Когда старому королю доложили об измене Нея, он с негодованием воскликнул: «Презренный! У него, стало быть, нет больше чести!»{543}
Покинув белое знамя Бурбонов и став под трехцветное знамя Республики и Империи, герцог Эльхингенский не обрел доверия Наполеона. Слишком свежи были у императора воспоминания о том апрельском дне 1814 г., когда Ней почти открыто потребовал у него отречения от престола. К тому же, разве можно верить человеку, способному нарушить присягу, даже если это присяга Людовику XVIII?.. Сам герцог Эльхингенский тоже, видимо, чувствовал всю незавидность своего положения и потому поспешил удалиться в Кудро сразу же после въезда Наполеона в Париж. Лишь в конце мая по повелению императора он появляется в столице. Властелин пребывает в благодушном расположении духа. «Я думал, что вы сделались эмигрантом», — шутливо говорит он, завидя Нея. «Мне следовало бы им стать, — отвечает маршал, — но сейчас это — слишком поздно»160. Наполеон поручает герцогу Эльхингенскому инспектировать части, находящиеся между Лиллем и Ландау. Впрочем, это поручение он дает ему не сразу, а лишь 11 июня[187]. За восемь дней до этого (2 июня 1815 г.) император удостаивает Нея звания пэра. Учитывая тот факт, что почти год назад Людовик XVIII уже произвел его в это звание, герцог Эльхингенский становится… дважды пэром Франции.
Распоряжение отправиться к армии, которой предстоит сражаться с англо-голландцами Веллингтона и пруссаками Блюхера в Бельгии, Ней получает лишь 13 июня 1815 г. Немедленно по прибытии Нея к войскам[188] император назначает его командовать частями армии, действующими на левом фланге и состоящими из корпусов Рейля и Друэ д’Эрлона.
Людовик XVIII
Прибыв к армии за три дня до генерального сражения, Ней попадает в невероятно сложную ситуацию. Он как следует не знает состояние тех войск, которыми ему предстоит командовать. Его штаб — не более чем случайное собрание людей. Приказы, которые в изобилии сыплются на его голову, выходят за подписью его старого недруга — маршала Сульта, которого император сделал начальником своего штаба. Но число приказов и даже то, что на них красуется подпись герцога Далмацкого, — это еще не самая большая беда. Гораздо хуже то, что приказы, доставляемые из главной квартиры, часто противоречат один другому.
Фельдмаршал Блюхер
16 июня 1815 г., в то время, как император с частью армии атакует прусскую армию Блюхера у Линьи, Ней с вверенными ему войсками сражается с англичанами у Катр-Бра. Наполеон через Сульта трижды приказывает герцогу Эльхингенскому отбросить англичан и взять Катр-Бра. Как не раз случалось и прежде, Ней медлит выполнить этот приказ. Он явно опасается того, что за передовыми, довольно жидкими линиями англичан скрываются главные силы Веллингтона (на самом деле в тот момент основные силы англичан еще не прибыли к Катр-Бра). Когда же Ней все же втягивается в бой, он совершенно неожиданно для себя получает четвертый приказ за подписью Сульта: «Господин маршал, — пишет ему начальник штаба, — час тому назад я вас уведомил, что император атакует неприятеля на позиции между деревнями С.-Аманд и Бри. В настоящую минуту завязалось сильное дело; по поручению императора предлагаю вам тотчас же маневрировать таким образом, чтобы вы могли обойти правое крыло неприятеля и зайти ему в тыл. Прусская армия погибнет, если действия ваши будут решительны — судьба Франции в ваших руках. Не медлите и исполняйте тотчас предписанное императором движение, направляясь к высотам Бри и С.-Аманду. С вашим приходом мы одержим решительную победу. Неприятель, двинувшись на соединение с англичанами, захвачен нами на марше»{544}.
