Уже на первом этаже слышу смех и громкую речь соседей из угловой квартиры. Опять выпивают в шумной компании.

Поднимаюсь наверх в компании Авдеева, сую ключ в замочную скважину и с замершим сердцем, переступаю порог квартиры сестры.

– Эльза? – зову ее, но она естественно не откликается. Иду, не разуваясь в зал.

– Эльза? – уже тише повторяю я и достаю телефон из сумки. Набираю ее. Стандартная мелодия ее Айфона доносится с кухни. Бреду на звук.

На овальном обеденном столе с черными брутальными ножками вибрирует тот самый телефон.

– Что–то произошло. Я чувствую это.

Присаживаюсь на табурет и подпираю голову рукой. Пальцами мну лоб.

– Квартирка не класса-люкс.

Авдеев сканирует взглядом скромную жилплощадь. Сует руки в карманы куртки. Прохаживается от двери к окну.

– Эльза любит это место. Тут тихо, мало людей. После премьер у нее шквал звонков и миллион встреч. Она приезжает сюда, запирается на несколько дней. Отдыхает. И поэтому я не понимаю ничего. Ее сообщение слишком странное.

– Люди часто совершают поступки не понятные нам. Зачастую скотские.

– Но не Эльза. Она с детства имеет железный характер и ледяной нрав. Добиться таких высот как она добилась, в нашем городе только на первый взгляд, кажется просто. Но Эльза много работала, училась. Она окончила…

– Саратовскую консерваторию. Ей предлагали ведущие партии в одном московском театре. Но она вернулась на малую родину.

Кожа на лбу уже горит от настойчивого массажа. Но я не могу остановиться.

– Я думаю, мне стоит остаться здесь. Вдруг она вернётся.

– Твоя сестричка не вернётся.

Он поворачивается. Розоватые рассветные лучи обнимают широкие плечи майора. Ореол вокруг него слегка магический.

– Что? Тебе что–то известно?

– Подумай уже о себе, Ань. Я попросил гиббонов тебя не донимать, обрисовал им, что авария чистая случайность. Так что, – Руслан потирает угловатый подбородок с трехдневной порослью и, сделав шаг, включает электрический чайник. – Выпей чайку и выдохни.

У меня и правда много своих забот. Содержать две кофейни в таком маленьком городке сложно. Бизнес держится на туристах и молодежи. Однако ее в Уделе с каждым годом всё меньше. Все едут в областной центр.

Все ищут лучшей жизни. А я зависла в одной точке. После трагической гибели родителей старалась забыться в работе, в новом деле. И кажется, потеряла какую–то важную часть себя.

От непонимания, от разрушительной боли, сидящей внутри на острых лезвиях, я ни о чем не могу думать ни сейчас, ни тогда.

– Расскажи мне об Эльзе. Ты же знаешь больше меня. Почему ты считаешь, что она в городе?

Авдеев тянет табурет за сидушку, садится, широко расставив длинные ноги в потертых высоких ботинках.

– Она нигде не светила паспорт. Не появлялась на вокзале и… короче, не мелькала на горизонте. Мои парни и я давно ее пасём.

«Пасём». Слово въедается в мой мозг. На секундочку зажмуриваюсь. Молоточки, изводящие мои виски, постепенно перестают барабанить на все лады.

– И ее телефон здесь. Она исчезала в спешке. – Бормочу еле слышно.

Внезапно меня осеняет проверить наличие вещей. Я вскакиваю, на непослушных ногах спешу в крохотную комнатку с балконом и толкаю дверцу шкафа–купе.

Одежда на вешалках. Глядя на многообразие платьев, блузок, брюк, вспоминаю о том, сколько мне предстоит вывезти чемоданов из нашего с Владом дома. Прикладываю ладонь к деревянной поверхности и выдыхаю. Появиться там, столкнуться лицом к лицу с беременной Викой? Нет, я не переживу этой встречи. Я бы хотела забыть их двоих, как страшный сон. Навсегда.

Авдеев прав, мне нужно думать о себе. О собственной жизни.

– Все на своих местах?

Крепкая фигура с пронзительными синими глазами затеняет собой дверной проем. Я не моргая, смотрю на Авдеева и окунаюсь в его синюю бездну. Сначала она яркая, искристая, с мягкими белесыми волнами, но чем ближе дно, тем бездна насыщеннее, холоднее.

