20 августа 1-й германский корпус, подкрепленный частями кенигсбергского гарнизона, перешел в наступление в охват правого фланга 1-й русской армии.
В 4 часа начался сильный артиллерийский огонь легких и тяжелых германских батарей, засыпавших снарядами район расположения полков 28-й дивизии. Батареи 28-й артиллерийской бригады, несмотря на их доблесть и геройство, на готовность жертвовать собой, чтобы спасти свою пехоту, оказались не в силах подавить артиллерийский огонь немцев, и в восьмом часу утра почувствовалось сильное давление наступавшей германской пехоты.
Под страшным огнем немцев наполовину растаявшая и потерявшая почти всех офицеров русская пехота 28-й дивизии стала отходить за линию своей артиллерии.
Перед фронтом русских батарей 2-го дивизиона 28-й артиллерийской бригады (ночью авангардная 4-я батарея присоединилась к дивизиону и стала правее 5-й и 6-й батарей), стоявшего восточнее Бракупенена, приблизительно в 1 км тянулось шоссе. Сплошной гром и гул артиллерийских выстрелов и разрывающихся снарядов заглушал отдельные выстрелы, ружейной и пулеметной трескотни слышно не было, но, отходя, пехота 28-й дивизии прошла за линию своей артиллерии. Германская пехота пошла в атаку на русские батареи, и как только на шоссе хлынула, насколько хватал глаз, серая волна густых немецких колонн, русские батареи открыли по ним беглый огонь. Шоссе заволоклось дымом от разрывающихся шрапнелей, а когда дым рассеялся, белая полоса шоссе стала серой от массы трупов. Вторая волна людей в остроконечных касках — снова беглый огонь и масса трупов. Но в то же время над русскими батареями пролетел германский самолет с черными крестами и выехала на открытую позицию неприятельская батарея. Германская артиллерия стала обстреливать русские батареи массовым губительным огнем, все покрылось черным дымом от разрывающихся снарядов. Под прикрытием артиллерийского огня немецкая пехота надвигалась на русские батареи и обходила справа 4-ю батарею, в тылу которой вскоре затрещал пулемет. Картечный огонь, которым 4-я батарея встречала атакующих ее немцев, замолк: на батарее уже была германская пехота — батарея погибла. Против фронта 5-й и 6-й батарей немцы подошли на 500–600 шагов и стреляли по батареям лежа; батареи все еще били по ним, но уже редким огнем, так как комплект пушечных патронов иссяк. Германская артиллерия прекратила огонь, чтобы не поражать своей пехоты, подошедшей к батареям. Ружейные пули свистели по всем направлениям, поражая орудийный расчет. Все же 5-я батарея успела отойти, но передки 6-й батареи не подавались, и гибель ее казалась неизбежной. Командир 6-й батареи, выпустив последние три патрона, приказал вынуть кинжалы и револьверы и ждал штыковой атаки. Неожиданно примчались на полном карьере передки 5-й батареи, подхватили орудия 6-й батареи и карьером же увезли их с позиции. 6-я батарея была спасена. Остались у немцев только орудия 4-й батареи, помочь которой уже было невозможно. Немцы, понесшие огромные потери от артиллерийского огня, остались на поле боя и прекратили наступление против русской 28-й дивизии.
Описанные действия 2-го дивизиона 28-й артиллерийской бригады, прикрывавшего отход своей пехоты и остановившего наступление немцев, показывают, как русские артиллеристы, выполняя свой долг, поддерживали и выручали пехоту, жертвуя собой ради ее спасения.
К 11 часам утра отход 28-й дивизии принял общий характер. Начальник дивизии ищет помощи у начальника 29-й дивизии. «28-я дивизия в чрезвычайно тяжелом положении, Еле держусь. Потери большие. Усердно прошу немедленно двинуться мне на помощь»… «Еще раз убедительно прошу поддержать меня. Держаться больше не могу. Справа обходят. Резерва нет».
Отступление 28-й дивизии, никем не регулируемое, приняло хаотические формы.
Пехота немцев преследовала отступавших только километра на два из шоссе Бракупенен — Пилькален, но конница их (1-я и 2-я кавалерийские дивизии) безнаказанно работала в тылу отступавших, действуя небольшими частями в общем направлении на Пилькален, который вечером 20 августа оказался в ее руках.
