Капитан лодки и в самом деле напомнил нам капитана из «Челюстей». Он вел себя достаточно дружелюбно, но испытывал по отношению к нам некоторое предубеждение и был полон самодовольства – как же трудно было стоять там и слушать то, что выходит из его рта. А его лодка! Возникало впечатление, будто она вся залеплена пластырем, наша клетка не казалась надежно привязанной, и ничто на борту не работало должным образом. Однако он превосходно справился со своей работой.

После того как мы выполнили задачи в море, нас пригласили на ужин со всей нашей командой, капитаном, его семьей и друзьями. Это снималось на пленку, и капитан и его друзья начали выпендриваться перед камерами. Во время ужина он положил вилку в мою тарелку, и Рэмбо пришлось схватить его за руку. Чуть ли не сражение на вилках! В конце концов капитан показал себя полным идиотом – его собственная дочь даже встала и дала ему пощечину.

Беда заключалась в том, что это была рыбацкая хижина, куда они все ходили выпить. Они знали, что мы придем, и поэтому, когда мы вошли внутрь, нам показалось, что нас подставили. Там было добрых пятьдесят вызывающе опасных парней, и все они были сильно пьяны, особенно капитан, и типа пытались грубо с нами обращаться, но это не сработало. По мере того как вечеринка разгоралась, это становилось все более неприятным, но мы упирались изо всех сил. Что заставило нас уйти? Вовсе не их глупости. Причиной стало первое блюдо. Представляете себе – улитки в сырном соусе? В пизду все это, пошли поедим чего-нибудь приличного.

В Южной Африке были свои проблемы, но нам нравилась каждая секунда нашего там пребывания. Однажды днем у нас выдалось свободное от съемок время, поэтому мы наняли вертолет, чтобы добраться до Изандлваны и Роркс-Дрифт, мест, где произошли два крупных сражения в англо-зулусской войне 1879 г., ставшие знаменитыми благодаря фильму «Зулусы»^[411], а позже «Рассвет зулусов»^[412]. Когда мы приземлились в Изандлване, там было почти пусто, за исключением пары туристов. Самым впечатляющим в этом месте оказалась тишина. Мертвая тишина вводит тебя в состояние, похожее на транс, когда твое воображение берет верх.

Там находится памятник, посвященный британским и колониальным солдатам, погибшим в этом сражении, обернувшимся одним из самых страшных поражений Британской империи. Груда камней на месте, где погиб каждый солдат. Мы поднялись в пещеру, в которой занял оборону один из последних британских солдат, прежде чем его убили. Все это производило жуткое впечатление.

Затем мы сели в наш вертолет и отправились в Роркс-Дрифт, расположенный примерно в десяти минутах лета от Изандлваны. Именно здесь, в Роркс-Дрифт, небольшой отряд британских и колониальных солдат сдерживал тысячи зулусских воинов. В тот день одиннадцать солдат получили Кресты Виктории, больше, чем в каком-либо другом сражении. По прибытии нас встретили десятки африканских детей – не думаю, что они хоть раз в жизни видели вертолет. Они были нам очень рады и решили, будто мы прилетели из Англии. Там не было ничего особенного, кроме небольшого музея, который мы посетили, и развалин миссии и бывшего торгового поста, где британские войска удерживали линию обороны. Мы присоединились к сидевшим на траве школьникам и побыли с ними, пока другие дети описывали и разыгрывали битву. Джон и Джон снова вернулись в школу, и на сей раз им понравилось. Затем мы улетели обратно в Кейптаун, чтобы продолжить съемки.

Однако наш дальнейший план состоял в том, чтобы отправиться в джунгли и пообщаться с гориллами, чего я боялся, поскольку думал, что это может оказаться самым компрометирующим положением, в которое я когда-либо попадал. Я понятия не имел, как об этом думать или что-то планировать заранее.

Вместо того чтобы перелетать с места на место, мы хотели ехать на машине, но за пределами Кейптауна нет нормальных дорог, только опасные грунтовые дороги – шаткие узкие проходы между горных вершин. Сплошное безумие и сумасшествие.

Чтобы подготовиться к встрече с гориллами в дикой природе, нас пригласили в Питомник шимпанзе в Нгамбе, расположенный посреди озера Виктория, неподалеку от Энтеббе в Уганде. Добираться туда оказалось немного хлопотно, потому что озеро чертовски большое, и на нем довольно высокая волна.