Дергаю плечами, избавляясь от нахлынувшего наваждения, и толкаю дверцу. Она с характерным шумом ударяется о преграду.

– Но ты и так об этом знал, да?

Чуть опускает голову, но не перестает цеплять меня пронизывающим взглядом. Комната моментально сужается до микроскопической коробочки.

– Ань, я не буду врать. Я и мой отдел, давно занимаемся наблюдением за Эльзой. Она любопытная личность. Не вписывается в здешний антураж.

– Что? Ответь хотя бы на один вопрос?! – мысль сама раскрывается бутоном. – Дело только в Цезаре? Или ты думаешь, моя сестра реально как-то с ним связана.

– Я не думаю. Я знаю.

– Бред.

Откидываю волосы, спавшие с плеч на грудь. Подойдя к двери, скрещиваю руки. Ожидаю, когда Авдеев очистит дорогу. Но он не торопится. Шумно выдыхаю, задираю голову вверх. Во мне всего–то сто шестьдесят сантиметров и при желании, Авдеев может отодвинуть меня одной рукой.

– Ты любишь сестру и это…

– И это нормально! Понимаешь? Нормально. И не надо обвинять ее в том, чего нет. Мне только подозрений в отношении сестры от ментов не хватает для полного счастья. Мало же мне проблем!

Его угольная бровь приподнимается.

– Ты всегда будешь меня перебивать? Я ненавижу, когда…

– Уходите, товарищ майор. Занимайтесь поимкой преступников, зарабатывайте звездочки на погоны или что вы там зарабатываете. А меня оставьте в покое. Я благодарна вам за помощь и за поддержку, но дальше я сама справлюсь.

Звучит грубо. Обычно я себя так не веду. Но события последних дней превращают меня в другого человека. Совсем незнакомого мне. А ему в особенности. Так и не прозрел. И теперь, судя по эмоциям внутри, мне жаль. Может быть, нам стало бы проще общаться. Кого я обманываю…мы расстались не лучшим образом и…

– Вот мой номер, – между нами возникает обыкновенная белая визитка. – Позвони мне, если захочешь поболтать без истерик.

Медлю секунду и выдергиваю ее из его сильных пальцев. Он сдержанно улыбается и уходит. Слышу глухой хлопок входной двери.

В одиночестве меня накрывает реальность с головой. Обвожу взглядом комнатку. Ничего в ней не изменилось. Вздохнув, возвращаюсь на кухню. Чайник давно вскипел и тонкая струйка пара сочится из стеклянного носика. Наливаю себе полную кружку кипятка, но не спешу достать чайный пакетик из пачки в верхнем шкафчике.

Телефон Эльзы привлекает мое внимание. Беру его и проверяю список контактов, входящие и отправленные сообщения. Ничего. Даже посланной мне смс–ки нет. Как так? Может кто–то стер ее сразу после отправки?

Картонка, врученная Авдеевым, жжет ладонь. Но я не стану ему звонить, спустя всего десять минут после его ухода. Он подозревает Эльзу в романе с Цезарем. Это мерзко и далеко от истины.

Эльза бы никогда не закрутила с Воровским.

Про Влада я думала также.

Мой муж никогда не изменит мне. Он же меня любит.

И что в итоге?

Влад не просто изменил мне однажды, а несколько месяцев встречался и спал с другой женщиной. И теперь она носит его ребенка под сердцем.

Виски опять давит. Кружу по кухоньке и прилипаю к окну. Утренний туман развеивается. Ему на смену приходит дневная серость. Понурый взгляд на небо, в надежде увидеть солнце и снова вниз на придомовую парковку. Мой БМВ между двух отечественных легковушек. Из-за руля выбирается зеленоглазый молчун. Он замечает меня и приподнимает руку. На пальце болтаются ключи.

Мне требуется две минуты, чтобы взять сумку, закинуть в нее телефон Эльзы и покинуть квартиру.

Выйдя из подъезда встречаюсь с молчуном, на губах которого сияет жизнерадостная улыбка.

– Привет. Я Сева Оленев. Можно просто Сева.

Сева крупный парень. Короткие русые волосы слегка торчат, густая борода, покрывающая скулы и челюсть, ровная, ухоженная. А глаза настолько зеленые, что кажутся сказочными или нарисованными.

– Аня.

– Машинка прибыла в целости и сохранности, Аня. Парни подрихтовали повреждения. Теперь она как новенькая.