«В пещеру. Только туда. Там есть, о чём расспросить ЭВМ. Про войну окаянную. Про фантомов, желательно человеческих. Узнать о втором адресаторе. Может даже, заглянуть в него… А в четвёртом круге, какая, интересно, пещера? Там же сто двадцать выходов в миры. Ещё, как минимум, два в другие звенья и шлюзы», — ошалел я прямо за обеденным столом.

— Пап, а что такое шлюзы? — сболтнул, не подумав, чем спровоцировал далеко идущие насмешки.

— Точно. Сынок наш желает про обрезание узнать. Представляешь, чему его Павел обучает? — переключился родитель с абстрактных шуток на конкретные. — И ещё о случках. Ха-ха-ха!

— С чего, вдруг? — грозно повела бровью мама.

— Я, вообще-то, про шлюзы спросил. И если бы Павел меня обучал… Но я и вас об обрезках со случками готов послушать, — осторожно вступил я на минное поле взрослых разговоров.

— Это за столом не обсуждают. Может, тебе уже про девочек что-нибудь интересно? — вроде как, с надеждой спросила мама.

— Так ведь, случка – это про них. Про собачьих девочек. Ха-ха-ха! — взорвался родитель диким хохотом.

И я, и мама сделали вид, что ничего не расслышали или не поняли, после чего я поспешил выскользнуть из-за стола и был таков.

— Я надолго. Пойду к Павлу о шлюзах спрашивать, — ультимативно крикнул уже с порога.

— О шлюхах? Ха-ха-ха! — донеслось из дома кривляние папки и последовавшее за ним мамкино шипение, спасшее меня от инструкций или запретов, и я удалился.

Попытался удалиться. Успел только за калитку выйти, а дальше остолбенел.

По моей улице, залившись горючими слезами, шагал мой старинный дружок-пирожок шестилетка Димка. Юный кристалийский посредник собственной персоной. Немножко повзрослевший, в нелепой… Вернее, не совсем в кристалийской одёжке, но именно он.

— Как же мне не плакать? Меня ищешь? — выдавил я из себя подобие шуточного приветствия и шагнул навстречу.

Но Димка и ухом не повёл, а, вытирая кулачком слёзки, пошёл себе в сторону моей школы.

— Ты чего? — опешил я и попробовал догнать ребёнка.

Догнал. Похлопал по воздуху, а не по плечику в детском пальтишке, и выпал в осадок.

— Призрак! Тьфу, ты. Признак. Но без свойств… Зато плачущий, — раскричался я посреди улицы и спугнул видение. — Не знаю, как ты там материализовался, но исчез ты довольно эффектно, — похвалил я Димку, а не мир.

«Дяденька Эс. Это ты меня так от пещеры отваживаешь? Димками пугать начал?» — мысленно высказал я свою догадку-претензию.

— Пуфф! — дунул мир в лицо, а мне послышалось: «Да, как ты, щенок, такое мог о родном мире подумать?»

— С Димкой беда? — струхнул я снова, но Скефий не торопился с ответом. — В моём мире? Хоть это ты можешь дунуть или плюнуть?

— Фу-ух! — дунул мир жарким факелом.

— Тогда меня в район Черёмушкинских зло-действий! — скомандовал я миру и получил ружьишком по пальтишку. — Мне его на куртку накинуть или сразу наперевес? — дрогнувшим голосом спросил я, представив, как приземляюсь в самую гущу Димкиных обидчиков.

— Пуфф! — успокоил Скефий, и я накинул двустволку на плечо.

— Старт! — распорядился, а потом только вспомнил о своей призрачной всевидимости и всефантомности. — Сокрыть не забудь, дяденька Эс.

Как не храбрился, как не готовился, а всё равно растерялся, оказавшись посреди двора между пятиэтажками на улице Маркова, немного подальше дома моего призрачного дружка.

Никаких хулиганов и близко не было, зато около одного из подъездов собралась небольшая толпа сердобольных бабушек и женщин в платочках, озабоченных каким-то из ряда вон происшествием.

— Димка тут? — потребовал я доклада от Скефия.

— Ш-ш-ш! — дунуло в лицо незнакомым мирным междометием.

— Интересно. Не холодно, не жарко, а я уже от страха вспотел. Размагничивай. Нужно разобраться, с кем тут драться или стреляться, — невесело скаламбурил я и шагнул в сторону женской сборной по сердоболию.

— Тётеньки, а что тут с Димкой случилось? — запел я слезливую песенку, всё ещё опасаясь, что именно с моим дружком, пусть даже заочным, произошла какая-то беда.

