Я не выдержал и перебил разгорячившегося математика:

— А представь, что потом все эти слова учить придётся.

— В том-то и дело, что не все, а только те, которые понравятся. Всем понравятся, а не нам с тобой, — парировал друг.

— Ладно, фиг с ним, — решил я помириться и с одиннадцатым, и с собой, и со всеми мирами разом. — Так сведёшь меня в свою губернию, или отменяем поход?

— А куда ты хотел? Нужно обмозговать.

— Снова-здорово. Я же просто погулять хотел. Теперь опять думай да гадай, куда можно идти вдвоём, а куда заказано. Там, где нас все знают, не погуляешь. А в незнакомые места ходить чревато, — задумался я вслух и опять погрустнел.

— Давай экскурсию устроим? Пройдёмся по кругу? — пришёл на выручку одиннадцатый, только вот я, хоть убей, не понял, о чём это он.

— По какому такому кругу?

— Будем по подвалам шнырять, и все миры по кругу обойдём. А для верности номера на дверях сараев сверим. Взаправду это следующий мир или нет.

Идея соседа мне понравилась больше, чем прогулки по незнакомым окраинам, да и маскировка при таком походе не потребуется.

— Лишь бы деды с их бабами нас не увидели. Или собаки не покусали, — поделился я опасениями.

— Наоборот, — замахал друг руками. — Знакомиться со всеми будем и представляться, кто мы, да из каких миров.

— Я бы на всякий случай у своего деда тоже разрешение спросил. Вдруг, нельзя нам так делать? — в очередной раз окоротил я жизнерадостного компаньона.

— Это можно. А давай потом у всех дедов такое разрешение спрашивать. И повод для разговора искать не нужно, — согласился одиннадцатый.

Мы решились, и я отправился к своему начальнику.

Он, как и всегда, сидел себе на скамейке и мыслями был где-то за тридевять земель. Покашляв, чтобы вернуть его домой, я вежливо спросил:

— Деда, а деда. Можно нам с одиннадцатым по всем мирам пройтись? Мы только из сараев выходить будем, чтобы номерки сличить, а потом обратно в подвал и в следующий мир. Баловаться не будем, обещаю.

Павел поначалу долго возвращался из своих размышлений, потом тщательно обдумывал мою просьбу, пока я, наконец, дождался ответ.

— Так и быть, пострелы. Обещайте не шкодить и бабок не пугать, и идите с Богом, — почти уже разрешил дед, но что-то вспомнил и добавил: — Только знайте, окаянные, ежели крышка лаза опущена, дороги из него нет. Как узрите, что выход закрыт, не открывайте ни в коем случае. Мы их не просто так затворяем, а по надобности серьёзной или отсутствию нашему неизвестной продолжительности.

Пообещав деду выполнить всё, как он велел, я опустил голову и побрёл обратно в сарай.

— Что опять? — спросил братец, когда я с кислой миной переступил порог.

— Путешествие наше может оказаться коротким, — ответил я, а потом выложил дедов наказ.

— Я про это знаю. Но они редко пост покидают. Вот твой дед, так он даже за хлебом не ходит. Ему баба Нюра всё покупает, а он ей денежку отдаёт. А в некоторых мирах они по двое живут. То есть, не помирал никто, как в наших, — успокоил меня близнец. — Правда, если какое несчастье, не дай Бог. Короче. Если где-то будет закрыто, мы вернёмся сюда и в другом направлении двинем.

Я закивал, соглашаясь с другом, и мы полезли в подвал.

* * *

Так началось моё второе странствие по мирам, если, конечно, путешествие в подземную пещеру не брать во внимание.

В одиннадцатом мире всё было буднично, и соседушка сначала официально представил бабе Нюре меня, потом спросил разрешение на проход в десятый мир. Баба Нюра перекрестила нас на дорожку, мы повернули дверку сарая с номером и кивками головы отметили посещение одиннадцатого мира, а уже потом спустились в левый лаз.

Мир под номером десять был нараспашку, мы взобрались по лесенке и выглянули из сарая.

— Кого звать будем? Деда или бабу? — спохватился я.

Но сосед и тут вывернулся.

— А как все. Просто, кликаем хозяев, — предложил он и сразу же проревел нарочито взрослым голосом: — Хозяева! Есть кто в хате?

— А кто спрашивает? — откликнулась десятая баба Нюра.

