— Мы с тобой целый день на нём катались. Или ты не понял? Нет никакого дирижабля, и никогда не было. Это мир твой нас холит и лелеет. Дирижабль. Скажи тётеньке миру спасибо за всё, и бывай.

— Спасибо, тётенька мир. Спасибо за помощь мне и мамке, — торжественно выговорил ребёнок и поклонился в сторону открытой двери на лоджию.

В то же мгновение в дверь влетел порыв тёплого ветра, расшевеливший бумажные свёртки наших покупок и заполнивший квартиру ароматом цветов.

— Чувствуешь тепло и запах цветов? Это тётенька мир ответила на твою благодарность, — вымолвил я с щемящим чувством благодарности и миру, и Димке.

— Чувствую, — пролепетал Димка.

— Не только зеркала с тобой разговаривают, а уже целые миры. Только никому ни-ни. А как случится что-нибудь хорошее, так сразу благодари мир. Можешь её по номеру назвать. Она у тебя двадцать вторая, — подбавил я чудес мальчонке, чтобы не расстраивался после говорящих отражений и цветного воздуха.

— Спасибо тебе, двадцать второй мир, — снова поблагодарил Димка и, получив в лицо ещё один тёплый заряд, устроился в свою кроватку.

* * *

«Что-то напутал», — решил я, когда кружился в вечернем небе над горой из мешков, наполненных капустой. По моим прикидкам эта гора находилась в том самом месте, о котором я сговаривался с Ольговичем, и к которому меня доставила Кристалия.

— Ладно, спускаемся, — попросил я, когда увидел пару мужичков в фуфайках спавших рядом с мешками на ворохе соломы.

Приземлился и шумно пошагал к горе, охраняемой фуфайками, в надежде на их скорое пробуждение. Но сразу же замер, когда увидел отдельный холмик из мешков, мешочков, пакетов, жестянок и прочих банок, явно предназначенный нам с Димкой.

Подошёл, внимательно всё ощупал и убедился, что это и есть предоплаченный заказ.

— А господа в фуфайках, значит, ожидают попутный дирижабль к центральному рынку? — громко пошутил я, но мне никто не ответил.

Собрался уже просить Кристалию о доставке покупок на лоджию, как вдруг чувство жалости к нелёгкой доле рабочих лошадок женского мира закралось в меня и растеклось раскалённым маслом по жилам.

«Может, помочь им с доставкой?» — подумал я.

А Кристалия сама подняла гору мешков и замерла, ожидая команды, куда доставить товар.

— На центральный рынок, но так, чтобы никто не видел, — не нашёл я, что ещё можно придумать с упакованной капустой.

Громада мешков двинулась в сторону центра города, а я забеспокоился о мужичках.

— Их тоже перенеси. И Ольговича к ним добавь. Только чтобы он на рынке проснулся и охранял капусту от лихих людишек. Спасибо за доброе дело!

Я побежал за улетавшей капустой и мужиками, которые вместе с сеном помчались следом.

— И на рынке чтобы никто ни ухом, ни рылом! — кричал я и продолжал бежать, пока не сообразил, что Кристалия никуда вместе с капустой не улетела.

Вздохнув с облегчением, попытался унять волнение от события, которое так прямо и говорило: «То ли ещё можно наворочать, пользуясь благосклонностью мира».

— Огромное спасибо тебе, Кристалия, за науку и терпение. За снисхождение к малолетнему неумехе. Снеси меня, пожалуйста, вместе с покупками на лоджию, только Димку не разбуди.

Договаривал я уже в небе, усыпанном яркими звёздами. На душе было спокойно и мирно, а пахнувшие овощами покупки, ещё сильнее согревали меня в мыслях о добрых делах.

«Прилетим, и начну чеканить. Чеканить, пока руки не отвалятся. Много, ой много нужно всего. И Димку одеть-обуть. И долги обеих вдов раздать. И запасы на зиму. И мебель докупить. И работу им найти», — думал я думал, планировал-планировал, да так и заснул, пропустив приземление со всем уважением.

Глава 17. Юго-западные слёзы

— Васильевич, вставай — надрывается над моим ухом Димка.

Я просыпаюсь, лёжа на куче мешков с капустой, морковкой, и прочими вчерашними покупками, зато под стёганым одеялом.

— Шутники, — укоряю Кристалию, притащившую меня из Закубанья.

