попытаться всадить в тебя пулю – когда у него не останется выбора. Пример тому Джон Леннон. Такое случается. Люди тянутся к тем, кого они считают знаменитостями, и это становится очень опасным. Многие люди, с которыми я разговаривал – актеры, даже драматурги, – все они говорили мне, что прекрасно это понимают. Человек может просто решить: «Ага, я должен убить тебя, потому что ты меня подвел, ты не делаешь ту музыку, которую должен делать. Я бы на твоем месте – бла-бла-бла!»
Например, у меня есть дурные предчувствия в отношении Адама Анта, я опасаюсь за него и сочувствую, потому что знаю, что у него было много подобных эпизодов, и я знаю, каково это. Это становится очень, очень опасным. Создается впечатление, что психоз у этих людей приходит и уходит, а потом снова поднимает свою уродливую голову без всякой на то причины. Ты должен очень хорошо сознавать, что все, что ты говоришь или делаешь, может быть неправильно расценено одним из тех немногих людей, которые имеют склонность к психопатическому поведению. Я не знаю, что делает их такими одинокими, такими желчными и извращенными, что они проводят всю свою жизнь, сначала обожая и любя тебя, а затем, бог знает по какой причине, желая ненавидеть и убить.
