Противники встретились у деревни Аустерлиц, чуть юго-восточнее Брюнна. Невзирая на раскисшие от беспрестанных дождей дороги, пройдя 80 миль всего лишь за 50 часов, войска 3-го корпуса присоединились к основным силам Великой армии в самый канун сражения 2 декабря, вошедшего в историю под названием «Битвы трех императоров»[116]. Как выразился известный французский историк Жан Тюлар, это была «самая блестящая из наполеоновских побед и самая ясная по замыслу. План Наполеона был предельно прост: оставив за русско-австрийской армией Праценские высоты и сосредоточив перед ними свои дивизии (Сульт в центре, Даву на правом фланге, Ланн и Мюрат — на левом), внушить неприятелю мысль обойти их с правого, намеренно ослабленного Наполеоном фланга. Чтобы осуществить этот план, генеральному штабу противника надо было укрепить свой левый фланг, оголив при этом центр Праценских высот. Как только неприятель совершит эту ошибку, Наполеон штурмом возьмет высоты, вклинится в центр поредевших русско-австрийских войск, расчленит их и сомнет слабейший из флангов»{306}.
В начавшемся в семь часов утра генеральном сражении на долю 3-го корпуса Даву выпала непростая и очень ответственная роль. Он должен был выдержать главный удар противника, но вместе с тем сделать так, чтобы тот не отказался от осуществления своего самоубийственного плана.
После упорного двухчасового боя русским войскам, действовавшим против французского правого фланга, удалось потеснить части 3-го корпуса. «Даву вынужден был несколько отойти, но зато он приковал к себе 42 000 чел. Буксгевдена[117], что в огромной степени способствовало выполнению Наполеоном задуманного маневра»{307}.
Особенно яростно французские и русские войска сражались за населенный пункт Сокольниц, находившийся примерно в центре расположения корпуса Даву. К 11 часам утра колонна русских войск под командованием генерала Ланжерона захватила Сокольниц. О том, что произошло дальше, сам Даву в донесении военному министру от 2 декабря сообщает следующее: «…Неприятель, совершавший маневр с целью окружения моих войск, выступил с артиллерией из Сокольниц, который я тотчас же атаковал силами… построенных эшелонами[118]… пяти полков. Эта деревня переходила из рук в руки несколько раз, и противник в конце концов бросил там от 12 до 15 пушек…Большую часть дня мне пришлось сражаться как в центре моих позиций, так и на моих флангах с чрезвычайно сильными колоннами (противника). Все части маневрировали, сохраняя полнейшее хладнокровие, несмотря на жестокий огонь неприятеля, и многократно вступали в бой с врагом…»{308}.
Захват Праценских высот французами послужил сигналом к мощному контрнаступлению всех частей Великой армии, участвовавших в сражении. Перед тем, как бросить полки своего корпуса в контратаку, вспоминал участник Аустерлицкого сражения капрал Жан-Пьер Блез, «маршал Даву, не сходивший с места, хотя неприятельские ядра начали серьезно нас тревожить, напомнил нам о деле при Мариенцелле»{309}.
Александр I
После разгрома союзников под Аустерлицем третьему корпусу Даву было поручено преследовать отступавшие русско-австрийские войска. Луи Николя столь решительно взялся за это дело, так энергично и настойчиво преследовал разбитую вражескую армию, что ее окончательная гибель казалась неминуемой. Тем временем, дабы избежать катастрофы, царь предложил Наполеону заключить перемирие. Император французов принял предложение российского самодержца. Когда из штаб-квартиры русской армии Даву сообщили о том, что военные действия должны быть прекращены в силу заключенного между Александром I и Наполеоном перемирия, он счел это всего лишь ловким трюком со стороны противника. «Вы хотите меня обмануть, — заявил он парламентеру; вы желаете сделать из меня дурака… Я намереваюсь окончательно разделаться с вами, и это — единственный приказ, который я получил»{310}. Только после того, как недоверчивому маршалу была передана записка, лично написанная царем и подтверждающая факт заключения перемирия, Даву распорядился о приостановке боевых действий.
