Как и год назад, западное побережье Франции в мгновение ока превращается в бивуак. Уже в третий раз за последние шесть лет Бонапарт готовит вторжение в Англию. Правда, «владычицу морей» можно наказать, и не высаживая десант на ее территории. 3 мая 1803 г. армейский корпус генерала Мортье оккупирует Ганновер — континентальную вотчину английского кораля Геopra III. Через год, 14 мая 1804 г., первый консул назначает Бернадота губернатором Ганновера{54}.
Жан Батист отправляется в Германию, а Наполеон решает сменить «вывеску» возглавляемого им с 1799 г. режима. «28 флореаля (18 мая 1804 г.) постановлением Сената… «правительство Республики доверялось императору (т. е. самому Бонапарту. — А. Е.), который примет титул императора французов»{55}. Несмотря на сиротливо примостившееся в сенатском постановлении слово «Республика», речь, по сути, идет об установлении Империи. Уже на следующий день декретом Сената во Франции учреждается, а точнее восстанавливается, воинское звание маршала[31]. Тем же декретом этого звания удостаиваются сразу 18 человек. Одним из них становится Бернадот. Родственник императора и маршал Франции, однако, совсем не испытывает чувства благодарности. Он, как всегда, недоволен. В разговоре с Люсьеном Бонапартом он высказывается в том смысле, что Наполеон признает лишь свою собственную славу. Все прочие могут прославиться только с его, императора, позволения и только в указанных им пределах…
Жан Батист сетует на то, что у него не хватает средств для поддержания на уровне, соответствующем его новому званию, себя и своей семьи. Упрек услышан. Наполеон приказывает министру полиции взять из государственной казны столько денег, сколько тот сочтет необходимым, чтобы удовлетворить аппетиты строптивого гасконца. «Я хочу, чтобы Бернадот был доволен, — говорит он ему. — Он только что сказал, что полон преданности к нашей особе; это усилит его привязанность к нам еще больше»{56}. Кроме жалованья маршала, Жан Батист получает поместья, многочисленные денежные подарки, которые к 1809 г. дают ему дополнительный доход в 292 тыс. франков. Наполеон не скупится и на пожалования иного рода. Так, в 1805 г. он дарит Бернадоту роскошный особняк в предместье Сент-Оноре, принадлежавший некогда генералу Моро. При этом император распоряжается о выдаче Жану Батисту дополнительной суммы денег (200 тыс. франков) на приобретение необходимой обстановки{57}.
Во время торжественной церемонии коронации Наполеона в соборе Нотр-Дам 2 декабря 1804 г. Бернадот исполняет долг «верноподданного», участвуя в процессии в качестве лица, которому доверено нести украшенный драгоценностями воротник императорского облачения. Первый живописец Наполеона, великий Давид, на своем знаменитом полотне[32] располагает фигуру Бернадота позади кардинала Феша — дяди императора: не самое плохое место для не самого надежного члена клана.
«Отбыв» положенные по случаю мероприятия в столице, Бернадот возвращается в Ганновер[33] (в феврале 1805 г.){58}.В общей сложности он находится там больше года, проявив на своем проконсульском посту снисходительность и великодушие. Жану Батисту удается даже избавить жителей Ганновера от непосильных денежных поборов, на взимании которых настаивает Наполеон. Он представляет в Париж точные статистические данные, доказывающие невозможность сбора таких непомерных для Ганновера сумм. В конечном итоге «битву за Ганновер» выигрывает не император французов, а маршал Франции…
Маршал Бернадот
В походе 1805 г. Бернадот командует 1-м корпусом Великой армии[34], численность которого не превышает 15 тыс. человек. Это те солдаты, которые находились под командованием Бернадота в оккупированном Ганновере. По распоряжению императора корпус Жана Батиста сильно «разбавляют» союзными баварскими войсками, которые входят в его состав. Один из биографов Бернадота полагает, что в этом лишний раз проявилось недоверие к нему Наполеона. Император «всегда заботился, — пишет он, — чтобы Бернадот никогда не имел под своим началом французских солдат». Далее он указывает на то, что и в последующих кампаниях Жан Батист командовал не французскими, а «интернациональными» (союзническими) воинскими контингентами: в 1807 г. — поляками, в 1808 г. — голландцами и испанцами, в 1809 г. — поляками и саксонцами{59}.