— С Костей, а не с Димкой. Пропал ребёнок. В пятницу гулять выбежал и не вернулся, — заохали сердобольные, обрадовавшись новому собеседнику.

— Костя? А лет сколько? — поддержал я беседу.

— Семь ему. Уже в первом классе. Был в первом. Ой, горе какое у родителей! Ой, горе! — запричитали все вокруг.

Глава 26. Скорая посредническая помощь

«Костя… Ребёнок… Пропал… Семь лет… Первый класс… Горе…» — простучало то ли в голове метрономом, то ли в груди вместе с сердцем, и я подключился головастым хвостиком в космическую розетку.

— Отставить детей заживо хоронить! Живой он. Плачет только. Где его мамка? — взорвался я, затрепетав всем нутром, и начал расталкивать бабулек, чтобы войти в подъезд.

— Откуда знаешь? Ты его спрятал? Чего тебе от него надо? Кто надоумил? — зашипели на меня тётки, мигом превратившись в злобных Натурок.

— Ничего пока не знаю. Пустите, вам говорю! — отбился я от хоккеисток и вошёл в квартиру второго этажа. — Где хозяева? Фотографию сыночка мне. Быстро! — скомандовал я толпившимся в коридоре то ли родственникам, то ли соседям, поспешившим с их траурными сочувствиями.

— Ты ещё кто такой? Его мамка к ведунье ушла, а отец где-то по городу, по родственникам и одноклассникам мотается. Шёл бы ты, а? У людей такое горе… — посыпались на мою голову упрёки.

— Без фотографии не уйду. Мне же надо знать, кого искать, — упёрся я в стену непонимания и пожалел, что не вовремя размагнитился.

— Вот она, — сунули мне в руки чью-то младенческую фотографию. — А остальные мамка его с собой забрала. Знахарка по фото гадает. Хоть бы живой оказался. Хоть бы живой…

— По фотографиям и я гадаю, — буркнул я и уставился на младенца в нелепой вязаной шапочке с бубоном. — У этого пострела глазки сверкают, значит, живой. Слёзками только брызгает без остановки. А где мне вашу колдунью сыскать?.. А, ну, вас. Сам сыщу, — отмахнулся я от всех разом и поторопился вон из квартиры.

Нечленораздельные звуки так и посыпались мне в спину, но я на них никак не отреагировал, а пошагал в неизвестном направлении, оставив фотографию с бубоном на кухонном столике.

«Давай меня к Костиной мамке. Все фотки у неё. Вообще-то, лучше сразу к этому фальшивому Димке. Где он прячется?» — высказал я миру, а тот и ухом не повёл.

— Ты, что это? Пророчествовать запретил, а я сейчас наговорил лишнего? — остановился я, как вкопанный.

— Пуфф!

— Тогда не понимаю, чего ты хочешь?!

— Ш-ш-ш!

— Шиш-ш кукиш-ш? Непонятно. У Натуры перенял? Веди к своей знахарке. Будем действовать по моему плану. Мамка, фото, поиски, спасение, аплодисменты неизвестному Сашке-Кресту.

— Фух! — согласился со мной Эс, а мне послышалось: «Неизвестному волшебнику Изумрудного Армавира».

Я бездумно пошагал между пятиэтажками в сторону Анапской Кристалийского мира или Новороссийской моего. Поначалу ничего не происходило, а потом я заметил тонкие чёрные нити, натянутые то тут, то там, которые при приближении к цели моего боевого похода начали учащаться. Конца и края им видно не было, и я поначалу перешагивал их, а когда осознал, что они не настоящие, а фантомные и бесконечно растягиваются, при этом совершенно не рвутся, перестал на них обращать внимание, пока не понял, что все они указывали в одно и то же место. В квартиру колдуньи.

— Мать честная, — выдохнул я, увидев целую сеть или, скорей, разветвлявшийся на сотни нитей чёрный канат, заползавший головой в подъезд пятиэтажки. — Логово. Не погорячился ли я? Ружьишко ты мне для этого…

— Пуфф! — не дал договорить Скефий.

— Ясно. Не для паутины ведьмы Мальвины. Идём дальше, — скомандовал себе и вошёл в подъезд, стараясь не наступать на тьму под ногами.

Канат привёл меня на четвёртый этаж, но у квартиры снова стояли страждущие, и я не сразу рассмотрел, что к некоторым из них тоже были привязаны чёрные нити, но уже короткие, опять-таки, ведущие их в эту квартиру.