В реляции начальника 28-й дивизии говорится, что «после атаки неприятельской конницей некоторые части, расстроенные потерями…, стали отходить в различных направлениях и в конечном результате оказалось: рота 110-го полка с командиром полка в г. Владиславове; разрозненные части 111-го полка направились к Вержболову, причем знамя было отвезено коменданту крепости Ковно; части 112-го полка остановились и по указанию штаба 3-го корпуса заняли позицию у Шталюпенена; 1-й дивизион 28-й артиллерийской бригады — в Вержболово, 2-й дивизион прибыл в Шталюпенен; остатки 109-го полка с двумя сводными ротами 111-го полка и одной ротой 112-го, полка заняли позицию на линии Колбасен — Тутшен».
Словом, 28-я дивизия за немногими исключениями рассыпалась. Между тем, разъезд, посланный в направлении Бракупенен, донес в 15 ч. 50 м.: «Наша пехота и обозы миновали линию Брушен — Тутшен. Огонь почти прекратился, стреляла одна тяжелая батарея от Радшена. Наступление неприятеля не наблюдалось. В Брушене (недалеко от Калбасена) небольшие силы спешенной конницы, у Эйменишкен (в 2 км к юго-западу от Калбасена) противника нет».
За бои 19 и 20 августа 28-я дивизия понесла следующие потери: офицеров 104, солдат 6 945, пулеметов 23, орудий 8.
Начальник 28-й дивизии в боях 19 и 20 августа нарушил основные принципы управления войсками вообще, не отдав даже приказа, ясно ставящего боевую задачу частям своей дивизии. Вследствие этого боевая работа частей 28-й дивизии носила случайный и весьма несогласованный характер, с нарушением азбучных правил ведения встречного боя.
Начальник 28-й дивизии, когда обнаружилось наступление превосходных сил противника и дивизия стала отходить под давлением немцев, вместо того чтобы хоть взять в руки управление своими войсками, ищет неосуществимой помощи у начальника соседней 29-й дивизии и командира 20-го корпуса.
Несомненно, что немалую отрицательную роль в неудаче 28-й дивизии сыграла армейская конница правого фланга генерала Хана Нахичеванского и генерала Орановского, бездействовавшая в день Гумбиненского сражения 1-й русской армии и даже не ориентировавшая начальника 28-й дивизии в обстановке.
29-я дивизия. Весь день 19 августа 29-я дивизия наступала с боем при поддержке артиллерии дивизии, под сильным огнем германской артиллерии. К 22 часам вечера бой прекратился. Войска дивизии окопались на линии Пусперн — Балинен, около 10 км западнее шоссе из Шталюпенена в Пилькален. Ночь на 20 августа прошла относительно спокойно. С рассветом огневой бой возобновился. К 9 часам бой разгорелся, и в это время начальник 29-й дивизии пишет начальнику соседней 25-й дивизии: «Веду упорный бой на фронте Балинен, Шпринген и Антширгесерн. Деревни Балинен, Ворупенен и Антширгесерн заняты нами. Но деревни Шпринген, Бумбельн и Нибудшен сильно укреплены и заняты неприятелем. Веду против них усиленную подготовку, после чего они будут штурмованы. Начдив 28 сообщил, что на него напирают значительные силы и что кавалерия Хана Нахичеванского не может оказать содействия. Начдив 28 просит моего содействия. Таковое могу оказать не раньше захвата упомянутого укрепленного района. Прошу вас, если по обстановке возможно, движением в тыл Нибудшена поддержать мою атаку».
Занятых немцами деревень Шпринген, Бумбельн и Нибудшен взять 29-й дивизии не удалось, а около 14 часов немцы сами перешли в наступление на Ворупенен, направляя главный свой удар на правый фланг 29-й дивизии. Начальник 29-й дивизии опять обратился с просьбой к начальнику 25-й дивизии поддержать его в направлении на Блеккен, откуда немцы повели решающий удар на 29-ю дивизию.
25-я дивизия не могла поддержать 29-ю, так как сама была атакована немцами.
В 17 часов положение 29-й дивизии стало угрожающим, так как правый фланг ее оказался обнаженным вследствие отступления соседней 28-й дивизии. Начальнику 29-й дивизии пришлось отвести свои части несколько назад к востоку. К вечеру 20 августа части 29-й дивизии заняли и удержали за собой фронт Кумельн — Шоршилен. Таким образом, 29-я дивизия отошла, выполняя свой план, причем лишь настолько, чтобы обеспечить себя от обхода противником.
