— Рация?

— В комнате охраны, — он вскидывает брови, указывая взглядом на заблокированную дверь.

— Вы глава службы охраны практически самого популярного человека Южной Кореи. У вас есть с собой карманный фонарик, но нет зарядки и рации? — Джи не понимает, как Ли Джун вообще мог оказаться в такой нелепой ситуации.

Да, случай не самый приятный, но ведь могло быть и хуже. На месте Джуна вполне себе мог оказаться Чон Сындже или Кан Тэхён. В обоих случаях Джи бы попыталась взять заблокировавшиеся двери тараном. Но сейчас ей не о чем беспокоиться. Находиться с Ли Джуном хоть и не по себе, но всё же намного спокойнее, чем с кем-то из этих двоих.

— Эй! Меня кто-нибудь слышит? — Джун уже стучит по двери, пытаясь докричаться до кого-то в павильоне.

— Разве на площадке кто-то был?

— Без понятия, — тяжело вздыхает Джун, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к двери. — Я слишком торопился поставить на зарядку телефон.

Какая-то абсурдная ситуация. Все ведь в курсе, что уже неделю сбоит электричество. Но Тэджи угораздило оказаться запертой без связи с внешним миром, да ещё и с кем? С телохранителем её кумира. С человеком, который знает о Ким Джинсо больше, чем любой фанат. Человеком, которого опасаются все партизанки-фанатки на съёмочной площадке.

— Вы что, так и собираетесь тут сидеть? — не понимает она.

— Похоже, пока внешнюю дверь не разблокируют, нам ни до кого не докричаться. Так зачем тратить силы?

— А Вы не можете её вскрыть изнутри? — она поражена такому спокойствию.

— Чем Вы предлагаете мне её взламывать? Фонариком или, может, стилусом от планшета? — ответа он не ждёт. Просто прикрывает глаза, будто собирается задремать: — Присоединяйтесь, — хлопает рядом с собой по полу, приглашая Джи сесть. — Похоже, что мы здесь надолго.

— А другого выхода отсюда нет? — по правде говоря, Тэджи хочется в туалет. И очевидно, что он тоже отсутствует.

— Заблокирован.

Супер. Кажется, выхода отсюда и правда нет. Вентиляция больше не работает и становится душно. Джи остаётся только гадать, сколько жидкости может выйти через пот, чтобы облегчить работу её мочевого пузыря.

— Надеюсь, что нас скоро выпустят, — признаётся она, не выдерживая затянувшегося молчания. — А то я долго не продержусь, — она с обидой смотрит на пустую бутылку в своей руке, ощущая предательство от самой матери-природы.

— А меня наоборот жажда мучает, — усмехается Джун, и на его щеке появляется очаровательная ямочка.

Фонарик теперь лежит на полу, а его луч направлен вглубь коридора. В душном полумраке суровый телохранитель Ли Джун больше не кажется таким устрашающим, как раньше. Он такой же обычный человек, который может попасть в неприятности. И от этого понимания становится так легко на душе. Словно прежде Тэджи делила людей лишь на супергероев и неудачников.

Но супергероями не рожаются, как и неудачниками. Люди все одинаковые — только судьбы разные. И всем свойственно взлетать и падать. И Джи восхищается, с какой покорностью Ли Джун принимает эту неудачу. Где такому научиться?

— Не напомнишь своё имя?

— Джи. Тэджи. Мин Тэджи, — начинает путаться в собственных именах, сбитая столку неформальным общением на «ты». — Сценарист Мин.

— Теперь мы братья по несчастью, сценарист Мин Тэджи, — опять улыбается Джун, демонстрируя ту самую ямочку. — Ли Джун, — протягивает ей руку для рукопожатия, на которое Тэджи отвечает с лёгкой опаской. — Ничего, если перейдём на «ты»?

— Ничего, — кивает она, чувствуя жар его шершавой ладони. Интересно, сколько преследователей Ли Джун скрутил этими руками?

— Ты прости, у меня хорошая память на лица, но плохая на имена, — пожимает плечами он, снова садясь ровно.

— Всё нормально, я понимаю. Нет смысла запоминать имена случайных встречных.

— Ну, ты вообще-то сценарист этого проекта. Да и рядом с Сындже я тебя несколько раз видел. Кажется, вы с ним в хороших отношениях?

— Следишь за мной? — конечно он следит, что ещё за вопросы? Но Джи так не хочется поднимать тему «Сындже». Есть стойкое ощущение, что все вокруг пытаются свести их вместе.

— Ха, — ухмыляется он. — Работа такая.

— Я шучу.

— А ещё, я знаю, что ты единственная она из персонала, кто ещё не попросил автограф или фото у Джинсо, — приподнимает одну бровь Ли Джун, отчего Джи чувствует себя как-то неловко.

— А я должна была?

Забавно, что имя её он не запомнил, зато помнит о каждом, кто просил автограф.

— Да нет, — качает головой Джун. — Просто если ты переживаешь о штрафе, то на автографы это не распространяется. Просто до истечения контракта нельзя о нём никому рассказывать или выкладывать снимки в соцсети.

Это он сейчас благословляет Тэджи на автограф-сессию с Джинсо или что?

— Дело не в контракте и не в штрафе. Просто я стараюсь соблюдать субординацию и уважать личное пространство других людей. Не думаю, что господину Киму хочется фотографироваться с кем-то после тяжёлого дня. На крайний случай, я могу прифотошопить себя к его фотке, — осекается. Кажется, последнее предложение можно было и не говорить.

Джун внимательно изучает её лицо, а Тэджи боится повернуться на него. Но всё же делает это — пусть не думает, что она опасается чего-то. Кажется, что после этого проекта она уже ничего в этой жизни бояться не будет.

— А я ошибся на твой счёт, — он больше не смотрит на неё, глядя лишь в полумрак тускнеющей глубины коридора. — Признаюсь. Я видел видео с камер наблюдения. В первый день. Когда ты столкнулась с Джинсо перед павильоном. И я сразу подумал — а вот и наш клиент, — усмехается он, мельком глядя на Джи. — Но твоей выдержке можно только позавидовать. Моё почтение.

— Это типа комплимент?

— Ну, типа. Ты молодец, — он слегка толкает Джи плечом, приободряя. — Я всякое видел. И знаю, как тебе, наверное, тяжело сдерживать визги внутренней девочки-фанатки, — он начинает махать руками, парадируя реакцию типичных фанаток, которые не могут сдержаться при виде кумира.

Но даже в этой пантомиме нет какого-то призрения или осуждения. Джун просто констатирует факты, а Джи понимает, что он прав — внутри неё действительно сидит визжащая девочка-фанатка, в рот которой она запихнула свою гордость.

— Не правда. Моя первая реакция — всегда ступор, — смеётся она. — Визги уже приходят потом, без свидетелей.

— Ты и правда впала в ступор, — смеётся Джун, и она тоже усмехается.

Кажется, этот момент был самым неуклюжим в её жизни, если так вообще можно сказать. Обычно, девушки теряют дар речи, когда им признаются в любви или делают предложение руки и сердца, даря кольцо с огромным бриллиантом. А Мин Тэджи только и достаточно, что взглянуть на любимого айдола, чтобы уже лишиться рассудка.