Димка мирно спит в детской кроватке.

«Кто тогда верещал его голосом?» — задумываюсь я и неохотно иду в ванную, где умываюсь водой из ковшика, после чего кошусь в настенное зеркальце.

«Помолодел, — удивляюсь, увидев детское отражение, ни капли не похожее на меня. — Один в один с Димкой стал».

— Васильевич, спаси! — просит меня мальчишка-отражение.

Я пугаюсь и отскакиваю от зеркала, но быстро собираюсь с мужеством и снова заглядываю в него.

— А что нужно-то?

— Спаси нас, ради Бога, — взмолилось отражение.

— Где вы?

— Далеко. Мир попроси, она отправит тебя к нам, — не унимается неправильный Димка из зазеркалья.

— Помогу конечно. Только куда проситься? Адрес есть? — решаю выяснить, куда мне предлагают лететь среди ночи.

— Он тебе не понравится, — говорит зеркало.

— Мне и так уже всё не нравится. Это ты вчера мальчишку испугало?

— Я. Но не со зла. Помоги, будь милосердным. Великое зло проснётся, если мы все умрём.

— Без подробностей, пожалуйста. Я же ещё тот трус. Залезу под одеяло и буду дрожать до утра. Говори уже, куда лететь.

— На юго-запад, а дальше подскажем, — объясняет отражение и становится моей испуганной взрослой физиономией.

* * *

— Кыш, — отмахнулся я от отражения, взял флягу, несколько раз глубоко вдохнул и вышел на лоджию.

— Если это не морок, тогда в полёт? Надеюсь, всё будет хорошо.

Кристалия, голубушка. Не разбудил? Мне тут юго-запад спасать надо, — полушутя, полусерьёзно поговорил я с миром.

Кристалия не отдыхала, и я пулей вылетел с лоджии и отправился по назначению. По правде, я не знал, где этот юго-запад находится, но верил, что лечу в нужном направлении.

Внизу было темно, сверху только звёзды, и определить, куда и с какой скоростью направляюсь, было невозможно. Понадеялся на Кристалию, и продолжил наблюдать за темнотой в полглаза.

Когда услышал внизу плеск волн, встрепенулся и напрягся.

«Над морями меня ещё не носило, — только успел подумать, а плеск сразу пропал, оставив после себя лишь солёный запах моря. — Летим дальше? Молчат, которые “мы”, которые “спаси”? Значит, летим».

Через некоторое время внизу снова заплескались волны, и снова повеяло щекочущей свежестью с запахом йода.

«Второе море? Ну, и занесло же меня. Хорошо, что ничего не вижу, а то бы страху натерпелся», — успел подумать, а море снова закончилось. «Для полного счёта третьего не хватает», — пошутил я. И нате вам! Снова заплескалось, уже в третий раз.

«Лечу за три моря? Точно, как в сказке», — решил я.

— Теперь на юг, — скомандовал Димкин голос.

— Кто тут? — струхнул я снова. — Кто со мной разговаривает?

— На юг, — жалобно попросил голос ребёнка, дрыхнувшего в своей комнате.

— Кристалия. Тут голос на юг просится. Поможем? — передал я просьбу по назначению.

Сменила курс Кристалия, или нет, я не почувствовал, а только совсем скоро голос попросил остановиться и спуститься на землю.

— Здесь наш сад. Внизу. Тут все умрем, если не поможешь, — уже хором призывали или громко говорили мне, невесть откуда взявшиеся страдальцы с Димкиными голосами.

— Разберёмся, — пообещал я и приземлился в невысокий сад из напрочь засохших деревьев с кривыми и безлистными веточками.

— Где вы? — спросил я.

— Мы перед тобой. Поторопись. Не ровен час, до смерти засохнем.

— Вы деревья, что ли? Не люди? — удивился я, но вовремя вспомнил Босвеллию, которая была свидетелем защиты. — А мне без разницы. Я и пирожкам готов помочь. Что нужно? Съесть? Шучу. Полить? А где здесь вода?

Но никто на мои вопросы не ответил. Начал бродить по умиравшему саду в надежде найти хоть что-нибудь походящее. Почва под ногами была непонятного цвета и неизвестного содержания. То ли мелкий песок, то ли глина, но одно было ясно точно: о поливе этого сада беспокоиться было некому.