При европейских дворах нарастало беспокойство, так как сообщения дипломатических агентов вызывали опасения, что во Франции начнутся новые беспорядки. Флорентийский секретный агент Бончиани писал 17 июля: «Король принял твердое решение обзавестись женой, но он женится только на Габриели и узаконит детей, которых от нее имеет. Вероятно, он натолкнулся на непреодолимые трудности, но тем не менее нет никакой надежды на другой брак». Битва за женитьбу короля началась в конце года. Несмотря на тщательное изучение документов, истинные намерения Беарнца остаются неясными. Свидетельства о поручениях агентам, посланным им в Италию, противоречивы. Эту странную двусмысленность можно объяснить продуманным двоедушием короля, или его фатализмом, или нерешительностью, наподобие той, которая обычно парализовала его волю после побед. Но возможно, это следствие его подчиненности любимой женщине. Габриель всегда легко добивалась от него любых обещаний, но в ее отсутствии трезвые советчики опять обосновывались в кабинете короля. Провидение докажет разумность этого более или менее сознательного макиавеллизма. Когда на пасхальной неделе внезапно исчезнет предмет спора, вознесенный на небо, подобно Медее на огненной колеснице, вся тайная дипломатия, запущенная в ход при ее жизни, ко, всеобщему удовлетворению будет полностью оправдана и успешно завершена.
Осень 1558 г. была печальной. Короля охватило внезапное уныние, вызванное чередой тревожных событий. 18 сентября — встреча со зловещим призраком в лесу Фонтенбло. 25 сентября — оскорбительное анонимное письмо на имя Габриели.
В октябре король тяжело заболел, простудившись при игре в мяч. Лихорадка вскоре осложнилась обострением венерической болезни. Собирались послать в Венецию за специалистом по мочеполовым заболеваниям, но кровопускания и очищения желудка вызвали временное улучшение.
Приближенные упрекали его в неблагоразумии, но он не внял их увещеваниям и снова стал потакать своему раблезианскому аппетиту. Реакция была ужасна. В ночь с 29 на 30 октября начались сильная рвота и понос. Сужение мочеиспускательного канала, прооперированного три года тому назад во время войны в Бургундии, на этот раз могло оказаться смертельным. Врач короля Ла Ривьер вызвал на помощь из Парижа трех своих коллег. Ночью прибыли в Монсо вельможи. В столице распространился слух о кончине короля. Он действительно чуть не умер, начался острый сердечный приступ, и Генрих IV на два часа потерял сознание. Хирурги сделали повторную операцию, остальное довершил его могучий организм, и 31 октября опасность миновала. 3 ноября он вышел на прогулку. Но уныние его не прошло: «Последняя болезнь сделала меня печальным. Я исполняю все предписания врачей, так как очень хочу поправиться». Он сразу же отпускает своих министров: «Я не желаю слышать ни о каких делах, поэтому приказал всем, кто здесь находится, вернуться в Париж и не возвращаться раньше, чем через неделю. Ведь они не могут удержаться, чтобы не говорить о делах, а это портит мне настроение». Ситуация была серьезной и тревожной. Габриель дрожала за свою судьбу. Герцоги Монпансье, Жуайез и д'Эпернон, противники Нантского эдикта, вели в Париже тайные переговоры. Будущее было неопределенным, и опасность еще больше сблизила короля с его любовницей. Поскольку врач убедил Генриха, что он больше не может иметь детей, единственной его надеждой было дать Цезарю законное право на престол, а для этого нужно было жениться на его матери.
Между тем Силльри в середине февраля отбыл из Франции с миссией, исход которой был решающим. Герцог Люксембургский вернулся из Рима ни с чем. Папе еще официально не представили дело об расторжении брака, но он беседовал об этом с французскими прелатами Жуайезом и д'Осса. Поскольку последний, ожидая обещанный кардинальский сан, пребывал в нерешительности, представить папе прошение короля и королевы о разводе было поручено Силльри. Пришлось долго ждать необходимых документов из Юссона. В доверенности от 3 февраля назначалось два уполномоченных королевы в Риме, но текст ее не понравился, так как Маргарита требовала, чтобы король женился на принцессе ее ранга. Потребовали другую доверенность, а она все не приходила. Силльри так и уехал, не дождавшись ее, с письмом от короля к папе.
