Партия Беарнца
В конце концов каждый внес свой вклад в дело сохранения мира, но неожиданное событие снова поставило все под вопрос. Тюренн, приехавший со своим королем, рассказал нам об этом эпизоде. Королевы-матери не было в Оше, когда они туда прибыли; она уехала с Бироном на охоту. Маргарита осталась и встретила супруга. Послали за скрипками и начали танцевать. Все шло великолепно, но вдруг Генрих увидел, как в бальный зал стремительно вошел его камердинер Жан д'Арманьяк, весь в пыли после бешеной скачки из Нерака. Новость был скверной: крепость Ла Реоль, которую гугеноты захватили в конце 1576 г., сдалась католикам. Генрих тотчас же покинул бал, уведя с собой Рони, Тюренна и еще нескольких дворян. Это событие имело большое значение, так как в скором будущем предстояло обсуждение судьбы крепостей, и возникало подозрение, не подстроили ли это королева-мать или Бирон. Друзья Генриха как раз советовали ему принять ответные меры против королевы-матери, когда объявили о ее прибытии. Беарнец ледяным тоном сообщил ей эту новость: «Мадам, мы надеялись, что ваш приезд умиротворит непорядки, а вы их разжигаете. Но я — слуга короля и надеюсь, что он отыщет хороших людей, чтобы воспрепятствовать плохим». Удивление королевы-матери казалось искренним. Она повернулась к Бирону и попросила его вернуть крепость гугенотам. Но Генрих этим не удовольствовался и приказал позвать своих дворян: «Передайте моим слугам, что через час я выеду верхом за ворота города в кирасе под охотничьим камзолом, и пусть те, кто меня любит, следует за мной». И вот он уже несется галопом по дороге, ведущей вдоль берега Жера на Север. Преодолев без остановки 24 км, он остановился у крепостных стен Флерана, столицы графства Гор, принадлежавшего его жене. Ничего не подозревавшие жители его впустили. Генрих потребовал ключи от города и приказал горожанам-гугенотам — их было не больше шестидесяти — вооружиться и занять сторожевые посты. Католики все поняли, укрылись в башнях крепостной стены и начали стрельбу. Разгневанный Генрих приказал их поджечь. Бой прекратился, и он победителем вернулся в Ош. Маргарита на него не обиделась, даже наоборот, и Екатерина в конце месяца напишет Генриху III: «Он поступил, как хороший муж». Что касается двух спорных городов, то в январе их обменяют друг на друга. Никогда политика так не напоминала шахматную партию — пешка за пешку, слон за слона.
Собрание депутатов от Гиени и Лангедока по предложению Тюренна должно было пройти в Нераке. Обе королевы торжественно въехали в город. Маргарита — на белом иноходце, между мужем и Екатериной Бурбонской. После пышной встречи королева-мать и Марго отправились в аббатство Парави на празднование Рождества, так как гугеноты разрушили все церкви Нерака. Они вернулись 4 февраля 1579 г. к открытию собрания.
Гугенотские депутаты были людьми упрямыми. Прошли недели, а представители французского короля все еще не могли добиться удовлетворения своих требований ни по крепостям, ни по религии в судебных округах, ни по смешанным судебным палатам, ни по амнистии за последние насильственные действия. 13 февраля собрание зашло в тупик. Вечером депутаты явились к королеве-матери и надменно объявили о своем отъезде. Екатерина пришла в ярость и пригрозила повесить их как мятежников. Генрих на следующий день созвал депутатов: если они не умерят своих требований, он лишит их своего покровительства и оставит один на один с лангедокцами-католиками. Депутаты вручили ему список 59 городов, которые они хотели бы сохранить, и молча удалились. Екатерина приказала немедленно возобновить переговоры, которые закончились 18 февраля.
Формирование смешанной палаты и амнистия были утверждены без всяких трудностей, предметом спора стали укрепленные города. Помимо 8 городов, которые были отданы гугенотам по Бержеракскому мирному договору, они получили еще 14, хотя и на шесть месяцев. Это была настоящая победа. Неракский договор, по существу, должен был бы носить название «Мир короля Наваррского». В глазах депутатов от Гиени и Лангедока теперь он стал их истинным покровителем и защитником. Более того, он расширил сферу своего влияния: протестанты Дофине поручили ему представлять свои интересы в переговорах с королевой-матерью. Так он постепенно становился главной объединяющей фигурой всего Юга.
