— Можно мне сегодня прогулять? Только так, чтобы всем показалось, что я целый день был в школе и учился наравне со всеми?

Скефий выдал тёплое одобрение, и я сразу же попросился в Мелокий.

— Тогда закинь меня к брату Мелокию. Десятому вашему и четвёртому нашему, — уточнил, на всякий случай.

В глазах замелькало, но уже без молний, а простой темнотой и светом, и я оказался в школьном дворе Мелокия.

— Здравствуй, мир Мелокий. Сокрой меня и своего Александра, пожалуйста, от глаз. Я здесь с разрешения твоего брата Скефия.

В лицо задуло теплом, и я, уже ничего не опасаясь, перешагнул порог школы.

— Привет, братишка, — поздоровался я с Александром четвёртым, который выпучил глаза, будто увидел синего гуманоида, а не родного командира. — Мы сокрытые. Я учиться к тебе явился. Принимай.

— Д-двенадцатый? — затрясся начальник первой четвёрки и отодвинулся в сторону, уступая мне немного места за своей партой.

— Двенадцатый, двенадцатый, — подтвердил я свой командирский номер и уселся на краешек парты. — Что-то ты квёлый сегодня. Ты же, вроде как, мой заместитель. Зубастее должен быть. Злее.

Что-то меня отвлекло, поэтому не сразу сообразил, что ответил четвёртый братец, который в тот момент показался совершенно незнакомым ровесником.

Глава 9. Сопротивление галактическому прогрессу

— Я от неожиданности такой, — втолковывал мне братец, и я, наконец, вернулся к насущным делам. — Ты же неделю на карантине был, поэтому не чаял, что явишься в гости.

— Мир номер четыре, освежи-ка его буйную голову. Да так, чтобы и другим досталось. А то он карантины какие-то придумал, — обратился я к Мелокию.

В то же мгновение в лицо четвёртого влетел снежок, разлетевшийся на весь класс, и осыпавший снежинками соседей-одноклассников. Все вокруг начали отряхиваться от снежных осколков, сметать снежинки с учебников и тетрадок, но ни на сам снежок, ни на меня с Александром, никто внимания не обратил.

— Как это у тебя получается? — немного осмелев, спросил четвёртый и перестал судорожно стряхивать снег со школьной формы.

— С тем и пожаловал. Не хвастаться, не думай. Делиться мировыми возможностями. На своей шкуре всё выстрадал. Теперь и вами заняться пора. Адмиральский глобус уже у моего Павла на штатном комоде, так что, самое время начинать настоящую службу.

— Какую ещё, настоящую? А до этого мы чем занимались? — не поверил моим бредням напарник.

— До этого мы думали, что уже служим, а сами только-только ходить учились. А сейчас нужно весь мир исследовать. Да, что там мир. Всю вселенную!

— Это как на футболе? Полетать вокруг Армавира?

— Вокруг земного шара! Ты же мирный посредник, а не армавирский. Начнём, конечно, с малого. Слетаем куда-нибудь к тёплому морю или океану. Напомни мне плавки захватить.

Четвёртый часто-часто заморгал и выронил авторучку из рук. Первый урок был в разгаре, и на его упавшую ручку сразу же покосилась учительница Зоя Павловна-IV.

— Что-то ты не в себе. Может, мне сначала кого-нибудь другого из твоей четвёрки проинструктировать? — высказал я обоснованные сомнения.

— Можешь мчаться к своему третьему. Он самый… Самый смелый из нас четверых, — честно признался братишка.

— Ещё бы он не был смелым. Он со мной такого хлебнул. Такого… — начал я хвастать, но осёкся, вспомнив, где и зачем нахожусь.

Зоя Павловна продолжала коситься в сторону парты Александра, и мне пришлось выпросить прогул и для четвёртого брата тоже.

«Мир Мелокий. Сможешь одурачить всех одноклассников и учительницу, чтобы все они были уверены, что твой Александр целый день здесь околачивался? — спросил я у мира и, получив его подтверждение, сразу же продолжил просьбу. — Тогда всё так и сделай. А мы с ним отбудем на учебную экскурсию».

