Затребовав дипломатические паспорта, Бернадот получил их уже на следующий день (14 апреля) и в полдень 15-го числа покинул Вену. По словам Савари, это «происшествие (инцидент с флагом)… чуть было не сорвало экспедицию (французов в Египет)»{37}.
Директория в течение месяца раздумывала над тем, как ей отреагировать на события 13 апреля в Вене, а Бернадот, ожидая решения правительства, коротал время в Раштадте[26]. Монархисты издевательски нарекли службистого генерала-дипломата «человеком из Вены с маленьким флагом». Директория же предпочла не давать никаких оценок спровоцированному ею демаршу[27], его исполнителю и разразившемуся в Вене скандалу. Так ничего и не решив, французская сторона спустила инцидент «на тормозах».
Судя по всему, Бернадот действовал в Вене именно так, как того желали в Париже. Во всяком случае власть предержащие во Франции уже в Раштадте предложили ему новое назначение — взять на себя командование 5-й дивизией в окрестностях Страсбурга. Жан Батист отказался. По-видимому, предложенный пост показался слишком незначительным честолюбивому гасконцу. Как случалось уже и прежде при аналогичных обстоятельствах, он проявил такт, отвергая нестоящее назначение. В ответ на предложение правительства Бернадот заявил, что давно уже мечтает о «жизни простой и безмятежной» и хочет вовсе отойти от активной деятельности, благо война на континенте окончилась.
По приезде в Париж Жан Батист, однако, и не думает искать уединения. Он захаживает на приемы к Баррасу и производит даже определенное впечатление в том микрокосме авантюристов, светских дам, шпионов, финансистов, подающих большие надежды генералов, которые составляют «двор» «короля Директории». Правда, первоначально Бернадот обращает на себя внимание скорее своей внешностью, нежели своим умом. Мадам де Шатене, повстречавшая Бернадота на одном из вечеров у Барраса в июне 1798 г., вспоминала: «Он относился к тем людям, которых нельзя было не заметить при встрече и не спросить других о том, кто это такой». Высокйй, темноволосый, с ослепительно-белыми зубами, Жан Батист становится частым гостем в доме Жозефа Бонапарта, старшего брата Наполеона, с которым он познакомился еще в 1797 г. в Милане. Круг друзей растет. В числе тех, с кем Бернадот сводит знакомство, — другой брат Наполеона, Люсьен. Во время одного из вечеров у хлебосольного Жозефа Жана Батиста представляют его свояченице, Дезире Клари. Да-да, это та самая шаловливая девочка-подросток, в доме которой в Марселе он квартировал в теперь уже далеком 1789 г. За прошедшие восемь лет она превратилась в стройную, грациозную девушку с огромными бархатистыми глазами. Незадолго перед тем у нее был «роман» с генералом Бонапартом, окончившийся отнюдь не по ее вине. Может быть, поэтому она так благосклонно внимает речам 35-летнего Жана Батиста. Пятнадцатилетняя разница в возрасте ее, по-видимому, нисколько не смущает, и когда Бернадот делает ей предложение, она без колебаний соглашается стать его женой. Бракосочетание Жана Батиста и Дезире проходит по гражданскому обряду 17 августа 1798 г. в мэрии Sceaux-l’Unité. Это был странный брак, потому что благодаря ему Бернадот входил в семью Бонапартов, хотя глава клана, Наполеон, терпеть его не мог. Впрочем, и сама Дезире решилась на брак скорее всего не из любви к Жану Батисту, а «в пику» своему прежнему воздыхателю. Во всяком случае, когда много лет спустя ее спросили о том, почему она вышла замуж за Бернадота, Дезире не задумываясь ответила: «Потому что он был солдат, способный противостоять Наполеону»{38}.