1806 год
По словам одного из его биографов, следствием кампании 1805 г. лично для Даву было то, что он наконец-то обрел так недостающую ему репутацию толкового военачальника, которой до той поры он явно не располагал.
Однако подлинным «звездным часом» для Даву явилась кампания 1806 г. с ее кульминацией — сражением под Ауэрштедтом, прославившим «железного маршала» и ставшим «венцом его военной славы»{311}.
В войне 1806 г. Наполеону приходится иметь дело с новым противником. На сей раз это — Пруссия. «Скрытое беспокойство, — рассказывает Талейран, — мучает Наполеона, вынужденного вновь вынуть из ножен меч. Его все еще ослепляет слава Фридриха[119], он еще никогда не воевал с прославленной армией: «Думаю, тут нам придется больше повозиться, чем с австрийцами»{312}. Действительность опровергает мрачные прогнозы императора. Начало кампании 1806 г. убедительно доказывает, что у прусской стороны, помимо внушительного «фасада» великой военной державы, за душой ровным счетом ничего нет.
7 октября 1806 г. Наполеон отдал приказ «выступитьтрем колоннам, чтобы на правом берегу Заалы, в местности, расположенной между Тюрингенским лесом и Рудными горами, наступать на Лейпциг…». «Все перехваченные письма показывают, — так писал он одному из своих генералов, — что враг потерял голову. Они совещаются дни и ночи и не знают, что им делать»{313}. Первые же стычки с пруссаками (9 и 10 октября) продемонстрировали несомненные преимущества французской армии над воинством Фридриха-Вильгельма III. «В главной квартире (прусской армии) распространился панический страх. Было решено начать сосредоточение армии назад к Веймару и Йене; главные силы должны были собраться у Веймара, войска Гогенлоэ (авангарда прусской армии) — у Йены»{314}.
Пока, «скучившись, как стадо дрожащих баранов, стояла славная прусско-саксонская[120] действующая армия вокруг Веймара и Йены»{315}, окончательно захватившая в свои руки инициативу Великая армия перешла в решительное наступление. В этом наступлении 3-му корпусу Даву поручается важная, но все же второстепенная роль: совершив фланговый марш, выйти к Наумбургу, в тыл прусской армии. Цель этого маневра очевидна: войска 3-го корпуса должны «отрезать врагу путь отступления»{316}. По-видимому, как и в далеком Египте, Наполеон хочет предоставить Даву право нанести тот coup de grâce, который так хорошо ему удался в битве при Абукире 25 июля 1799 г.
Корпус маршала Даву численностью в 27 тыс. человек[121] был «в этот период самым сильным во всей французской армии»{317}. Его солдаты имели за своими плечами опыт участия в крупных военных операциях. Они были превосходно обучены, дисциплинированы и отлично экипированы. В канун генерального сражения, призванного решить судьбу кампании 1806 г., в своем донесении Бертье Даву следующим образом охарактеризовал состояние, в котором находились войска его 3-го корпуса: «В общем, войска извлекли пользу от этой передышки (Даву имеет в виду время после Аустерлицкого сражения, в течение которого солдаты 3-го корпуса не принимали участия в активных боевых действиях), — писал маршал, — для того, чтобы подготовиться вступить в кампанию, и должен добавить, что забота, проявленная (в этом деле) генералами и офицерами, возымела превосходное действие. Снаряжение находится в очень хорошем состоянии. Недостает лишь 15–20 штыков, которые следует заменить в течение нескольких часов. Мундиры были получены и распределены по всем полкам; войска одеты так, как если бы они находились на смотре в Париже, в присутствии императора… у каждого солдата — две пары сапог в ранце и одна — на ногах… Артиллерия ни од в чем не испытывает недостатка…»{318}.