Глава двенадцатая
Тщетные усилия любви
1576–1582
После подписания мирного договора королева-мать покинула Нерак. Генрих впервые остался наедине с женой. Маргарита блистала перед ним своим изяществом и красотой, расточала сокровища своего ума. Она была его верной помощницей во всех его делах. Если Генрих и не был в нее сильно влюблен, он тем не менее испытывал к ней нежность, уважение, благодарность и доверие.
Ад в По
Генрих понимал, что появление перед своим народом практически холостого короля рядом с царственной супругой увеличивает его авторитет, поэтому он показал Маргариту во всех своих владениях. После Фуа он привез ее в Беарн. 25 мая они прибыли в Коарраз, где Генрих, возможно, рассказывал ей о своем деревенском детстве. На следующий день они торжественно въехали в свою столицу По. Навстречу им вышли члены городской магистратуры, и они двинулись вдоль домов, фасады которых были обтянуты зеленой тафтой. Супруги поселились в старом замке Гастона Фебюса и Генриха д'Альбре, почти лишенном внутреннего убранства, так как Генрих приказал перевести в неракский замок самые красивые гобелены и мебель по случаю прибытия двух королев.
Однако для принцессы Валуа было все едино, что По, что Нерак, и пиренейский пейзаж не тронул ее сердца. К тому же она знала, что жители Беарна вообще, а По в частности ее не любят — она была для них шпионкой своей матери и папской интриганкой, прибывшей погубить дело Жанны д'Альбре. Маргариту с ее покойной свекровью объединяло то, что она не шла ни на какие уступки в вопросах веры. Она искренно верила в превосходство католичества, в котором была воспитана. К тому же она получила хорошее теологическое образование, читала святого Августина и Бернара Клервосского, была красноречива и умела защищать в спорах свою религию. Она, безусловно, не отказалась от мысли убедить своего мужа отречься от протестантства. Екатерина в этом полностью на нее полагалась. Во время путешествия королевы рассчитывали свой маршрут так, чтобы на большие религиозные праздники оказаться в католических городах, где не были разрушены церкви. Троицын день пришелся на 7 июня 1579 г. Маргарита уже две недели жила в По. Тогда-то и случилось то, что неизбежно должно было произойти.
Генрих, желая угодить жене, распорядился построить для нее в замке По небольшую часовенку, вмещавшую от силы человек семь-восемь. Поскольку католическое богослужение в городе было строго запрещено, он приказал поднимать подъемный мост замка во время мессы, чтобы на нее не проникли местные католики. Однако в означенный день несколько смельчаков рано утром пробрались в часовню и присутствовали на мессе королевы. Об этом сразу же доложили секретарю короля Наваррского Жану дю Пэну, занимавшемуся религиозными вопросами. После окончания мессы он в присутствии королевы арестовал нарушителей и заключил их в тюрьму. Возмущенная Маргарита пожаловалась мужу. Струхнувший Генрих предоставил говорить дю Пэну, и тот холодно пояснил, что эти люди нарушили ордонансы Жанны д'Альбре. Генрих боялся получить нагоняй от Беарнских штатов, которые должны были собраться в скором времени, и ничего не сделал для освобождения пленников. Маргарита немедленно сообщила об этом инциденте матери. Та предложила Генриху III выразить свое неодобрение Беарнцу, не вмешивая в дело сестру. Письмо Генриха III, кстати сказать, очень сдержанное, вызвало в По бурю негодования. По наущению дю Пэна король поручил канцлеру Пибраку сделать выговор Маргарите и отложил сессию Беарнских штатов, чтобы не обсуждать этого происшествия публично. Убежденная в своей правоте, Маргарита упрекала мужа в слабости и нарушении данного слова. Она дулась на него также за то, что он открыто ухаживал за ее фрейлиной, мадемуазель де Ребур.