Он сделал первую остановку во Флоренции. Так как следовало остерегаться кардинала Флорентийского, Силльри получил приказ не привлекать его к переговорам, а только дать понять, что король больше не думает о Габриели. Что касается Великого герцога Тосканского, то Силльри должен был тонко намекнуть на принцессу Марию и попросить ее портрет. Если Великий герцог и заглотил наживку, то письма его агента Бончиани быстро вывели его из заблуждения: «Король делает вид, что хочет жениться на принцессе, чтобы добиться расторжения первого брака. Как только он его получит, он женится на Габриели», — писал он 18 января 1599 г. и 18 февраля: «Как мне сообщили, Силльри едет в Италию, чтобы всех обмануть и любой ценой добиться развода». 22 февраля он сообщает ошеломляющие новости о королеве Маргарите: «Королева отозвала свою доверенность, принеся извинения Его Величеству, поскольку не может поступить иначе, не отягощая своей совести. Она посоветовалась с учеными и умными людьми и считает, что подвергает опасности свою душу, и если король — хозяин ее жизни, она умоляет не принуждать ее делать то, что ставит под угрозу спасение ее души. Мне передали, что этот отказ не разгневал короля». Последние слова внушают сомнения относительно поведения короля. Не вел ли он двойную политику, одну, поддаваясь влиянию Габриели и страсти, которую он к ней испытывал, и другую, проводимую с трезвым расчетом? Он уже показал Габриели портреты инфанты и принцессы Тосканской, невест, которых ему предлагали. «Я совершенно не боюсь этой смуглянки, но другая наводит на меня страх» — призналась она д'Обинье. 21 марта король посылает во Флоренцию Вилльруа и Гонди с поручением сообщить Великому герцогу о «некоторых обстоятельствах частного характера». Он боится, что Марию обручат с императором.
Двойная игра короля не осталась незамеченной герцогиней, теперь она требовала брачных обетов. 23 февраля Генрих объявил о предстоящем браке с Габриелью. Он знал, что она снова беременна. Церемония была назначена на первое воскресенье после Пасхи. С этот времени простаки могли думать, что в Риме будет вынесено решение об расторжении брака, но верил ли в это Его Величество король? В угоду герцогине король надел на ее палец кольцо, полученное им при коронации; это было настоящее святотатство. Начались приготовления к свадьбе, сшили подвенечное платье из алого бархата, расшитого золотом и серебром, заказали драпировку из малинового бархата с золотыми позументами и кистями для опочивальни королевы в Лувре. «Только Бог и смерть короля может помешать мне стать королевой Франции», — рассуждала она вслух.
1 марта король нашел в саду Монсо злобный пасквиль:
О Сир, недаром ходят слухи,
Что вы у алтаря почти,
И рады выродка от шлюхи
В наследники произвести.
Пасхальная неделя
Приближалась Пасха. По традиции пасхальные церемонии, король Франции проводит с особым благочестием; для будущих супругов, которые так долго живут в грехе, эти церемонии требуют временной разлуки. Король останется в замке Фонтенбло, тогда как герцогиня будет присутствовать на богослужениях в столице.
Габриель согласилась на расставание с большой неохотой. Ее одолевали дурные предчувствия. С мучительным беспокойством обращалась к прорицателям и получала тревожные ответы: она умрет молодой, будет замужем только однажды, ребенок помешает ей осуществить самые заветные ее желания. 6 апреля 1599 г. герцогиня уехала из Фонтенбло. Король провожал ее до берега Сены, где она простилась с ним с душераздирающими рыданиями. Она была убеждена, что больше его не увидит, а также знала, что после ее отъезда советчики снова возьмутся за свое. В три часа пополудни она прибыла по Сене в Париж и перед тем, как отправиться на ужин к банкиру Замету, немного отдохнула у своей сестры Дианы. Весна была ранней, и она выпила после ужина холодный лимонад, вызвавший у нее сильные боли в желудке. Потом она вернулась в особняк своей тетки де Сурди.
