Зато едины враги императора. Как по мановению волшебной палочки, повсюду появляются недовольные, оппозиционеры, критики режима. Они действуют согласованно, четко, наступательно. В Палате депутатов слово берет Лафайет. По его предложению «Палата объявляет, что независимость нации находится под угрозой. Она объявляет свои заседания постоянными. Всякая попытка ее роспуска… является… государственным преступлением…»{805}. Узнав о речи Лафайета и интригах Фуше, Наполеон равнодушно пожимает плечами: «Пусть они делают то, что хотят…»{806}.
Палата противопоставляет себя императору. Закулисным режиссером этого драматического спектакля является герцог Отрантский. По словам одного из государственных министров, именно Фуше был тем человеком, который «развел Палату с императором»{807}. «Это был он, — говорил Наполеон о Фуше, — кто подтолкнул Лафайета, кто все внушал, все поддерживал… Мне следовало бы его расстрелять»{808}.
В Палате, в совете министров — повсюду Наполеон терпит поражение. 22 июня 1815 г. он второй раз, и теперь уже навсегда, отрекается от престола. «Этот монарх, — сообщает 23 июня 1815 г. графу Нессельроде барон Биньон[97], — передал двум законодательным палатам формальный акт отречения, который был принят представителями нации: повода для войны более не существует; Франция стремится восстановить отношения с зарубежными державами на тех же основаниях, на которых они зиждились до 1 марта нынешнего года…»{809}. В обращении императора к французскому народу говорилось: «Моя политическая деятельность подошла к концу…»{810}. Отныне его имя принадлежало истории.
«Это — великий человек, — говорит Фуше о Наполеоне в частном разговоре с адъютантом императора, — но он сошел с ума. Я должен был сделать то, что я делаю, и предпочесть благо Франции всем другим соображениям»{811}. Опять, уже в который раз, свое предательство Жозеф Фуше объявляет актом патриотизма и преданности Отечеству. Поистине Беранже был прав, когда назвал Фуше «великим изменником 1815 года»{812}.
Покидая Париж, поверженный властелин вспоминает о Фуше еще раз: «Я должен был его повесить. Препоручаю это Бурбонам»{813}.
Глава IV
ВО ГЛАВЕ
ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
С тех пор, как я увидел правительство вблизи, я смог увидеть преступление, совершаемое ежедневно. Робеспьер
После отречения императора Палата по предложению герцога Отрантского избирает комиссию из пяти членов для переговоров с союзниками. Само собой разумеется, что одним из членов этой комиссии (фактически — Временного правительства) избран Фуше. Кроме герцога Отрантского комиссию вошли: Карно, Гренье, Коленкур и Кинет. Вслед за созданием Временного правительства встает вопрос о его президенте.
Лазар Карно, избранный 324 голосами против 293, отданных за Фуше, может рассчитывать на председательское кресло, но президентом становится Фуше. Отличный психолог, герцог Отрантский обводит вокруг пальца простодушного Карно. Когда дело доходит до голосования по вопросу о президентстве, он не моргнув глазом предлагает на этот пост Карно. Карно, в свою очередь, предлагает голосовать за кандидатуру Фуше и, поскольку он делает предложение последним, все, разумеется, поддерживают кандидатуру герцога Отрантского{814}.
