— Интересно, в соседних мирах первого круга такие же памятники стоят? Может мне сразу обойти всех твоих братьев? Начнём, так сказать, вторжение посредников на американские берега, — предложил я свои услуги, но мир промолчал.

Я с помощью Скефия в один шажок-прыжок спорхнул с нижнего постамента и отошёл подальше от Свободы, так как мне надоело задирать голову и рассматривать американскую тётеньку снизу-вверх, чувствуя себя мелким и беспомощным советским коротышкой.

Взлетать к Свободе на голову или на её факел мне не хотелось, а вот постоять на причале я был не против. С причала я разглядел весь мемориальный комплекс неправильной несоветской формы с заболевшей тётенькой Свободой на макушке.

— Я нашего мавзолея с дедушкой Лениным никогда не видел. Почему тогда мне кажется, что этот примерно такой же? Только во много раз крупнее и остроугольнее. Надеюсь, что американцы не стали хоронить свою павшую Свободу внутри этого каменного гроба, — прокомментировал я свои причальные впечатления и принялся разглядывать окрестности.

В паре километров от острова виднелись высотные многоэтажные здания, но лететь к ним не было никакого желания, а как именно выполнить задание Угодника и подшутить над целой заокеанской страной, в голову пока не приходило.

Я стоял и разглядывал близлежащие острова с жилыми домиками и берега подальше с полями и другими такими же просыпавшимися американскими зданиями, и делать мне ничего не хотелось.

Солнце приподнялось над горизонтом, осветив всю американскую округу, а я случайно заметил на дне залива поблёскивавшие чешуйки. Вода у причала была на удивление прозрачная, но разглядеть, что именно так сверкало, не позволяла глубина.

— Достать это можно? Кто-то серрублики уронил? Или разбросал? — спросил я у Скефия.

Вместо мирного ответа, вода под причалом в мгновение ока закипела. Я отскочил от ограждения причала подальше, опасаясь быть ошпаренным морским кипятком.

— А как же рыба? Не сварится? — высказал опасения, хотя никакого тепла не почувствовал.

Оказалось, никакого кипения не было. Просто, был обыкновенный воздух, который мой Дедморозыч засунул под воду. Да так ловко засунул, что достал до самого дна. Он этим воздухом просверлил дырку до того места, где лежали блестевшие чешуйки, оказавшиеся, как я догадался, разноцветными и разнокалиберными монетками, обронёнными неловкими американерами.

Причём, у Скефия получился круглый воздушный бассейн, по сторонам которого, безо всякого аквариумного стекла, стояла стена из морской воды. Он просверлил воздушную дырку в толще американского залива и удерживал воду, будто она была и не водой вовсе, а мармеладом.

— Что предлагаешь? — спросил я, перестав восхищаться его сверлильными талантами. — Туда спрыгнуть и насобирать этих копеек?

Так и случилось. Меня приподняло и быстренько опустило в морской колодец. Только не в воду, а между водой.

Оказавшись на сыром и пахнувшем водорослями дне внутри высоченного прозрачного колодца, я начал разглядывать всё великолепие подводного царства. На монетки, валявшиеся то тут, то там под ногами, я мало внимания обращал, а вот в прозрачную толщу воды мой взгляд так и приковало. Загипнотизировал меня вид подводного морского великолепия, и всё тут.

Рыбки продолжали свои утренние занятия, не обращая ни на колодец, ни на меня никакого внимания. Всякие валуны, булыжники, камни, а также крабы, водоросли, ракушки и прочие атрибуты морского дна складывались в невиданную сказочную картину.

Я попробовал подойти к хрустальной стене колодца, чтобы пощупать её руками, но не тут-то было. Прозрачная морская стена отшагнула. Не просто отшагнула, а весь колодец переместился на пару шагов.

Я повторил попытку, но тщетно. Колодец двигался вместе со мной. Я задумался на секунду-другую, непроизвольно нагнулся и поднял особенно блестевшую монетку с лысым американским Лениным на ней, потом, за неимением карманов, засунул эту денежку в красные плавки и повторил попытку догнать убегавшую стену колодца.

— Может, так и поиграем? — предложил я Скефию, которому явно понравились мои наивные попытки дотронуться до стены аквариума.