В то время приютом управляла Дебби Кокс, одна из учениц Джейн Гудолл, всемирно известный специалист по шимпанзе. Дебби сказала нам, что люди могут многому научиться у шимпанзе. Так я узнал, что шимпанзе чертовски, просто смертельно опасны! По большей части они настоящие футбольные хулиганы! Они знают, как бросать камни, чем они и занимались, и все время на тебя пялятся. Нам сказали, что после двух лет к ним вообще нельзя подходить. Их невозможно обучить, они становятся невосприимчивы к обучению. Так что да, вероятно, в этом аспекте мы могли бы многому научиться. Но в таком случае я тоже не поддаюсь обучению.

Некоторая напряженность в приюте была вызвана тем фактом, что там тогда находились шимпанзе, спасенные из Конго, которые не выросли в семье себе подобных и не впитали знания с молоком матери.

Специалисты из приюта пытались остановить их размножение. Одна самка – что за умнейшее создание! – поняла, что что-то мешает ей родить детеныша, поэтому нашла способ удалить контрацептивный имплантат с внутренней стороны своей левой лапы. Время от времени им приходится заменять имплантаты, поэтому работники приюта поинтересовались у меня, не хочу ли я во время съемок помочь провести операцию на одном из шимпанзе. Меня спросили, не отнесу ли я ее в операционную, и я подумал: «Ах, что за фантастическая идея». Они выстрелили в нее из специального устройства шприцом с транквилизатором, чтобы усыпить, – что могло пойти не так? Я не мог поверить, насколько же тяжеленные шимпанзе. Они так хорошо сложены и упитаны. Я человек далеко не мускулистый, и это был настоящий подвиг. Оператор чуть не описался от смеха, а я сражался не на жизнь, а на смерть с этим чертовым огромным шимпанзе. А потом, конечно, проклятая обезьяна помочилась мне на спину.

Молодые животные очень самоуверенны и веселы. Они всюду скачут и носятся как молния, обожают повиснуть рядом и внимательно тебя рассматривать. Эти мгновения очень ценны. Я ощущал, как между нами устанавливаются серьезные связи. Один из них пытался подражать мне, имитируя мою речь; он старался произносить слова одними губами. Я подумал, что это просто невероятно. Но хулиганский элемент там, как всегда, не за горами.

Накануне вечером Рэмбо задал вопрос: «А что, если кто-нибудь из них даст мне по зубам? Что будет, если я ему отвечу?» Я зашелся хохотом, но служители не могли и предположить ничего подобного. Они разозлились: «Нет, вы не должны бить их в ответ!» И, конечно, на следующий день, когда мы общались с этими малышами, один из них подбегает к Рэмбо, бросается к нему в объятия, все это прелестно и мило, но тут другой приревновал Джона и накинулся на него – ударил в глаз! А еще они забирались на деревья, повисали прямо над нами и мочились, будто ухахатываясь над нами до упада. Маленькие мерзавцы!

Нам сказали, чтобы мы даже не думали о купании в озере Виктория из-за крокодилов и бегемотов, но хуже всего были содержащиеся в воде смертоносные микробы и какие-то странные улитки, которые могли проникнуть в ступни ног или в твой пенис^[413]. Судя по всему, сперва ты этого даже не почувствуешь, но потом, понимаете, будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Так что же нам было делать в день отдыха? Мы увидели на причале лодку и отправились немного поплавать на ней по озеру, а в этой чертовой штуке оказалась дыра, ну как обычно! Конечно, мы уплыли недалеко от берега, но все большие шимпанзе посматривали на нас с огромным интересом. Итак, либо улитки в пенисе, либо групповое изнасилование шимпанзе!

У нас с собой не нашлось ничего, чем можно было бы вычерпать воду, кроме двух чайных чашек, которые мы захватили вместе с маленькой корзинкой для пикника. Дебби Янг, или «Доббинс», как мы ее ласково называли, режиссер и продюсер фильма, пребывала в состоянии легкой паники. Но в итоге все получилось, поскольку это именно то, чем ты занимаешься по жизни, – высмеиваешь неприятности и преодолеваешь их.