На посту главы Временного правительства Фуше в полной мере проявляет присущие ему таланты ловкого и беспринципного политика. «В этом качестве, — пишет Шаррас, — Фуше принялся работать с обычным пронырством и неслыханной деятельностью»{815}. По словам Беранже, «после битвы при Ватерлоо Фуше… держал нити отдельных интриг, которым он отдался целиком в период Ста дней, когда возглавил доверенное ему Наполеоном министерство. Снова отворить Бурбонам ворота столицы, казалось, было его единственным намерением. И для его выполнения этому смелому человеку ничего не стоило вести переписку с Талейраном, Меттернихом, Веллингтоном, и даже самим Людовиком XVIII, рассылать по деревням своих эмиссаров, расточать деньги, запугивать малодушных и заключать сделки с изменниками»{816}. Фуше вступает в контакт со всеми мало-мальски влиятельными лицами: обращается к Талейрану, по-прежнему находящемуся в Вене, пишет письмо Веллингтону, пытаясь выяснить, каковы шансы на французский престол у герцога Орлеанского{817}, освобождает из Венсенского замка одного из «столпов» роялистской партии графа Эжена Франсуа Огюста Витроля. рассчитывая тем самым снискать доверие у христианнейшего короля{818}. Пригласив Витроля к себе домой, в особняк на улице Черут-ти, Фуше уверяет графа в своем искреннем намерении всеми силами содействовать восстановлению «отеческого правления» Бурбонов. «В узенькую царедворческую, легитимистскую, эмигрантскую голову Витроля»{819} все эти «откровения» герцога От-рантского укладываются наилучшим образом. А Фуше только это и было нужно. Для переговоров о мире с союзными державами Временное правительство (фактически сам Фуше) назначает комиссию из шести человек: графа де Лафоре, генерала Лафайета, генерала Себастиани, графа Понтекулана, графа д’Аржансона и Бенжамена Констана в качестве секретаря{820}. Фуше ведет двойную, тройную игру, всем обещая свое содействие и у всех этого содействия требуя. «Мое положение было таково, — вспоминал Фуше, — что я был просто обязан вести переговоры со всеми партиями и прислушиваться ко всем мнениям, либо в своих собственных интересах, либо в интересах государства»{821}. Паскье, видевший герцога Отрантского в эти июньские дни, восхищался его изумительным хладнокровием и выдержкой. Положение Фуше во время его двухнедельного президентства действительно было крайне опасно. Его переговоры с Бурбонами, переписка с Веллингтоном делали Фуше подозрительной личностью в глазах стойких республиканцев. На заседаниях Временного правительства часто разыгрывались бурные сцены, непременными участниками которых становились два старых аррасских приятеля — Карно и Фуше. Во время одного из заседаний дело дошло до того, что Карно прямо обвинил Фуше в переговорах с агентами Людовика XVIII. В ответ на выдвинутые обвинения Фуше заявил, что сделал это ради блага страны… «Но кто же дал вам это поручение? — с негодованием обрушился на него Карно. — Не думаете ли вы, что Временное правительство состоит только из вас одного? Вы так торопитесь передать Францию Бурбонам? Вы, верно, уже обещали им это?» — «А вы, — огрызается Фуше, — неужели вы полагаете, что приносите пользу стране, настаивая на бессмысленном сопротивлении? Говорю вам, вы не понимаете сути дела»{822}. Кроме словесных «баталий» с Карно, Фуше подстерегают, правда, и куда большие опасности. Так, молодые генералы во главе с генералом Дежаном задумали даже в ночь с 29 на 30 июня окружить Тюильри двумя надежными батальонами, арестовать Фуше и расстрелять его. «Фуше — предатель, — говорил Дежан. — Первое, что необходимо сделать, — это его повесить»{823}. Генеральское намерение, однако, не осуществилось из-за приближения союзнических войск к Парижу.
В своих мемуарах сам Фуше следующими словами характеризовал ситуацию, в которой действовало возглавляемое им Временное правительство: под стенами Парижа, писал он, собралось до 80 тыс. французских солдат, спасшихся от поражения и грезящих о реванше (Тибодо в своих записках свидетельствует о том, что «солдаты… требовали битвы»), к столице Франции приближались армии союзников, Наполеон внезапно предложил свои услуги Временному правительству в качестве простого генерала[98], роялисты горели желанием открыть ворота Людовику XVIII, коллеги по «комиссии пяти» не доверяли президенту Временного правительства{824}. «Мы были в отчаянной ситуации, — писал Фуше, — казна была пуста, кредит исчерпан, правительство загнано в тупик и вследствие яростных столкновений множества непримиримых мнений находилось как бы в кратере вулкана… страну ежедневно захлестывали все новые и новые волны интервентов. Если бы при этих обстоятельствах столица была захвачена силой, мы не могли бы надеяться ни на капитуляцию, ни на принятие согласованных условий, ни на какие-либо уступки»{825}.