Как бы то ни было, тогда, в 1805 г., Наполеон дает весьма ответственное поручение командующему 1-м корпусом. По замыслу императора, корпус Бернадота должен зайти в тыл австрийцам, нарушив их коммуникации с Веной и идущими им на помощь русскими войсками. За десять дней баварцы Бернадота совершают стремительный 350-километровый марш по раскисшим от осенней распутицы дорогам. Устав «сражаться с грязью», Жан Батист отдает приказ по корпусу продолжить путь через территорию принадлежавшего Пруссии (не участвовавшей в войне) Ансбаха. Этот поступок, затрагивающий нейтральную, слывущую крупной военной державой Пруссию, очень опасен. Бернадот делает все от него зависящее, чтобы как-то минимизировать в Берлине неблагоприятное впечатление от этой военной акции французов. В рапорте начальнику штаба Великой армии маршалу Бертье он писал: «Я не пренебрег ничем… чтобы наш марш через Ансбах был как можно менее ощутим… Я располагаюсь на бивуак лишь там, где уже собран урожай, и плачу за все по полной цене и наличными»{60}. Через пять дней войска 1-го корпуса без единого выстрела вступают в Ингольштадт, а 12 октября, тоже без боя, занимают Мюнхен. После более чем двухнедельной остановки там 30 октября 1805 года баварцы Бернадота, продолжая двигаться на юго-восток, оккупируют Зальцбург.
С чисто военной точки зрения, Бернадот действует безупречно. В том, что 20 октября австрийский командующий генерал Мак сдается со своей армией в плен Наполеону под Ульмом, немалая заслуга принадлежит маршалу Бернадоту. «Какое волнение! Весь город в тревоге, жители в слезах и в отчаянии, — записал в своем дневнике русский офицер, находившийся в Браунау. — Сегодня генерал Мак, отпущенный из плена на честное слово, прибыл в Браунау и объявил главнокомандующему (генералу М. И. Кутузову. — А. Е.), что вся австрийская армия, стоявшая при Ульме, разбита и забрана в плен, остатки сей несчастной армии, потеряв знамена и честь, некоторые даже без ружей и без амуниции, бегут чрез Браунау и рассеиваются по Австрии. Солдаты наши в недоумении, им велят отступать, но что делать? Счастливый неприятель со ста двадцатью тысячами победоносного войска шагает к Браунау, а нас только двадцать тысяч, Россия и помощь далеко от нас, должно отступить…»{61}.
Наполеон решает повторить в отношении русской армии тот маневр, который принес ему победу над австрийцами под Ульмом: зайдя во фланг, перерезать коммуникации Кутузова, окружить его войска, принудить русских сложить оружие. Одна из важнейших составляющих плана императора — стремительность в исполнении маневра. Наполеон поручает Бернадоту с его 1-м корпусом совершить форсированный марш в северо-восточном направлении от Зальцбурга к Мельку, с тем, чтобы быть у Дуная не позднее 14 ноября. Войскам Бернадота предстоит пройти 120 миль по плохим, труднопроходимым дорогам, переправившись через Дунай ниже укрепленного аббатства Мельк. Более или менее успешно Жану Батисту удается осуществить лишь первую часть плана. Непрекращающиеся дожди и снегопады превращают Дунай в настоящее море. Ни понтонов, ни каких-либо других необходимых для переправы подручных средств (за исключением 14 небольших лодок) у Бернадота нет… К назначенному императором месту 1-й корпус прибывает с трехдневным опозданием. «Я утешаюсь мыслью о том, — докладывает Бернадот Наполеону, — что Вашему Величеству хорошо известны трудности форсирования войсками реки там, где нет никакого моста». Объяснения бесполезны. Властелин разгневан. «Бернадот заставил меня потерять день, — с раздражением пишет он своему брату Жозефу, — а от одного дня зависят судьбы мира». «Каждый день все более и более убеждает меня в том, — продолжает он, — что люди, которых я воспитал, — самые лучшие. Как и прежде, я доволен Мюратом, Ланном, Даву, Сультом, Неем и Мармоном…»{62}.