Я встал из-за парты и объявил четвёртому приговор:

— По моей просьбе всем вокруг кажется, что ты по-прежнему учишься. Так что, шагом марш домой за плавками. Потом ожидаю тебя в нашей пещере. Можешь, конечно, зайти в соседнюю школу к третьему, если отважишься мир попросить о таком проступке. Зови третьего на подмогу, я не против. Но через час жду тебя одного, или вас вместе, на Фортштадте. Наступает время настоящего взросления, а не временного, — торжественно произнёс я каждое слово и пошагал из класса.

«Может, самому к третьему сгонять?» — начал терзаться сомнениями, но отогнал таковые, обратившись открытым текстом к Мелокию с просьбой о дальнейшем перемещении, согласно плана обучения. И это была уже вторая ошибка.

— Мир Мелокий. Закинь меня к брату Феонию. Мне нужно к следующему старшине в гости наведаться.

Пару раз в глазах моргнуло черно-белым, и я сразу же поздоровался со следующим миром.

— Здравствуй, мир Феоний. Пламенный привет тебе от Скефия и Мелокия. Я за своим старшиной. Рекрутирую его на обучение. Так что, будь добр, сокрой меня и его, а потом сделай так, чтобы все вокруг были уверены, что он весь вторник был в школе. Договорились?

Феоний выдохнул своё согласие, и я вошёл в восьмой третий класс, в гости к близнецу Александру.

— Вставай, старшина! — громко скомандовал на весь класс. — Пошли дурью маяться.

— Ты… А я… — замялся восьмой, удивившись не меньше четвёртого.

— Ты да я, да мы с тобой. Все сокрытые гурьбой, — бодро продекламировал я. — Мир твой обещал, что тебя сегодня все в школе видеть будут. Вот только, с классными и домашними работами в тетрадях что-нибудь придумать придётся. С этим потом разберёмся. Пошли домой. Начинаем ликвидацию посреднической безграмотности.

— Какую ещё ликвидацию?.. Ты старший, что ли? Двенадцатый? Братишка! — неслыханно обрадовался восьмой и, схватив портфель, метнулся ко мне. — Куда собрался?

— Сначала в пещеру. Потом в мой мир. Он самолично обещал помочь с вашим обучением. Вернее, с моими рассказами о походе во второй круг. Новостей… В мешок не помещаются, — завёл я восторженные речи, когда мы вышли из Консерватории. — Сегодня начнём посредничать как взрослые. А сейчас домой. За купальным костюмом.

— На кой он сдался?.. Они. Плавки на кой? Сам знаешь, что Илья уже в воду… Соли добавил. Купаться уже холодно, — бодро включился в разговор восьмой Александр.

— Он её ещё второго августа посолил. А мы сегодня куда-нибудь на экватор рванём. Там искупаемся.

— Не врёшь? — засомневался близнец и сразу погрустнел.

Мы остановились на нашей родной улице, и я, после недолгого раздумья, продолжил диалог.

— Думай как хочешь. Но плавки возьми обязательно. Когда будешь готов к невероятному и запредельному, так сразу же в пещеру. С неё начнём наше приключение и обучение. А пока я сам домой. Через час ожидаю тебя и четвёртого в нашем ракушечном бомбоубежище. Надеюсь, уже умеешь летать и через миры прыгать? Перешагивать туда-сюда из одного… В любой другой без волшебного подвала? — спохватился я, вспомнив, что ещё не открывал эту тайну, покрытую мраком.

— Знаю уже, что так можно, но пока не отваживался, — вздохнул напарник. — А к полётам уже и сам пристрастился.

— А от кого узнал? — сразу же поинтересовался я.

— Вроде бы от тебя, — задумался близнец. — Только для этого волшебный веник нужен.

— Значит, не от меня. Это или одиннадцатый наплёл, или третий напутал, — заявил я со знанием дела.

— Я и через подвал пулей всё сделаю, — сразу нашёлся восьмой.

— Напомни мне и об этом рассказать. А сейчас смотри, как я без веника удалюсь, — похвастался я и сразу же обратился к миру. — Мир, с посредническим номером восемь. Перебрось меня, пожалуйста, домой, к твоему брату, в мой двенадцатый Армавир.

В тоже мгновение, под весёленькие чёрно-белые вспышки, Александр восьмой пропал из глаз.

— Скефий, я уже дома. Скрывай меня и готовь лётные скафандры. Или всё то, что у тебя для нас припасено. Сегодня пошалим! — крикнул я в голубое октябрьское небо и, обдуваемый тёплым ветром, пошагал в гости к Павлу и Угоднику, собираясь одолжить их адмиральский подарочек.