Сбитый с толку противоречивыми приказами императора и к тому же, как он внезапно узнает, лишенный без его ведома и согласия корпуса д’Эрлона, которому велено идти по направлению к Линьи, Ней теряет самообладание и способность трезво оценивать ситуацию. «Мы должны напрячь все силы, — кричит он генералу Келлерману. — Возьмите свою кавалерию и атакуйте центр англичан. Сокрушите, перебейте их всех!». Но «второе дыхание» приходит к Нею слишком поздно. Веллингтон уже успел сосредоточить близ Катр-Бра почти 40 тыс. человек, в то время как у Нея — чуть больше 20 тыс. солдат… Герцог Эльхингенский не только не в силах одолеть Веллингтона, но даже вынужден от наступления перейти к обороне. «Маршал (Ней), — писал военный историк, — подавляемый превосходными силами, начал отступление и только благодаря своей энергии избегнул поражения»{545}.
Веллингтон
Наполеон, однако, был крайне недоволен поведением герцога Эльхингенского в день 16 июня. Встретившись с ним на следующий день, он громогласно заявил Нею: «Вы погубили Францию!» В то же время император старательно демонстрировал свою уверенность в победоносном для французов исходе предстоящей битвы с Веллингтоном. «У нас девяносто шансов из ста», — говорит он Нею, рассуждая о грядущем сражении и его результате. «Веллингтон совсем не так прост, как рассчитывает Ваше величество», — слышит он в ответ{546}.
В развернувшемся 18 июня сражении, впоследствии названном битвой при Ватерлоо, Ней, сражаясь под началом самого императора, проявляет свойственные ему в его лучшие дни неукротимый порыв и упорство. Французы атакуют англо-голландскую армию Веллингтона по всему фронту от замка Угумон, на крайнем правом фланге союзников, до ферм Папелот и Ла Э — на ее левом фланге. В 11 часов утра Наполеон продиктовал диспозицию, согласно которой Нею предписывалось «вскоре после 1 часа дня… взять Мон-Сэн-Жан (плато, находившееся сразу за левым флангом англо-голландской армии)… Таким образом, Наполеон планировал разгромить левый, более слабый фланг Веллингтона — именно сюда и был направлен главный удар французов»{547}. Импульсивный и порывистый герцог Эльхингенский, убедившись в том, что не в состоянии сокрушить будто вросшие в землю линии англичан, ведет против них в атаку огромные массы кавалерии. В течение двух часов кирасиры, конная гвардия, гвардейские драгуны, конные гренадеры во главе с самим Неем, как смерч, обрушиваются на выстроившиеся в каре полки союзников. «Герцог Веллингтон на Веронском конгрессе, — рассказывал Жомини, — лично уверял меня, что он не запомнил более поразительной картины, как эти десять или двенадцать повторенных атак нашей кавалерии[189] на английскую пехоту, кавалерию и артиллерию»{548}.
Маршал М. Ней сопровождает атаку
1-го корпуса графа д’Эрлона
В какой-то миг императору кажется, что победа близка и что даже появление за левым флангом истекающей кровью англо-голландской армии передовых частей прусской армии Блюхера не спасет Веллингтона от поражения.
В атаку идет старая гвардия Наполеона. Пять тысяч проверенных ветеранов, «ворчунов», как почти любовно называет их император. Эту последнюю атаку последней армии Наполеона ведет в бой маршал Ней. Он идет в пешем строю, с обнаженной саблей в руке…
Убийственный огонь английской пехоты, почти в упор расстреливавшей колонны старой гвардии, мощная атака пруссаков, сокрушивших правый фланг французской армии, заставляют ветеранов остановиться, а потом, выстроившись в каре, ощетинясь штыками, начать медленный отход. Крики «Спасайся, кто может!» и «Гвардия отступает!» лишают мужества даже самых отважных солдат французской армии. Союзники контратакуют, и французы откатываются по всему фронту. Напрасно Ней, под которым в сражении пало пять лошадей, чей мундир, простреленный во многих местах и опаленный порохом, превратился в лохмотья, чья сабля сломалась, став бесполезным куском металла, пытается удержать солдат на месте. «Здесь, — кричит он, — обращаясь к гвардии, — мы отстаиваем независимость Франции! Так ляжем же до последнего»{549}. Когда-то, совсем недавно, он сравнивал появление Наполеона во Франции в начале Стадией с «морем». Теперь это «море» — поток деморализованных, измотанных многочасовой битвой, отчаявшихся людей… Армия бежит, и нет такой силы, которая могла бы остановить ее…
