Млечный Путь всё так же продолжал медленное вращение, потому что пещера никак не отреагировала на мой домашний адрес. Я попытался вспомнить хоть какие-нибудь созвездия, но кроме Большой медведицы ничего в голову не приходило.

— Большая медведица, — назвал я новое волшебное заклинание, но и на него никакой реакции не последовало.

— Попроси поиск, — посоветовал голос. — Не факт, что твои названия имеются в базе данных.

— Хочу поиск, — произнёс я более-менее спокойно, но дрожать не перестал.

— Критерий поиска? — спросил меня новый женский голос.

— Кто здесь? — вздрогнул я с новой силой.

— Критерий не опознан, — заявил голос.

— Попроси по именам, — подсказал дух.

— Имена, — передал я голосу.

— Критерий опознан. Озвучьте ваше название, — бесстрастно произнёс голос, и изображение Млечного Пути исчезло.

— Кармалия, — сказал я имя мамки своих миров.

— Опознано четыре астры, — объявила невидимая тётенька.

Под потолком пещеры выстроилось сразу четыре оранжевых солнца. На каждом из них красовались портреты симпатичных женщин, но толком рассмотреть их я не смог. Скорее всего, от неожиданности, но голосу до всего этого не было никакого дела, и она продолжила допытываться.

— Кармалия-Валенсия, Кармалия-Светлидия, Кармалия-Лавандия, Кармалия-Ирления.

— Поближе посмотреть можно? — спросил я у тётеньки.

— Критерий не опознан, — отрезала хозяйка картинок.

— Светлидия, — назвал я единственное, что было отдалённо знакомым, и изображение одного из солнц приблизилось ко мне вплотную, а остальные три исчезли.

— Подтвердите запрос адреса, — продолжила вещать хозяйка.

— Подтверждаю, — согласился я, рассмотрев красавицу мамку миров.

Только подтвердил, как она мигом подпрыгнула к потолку, и замерла на месте верхнего выхода, а вокруг неё сразу же закрутилось четыре круга её сыновей и дочек.

— Первый круг. Мир Скефий, — подсказал я тётеньке-волшебнице, показывавшей мне прозрачные портреты планет-миров и их мамки.

— Критерий не опознан, — заявила волшебница.

— Одно имя говори, — подсказал дух.

— Скефий, — рявкнул я, обидевшись на себя за несообразительность.

Всё вокруг потухло, кроме одного-единственного голубого шарика, который оторвался от потолка и приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки. Я увидел знакомое лицо мужика из своих мороков и ткнул в него указательным пальцем.

Изображение Скефия сразу исчезло, и пещера снова погрузилась в серое и унылое состояние. Я поискал глазами мерцавший знак выхода и увидел символ на стене в дальней от меня стороне. Что именно было изображено, было неясно, только я для себя окрестил этот символ «отражением четвёрки». Он напоминал букву «ч» или цифру «4», только неправильно написанную каким-нибудь начинающим первоклассником.

— До свиданья, — попрощался я и направился к выходу.

Никто на моё прощание не откликнулся, а я не больно-то настаивал. Впечатлений и так было сверх всякой меры, и я по-деловому вытянул вперёд руки и начал печатать шаги, собираясь пройти и символ, и ракушечную стену насквозь.

— Раз, два… Иттить колотить, — только и смог выдохнуть, когда упёрся руками в стену. — Волосёнки с мурашками на каникулах?

— А ты думал, всё так просто? — невесело напомнил о себе дух пещеры.

— Что теперь? К вашей подруге, которая живёт на крыше? К пещеромучительнице и её экзамену? — погрустнел я и чуть не всхлипнул. — Она, что ли, пропуски в руку вставляет?

— Ну, пока ты без них путешествовать не научился, значит, к ней.

— Знать бы, как я к вам… Угораздило же. Хорошо, что время тут не тикает. Ладно. А как её звать? Она тоже из рода Комет? Моя Стихия из таких.

Но дух снова исчез без всяких предупреждений. Вернее, голос пещерного духа пропал, испугавшись, что может о чём-то проболтаться.

Делать было нечего, я снова встал под потолочным окошком и громко сказал:

— Это снова Александр из Млечного пути. Пустите водички попить. А то так кушать хочется, что аж ночевать негде.