Дезире Бернадот, урожденная Клари
К лету 1799 г. Французская республика оказалась вовлечена в новую войну, в которой против нее под знаменами Второй коалиции сражалась половина Европы. В Италии ее армии были разгромлены войсками под командованием Суворова, на Рейне с французами успешно сражался эрцгерцог Карл со своей армией, в Голландии высадился русско-английский экспедиционный корпус… Положение дел на фронтах для французов складывалось самым неблагоприятным образом. В такой сложный, в известном смысле отчаянный момент Директория предложила Бернадоту пост военного министра. Жан Батист не отказался от высокого назначения. «Принимая военное министерство, — признавался он позже, — я нисколько не обольщал себя относительно размеров данной мне задачи; но, родившись, так сказать, на войне, воспитанный войною за свободу, я чувствовал, что сам вырастаю среди опасностей и побед. Я имел счастье принять участие в работе, приведшей к некоторым результатам, которые наши враги называли чудесами…»{39}. Любивший красивую фразу и красивую позу, Бернадот в данном случае, однако, совсем не преувеличивал трудностей, с которыми он столкнулся, и масштаба своих заслуг. В качестве военного министра Жану Батисту предстояло решить ряд неотложных проблем. Прежде всего ему следовало реорганизовать и снабдить необходимым обмундированием, оружием, боеприпасами и продовольствием разбитые, деморализованные, отброшенные к французским границам армии Республики. В его компетенцию входило также наведение порядка внутри страны. На его плечи легла задача организации и снаряжения новых воинских формирований, призванных изменить обстановку на фронтах. Ему же предстояло изыскать средства для уплаты солдатам жалованья, не выдававшегося им вот уже более семи месяцев. При решении всех этих непростых задач Бернадот проявляет кипучую энергию, распорядительность, большой администраторский талант. «Пусть смотрят на то, — писал он впоследствии, — что я мог сделать, что я должен был сделать, и пусть судят о том, что я сделал… 91 000 конскриптов полетели, чтобы составить батальоны; почти все были немедленно одеты, снаряжены и вооружены. Я получил разрешение собрать 40 000 лошадей… Общий ход событий известен. Голландия была спасена, левый берег Рейна обеспечен от какой бы то ни было опасности, русские уничтожены в Гельвеции; победа возвратилась к знаменам Дунайской армии, удержана была линия обороны между Альпами и Апеннинами, невзирая на все несчастья, постигшие наше оружие в этой стране, коалиция распалась»{40}.
Перечисляя свои заслуги на посту военного министра, Бернадот не забывает упомянуть знаменитую победу Массена под Цюрихом (26 сентября 1799 г.). По его мнению, в успех Массена в Швейцарии он внес свою лепту, так как маневры Рейнской армии, предпринятые по распоряжению военного министра, отвлекли оттуда войска эрцгерцога Карла, подготовив условия для победы под Цюрихом{41}.
Что же касается участия Бернадота в обеспечении спокойствия и порядка в самой Франции, то здесь роль военного министра была куда менее значимой. «Войска внутри страны постоянно находились в движении; они двигались к местам, где их присутствие было необходимо для восстановления порядка или для внушения уважения к республиканскому правительству. Но так как эти войска были слишком малочисленны для того, — вспоминал Бернадот, — чтобы я мог удовлетворить все требования, с которыми ко мне обращались генералы и установленные власти, то я старался возместить это вымышленными движениями (притворными), а равно и приготовлениями и распоряжениями явными, которые могли дать повод предполагать близкое прибытие значительной вооруженной силы на пункты, совершенно лишенные таковой в данный момент»{42}.
В целом Бернадоту удалось на его новом посту переломить сложившуюся к лету 1799 г. неблагоприятную для Республики военную ситуацию. Он успешно справился с возложенными на него задачами. Однако, несмотря на обнадеживающие результаты, а может быть, вследствие их, Жан Батист не задержался в министерском кресле. Придя в министерство 2 июля 1799 г., он уже 14 сентября подал в отставку, пробыв в должности военного министра всего лишь два с половиной месяца. Большинство биографов Бернадота связывают его уход с должности военного министра Республики с интригами, раздиравшими Директорию осенью 1799 г. Один из директоров, Сийес, выработал план государственного переворота с целью низвержения Директории и установления нового, более прочного государственного порядка; другой директор, Баррас, тайно интриговал с Бурбонами, намереваясь за сходную цену предать Республику, посодействовав восстановлению монархии. Три оставшихся члена правительства: Гойе, Мулен и Роже Дюко — представляли собой с трудом поддающиеся оценке политические величины. Вечно враждовавший с Директорией Законодательный корпус являлся не большим гарантом стабильности, чем правительство. Наилучшим выходом из того топкого болота интриг и подковерных «баталий», которое представляли в тот момент правительственные сферы, Бернадот счел свою отставку. Правда, не исключено, что прошение об отставке, которое он подал Директории, было не более чем тактическим ходом. Возможно, Жан Батист надеялся, что его будут уговаривать остаться на своем посту. Если Бернадот в самом деле думал об этом, он просчитался… Его отставка была принята. Портфель военного министра получил Дюбуа-Крансе.