Мы осмелели и вышли на поклон, а одиннадцатый сразу же отрекомендовался:

— Здравствуйте. Я Александр-одиннадцатый. Прибыл для учебного ознакомления.

— Здравствуйте, бабуля, — вторил я эхом. — А я Александр из двенадцатого. По той же надобности.

— Так вы к нам в гости? Может попотчевать вас? — вежливо поинтересовалась бабушка.

— Спасибочко вам, — ответил близнец. — Мы только узнать, как вы тут поживаете, да как наш десятый брат. Не шкодит?

— Как не шкодит? Шкодит, — весело ответила бабушка. — Он только и умеет, что шкодить.

Мы заулыбались, а я, осмелев, спросил:

— А не разрешите нам, бабуль, в девятый мир пройти?

— Отчего не разрешить добрым людям? Ступайте, коли приспичило, — выдала нам позволение баба Нюра-десятая, и я уже начал благодарить её и откланиваться, как вдруг одиннадцатый выпалил:

— А не просветите нас, бабуль, про деда вашего и про деда с бабой, которые девятые? Кто там поживает? И ваш дед, где нынче? А то мы с братишкой в неведении.

Я решил, что это уже чересчур. Этак можно обидеть старушку вопросом, жив её дед или помер. Но баба Нюра, не моргнув, ответила:

— В девятом Нюра вдовствует. Тамошний Павел схоронился. На кладбище теперь дежурит. А мой просиживает штаны на лавчонке. Покликать его?

— Нет-нет, — опомнился я, услышав о живом и здоровом десятом дедушке. — Не нужно звать. Пора нам. Спасибо вашей хате. Пошли мы.

Схватил одиннадцатого и силком потащил в сарай, пока тот ещё какого непотребства не выдал, опозорив нас в начале похода. Или, того хуже, не свёл знакомств с Павлами других миров.

Он на ходу попрощался с десятой бабусей, потом засопел и уже в сарае потребовал объяснений:

— Что ты в самом деле? Испугался чего или увидел?

— Ничего не увидел. Только не хочу я с другими Павлами общаться. Мне своего во, как хватает, — высказал я в сердцах и чиркнул пальцами по горлу.

Одиннадцатый рассмеялся в голос, а я зашикал и снова потащил его к подвалу, где нас ждала целая вереница миров, и дальше всё пошло своим чередом. Мы влезали в подвал, мы вылезали из подвала. Представлялись следующей бабе Нюре или деду Павлу, а то и обоим сразу. Сверяли надписи на дверях сараев, кивали головами, и снова спрашивали у хозяев разрешение на проход в следующий мир.

Подвалы исправно работали, и нигде ничего примечательного не случилось. Я пожалел, что не захватил тетрадку, чтобы пометить, в каком мире кто из стариков проживает, но одиннадцатому ничего не сказал. Правда, и он больше не задавал вопросы, кто жив, кто нет, а тактично справлялся у хозяев, есть ли кто дома в следующем мире. Получая ответ и одобрение на проход, мы удалялись.

В первом и заключительном для меня мире, нас поджидал сюрприз: дед Павел-первый с бумажным листком в кулаке.

— Здравствуйте вам, деда, — поздоровались мы. — Как поживаете?

Но первый дедок даже здороваться не стал, а протянул нам бумагу и спросил:

— Который из вас старшина?

Я покосился на одиннадцатого, но тот знаками показал, чтобы не молчал и признавался. Вспомнив, кто из нас настоящий командир, я сказал:

— Я двенадцатый. По какой надобности нужен, и что это за бумага?

— Это почта, — процедил сквозь зубы Павел номер один и продолжил: — В ящик почтовый положи до времени. Там пусть свой час дожидается. А покудова не смей её читать!

Я взглянул на одиннадцатого, но тот только плечами пожал. Стало ясно, что выкручиваться придётся самому, и я взял протянутый дедом листок. Это была обыкновенная, сложенная вчетверо бумажка. Как простая школьная записка. Только цифра «1» красовалась на ней в качестве обратного адреса.

Расспрашивать местное начальство я поостерёгся. Решил потерпеть до своего, и сразу же попросил разрешение на отбытие. Павел-первый кивком головы отпустил нас, и мы не заставили нас дольше терпеть. Мигом удалились в двенадцатый мир.

«А вот и дом. Вернее, мир. Мой двенадцатый мир», — думал я, когда вылезал из подвала. Не дожидаясь, пока одиннадцатый последует за мной, сразу же направился на разговор к наставнику.