Никто на солдатскую присказку не ответил, но зато мне вспомнилось, что местная Стихия обещала указать способ подъёма в её мир, если сумею включить пещеру.

— Опять, что ли, включать ваше механическое фортепьяно? Запрос не опознан. Критерий неверный.

Снова никто ничего не ответил. Я поднял руки и, как и в прошлый раз, изобразил букву «у».

— Включаю пещеру снова, — произнёс негромко.

Мгновенно из рук выросли новенькие дёргавшиеся молнии и вонзились в потолок.

— Повторный вызов включен, — доложило фортепьяно, но Млечный Путь не включило.

— Лестницу к потолку, — скомандовал я, как можно вежливее.

— Запрос подтверждён. Ожидайте лифт.

Над головой что-то зашуршало и окошко в потолке захлопнулось, погрузив пещеру во мрак. Шорох под потолком усилился, и я почувствовал, что самое время отскочить куда-нибудь в сторону.

«Вдруг, на башку что-нибудь свалится? В темноте толком не разгляжу», — предположил я.

В пещере снова посветлело, и я увидел высокий серый металлический цилиндр, плавно опускавшийся из верхнего окошка. Он-то и заслонил собой весь свет, когда начал снижаться из лаборатории природной хозяйки.

«Хорошо, что тут не нужно по лианам карабкаться», — только успел подумать, как дверца цилиндра распахнулась, не доехав до пола пару метров. Кабина лифта замерла, а из-за дверцы высунулась старушечья физиономия.

— Вы что, не тётка-красотка? — вырвалось у меня от удивления.

— Ты тоже, блин, не мой племянничек, — заявила баба Яга с глазками неизвестной расцветки.

— Мне бы пропуск в руку вставить. Чтобы смог от вас убежать, куда глаза… В тёплые края, — поддержал я откровенный разговор со старушкой в металлическом цилиндре с дверцей, а не в сказочной ступе.

— Я, милок, мысли тоже читать умею. Так что не стесняйся. Громче думай.

— Я и не стесняюсь. А за бабу Ягу прощенья прошу. Но вы, и правда, на мою Стихию… Вернее, на Акварию-Кометию не похожи.

— Кометовского рода, говоришь. Знаю я этих зеленоглазок. Дальняя родня. Молодая. Ваша ветка совсем юная. Поэтому Образ ваш язык мало понимает. Это машина, а не фортепьяно. Она много тысяч языков распознаёт. Не так давно и ваши пятьдесят загрузили. Вашей молодой расы. Но только общими фразами. Так ты сам во всём разобрался, или как?

— Подсмотрел, как другие с вашим Образом толкуют. Догадался, о чём они, и сам включил её.

— Десятка за честность. Только тут уже лет триста никого не было. Так что, подглядеть ты никак не мог, — молвила бабулька.

— А синие человечки? Лысые такие. На меня похожи. Только ростом, а не размером глаз. Я одного такого тут видел. Он при мне всё включал. Потом отбыл по своему гуманоидному назначению.

— Не бывает таких. Не было на моей памяти. Или я уже всё забыла… А ещё я забыла, как вам на глаза ровесницей показываться. Старая уже.

— Он ещё командовал на каком-то языке. Дай Бог памяти. Тыг-ку Лок. Шу джа кор. Мар-до ис оген. Что-нибудь знакомо? Ещё Зах Дженн, — вспомнил я кое-что из фраз или адреса синего человечка.

— Язык знакомый. Только мёртвый давно. Никто уже на нём не говорит. И я на другом языке разговариваю. Это тебе Образ всё переводит. Ещё десятка тебе за такие таланты. Единичка у тебя была, так что, осталось пятёрку и десятку получить, и всё сразу включу тебе. На что сама имею право. Будешь гулять по вселенным, как Жучка-путешественница. Ты, кстати, не видел этих сучек-недоучек? Нам бы от них щеночка. Скучно же. А моя Природа уже до того ленивая, что из спячки не выходит.

— Вы же давно поняли, что я знаю и Жучку, и её сыночка Верного Ответа. Проверяете на честность? Зачем, вообще, дались эти ваши оценки? И кто это мне единицу впаял? По какому предмету?

— Ну, если бы ты не признался, что знаком с этими собачками, я бы никак не отреагировала. Секреты и тайны я уважаю. На оценку…На количество… На вид допуска это бы никак не сказалось. А баллы или оценки мои для него нужны.