Мир ничего не ответил, а я припустил бегом по скользкому морскому дну, намереваясь пробежаться по нему до небоскрёбного берега.

Что тут началось! Скефий подхватил меня и понёс над самым дном с неимоверной быстротой. Колодец за моей спиной сразу же сломался, а я оказался в воздушном пузыре, который мчался вместе со мной, оставляя позади только вспененную воду.

— Вот это я понимаю! Вот это приключение! — подначил я Скефия и помчался дальше сквозь толщу залива.

Потом я оторвался от дна и понёсся вначале в толще воды, распугивая и одиноких рыбок, и целые их косяки, а через минуту вылетел из моря, оставив позади только бесконечный след из пены.

Но и на этом Скефий не успокоился. Он начал изображать из меня конькобежца. Только ни коньков на моих ногах не было, ни льда под ногами, но эти обстоятельства его ничуть не смутили. Я исправно скользил то на одной ноге, то на другой своими нелепыми носками из красной кожи по замершей на мгновение и от этого затвердевшей поверхности воды, вырисовывая пируэты, которые, исчезая, оставляли за спиной расплывавшуюся в разные стороны рябь.

— Чудеса, — выдал я лестную оценку мирным талантам и продолжил нелепое скольжение, только уже успокоившись.

Так я скользил до самого берега с высоченными небоскрёбами и зданиями поменьше.

Одним махом перелетев береговую черту, продолжил уже привычный и управляемый полёт между разнородными зданиями прямо перед их окнами. Что это были за дома, я и понятия не имел, но отсутствие перепуганных физиономий в окнах меня порадовало.

Я покружился вокруг них, меняя скорость и направление полёта, то поднимаясь вверх, к плоским крышам небоскрёбов, то камнем пикируя вниз, к самой улице с её автомобилями и редкими прохожими. Занятие это было познавательным, но смысла, вот так, бесцельно порхать я не видел.

— Давай меня на вон тот старинный дом, — попросил я Скефия. — Приземли сначала, а я осмотрюсь вокруг, как следует. А потом меня сразу же к Татисию. Тогда не пропадёт зазря это сверхдальнее путешествие. Будет от него хоть какая-то польза для вас, для миров.

Скефий охотно выполнил мою просьбу и водрузил меня на крышу одного из домов, который был раза в три ниже основной массы высоток и выглядел этаким пенсионером среди своих молодых и рослых собратьев.

Я перевёл дух и приступил к работе. Для начала подошёл и встал на угол дома, намереваясь на этом месте простоять всё своё путешествие по братьям-мирам. Потом внимательно посмотрел на окружавшие здания и улицы внизу, на перекрёсток какой-то авеню с неизвестной стрит, на котором стоял выбранный мною дом. Поглазел на просыпавшуюся городскую суету, на жёлтые таксомоторы, на прочие автомобили, на прохожих, а потом торжественно объявил:

— К перемещению по первому кругу готов. Надеюсь, все братья исправны, и я нигде не застряну.

Сразу же моргнуло в глазах, а я, не растерявшись, обратился к первому из строптивых братишек Скефия.

— Здравствуйте, Ваше Величество. Татисий Кармальевич. Я в Америке. Работаю на ваше уравнивание в поте суперменского лица. Разрешите вашему старшему близнецу поглазеть моими очами на одиннадцатую Америку?

— Фух! — то ли приветствовал меня Татисий, то ли разрешил поработать.

Как бы там ни было, но я снова обвёл взглядом всю округу, пытаясь найти хоть какую-то разницу между старшими мирами-близнецами.

Ничего толком так и не нашёл, разве что небольшую разницу в количестве и расцветке автомобилей, редких прохожих, некоторые из которых хаотично бегали в разные стороны, что навело меня на мысль об оздоровительных утренних пробежках.

— Спортсмены? — уточнил я у мира.

— Фух! — подтвердил он своё отличие в лучшую сторону.

— Ну-ну. А теперь заметни меня к Наверию. Поглазею, как у него дела.

Татисий не стал меня задерживать и, моргнув пару раз стандартным набором из света и тьмы, перебросил к следующему братцу.