- Ты говорил, что тебе нужна кей-руда. Х’са и Нахак дарят её тебе, - довольный Некромант отряхнул ладони и прислонился спиной к боку Гелина. Кроме демона, прислоняться в этом лесу было не к чему – всё остальное сочилось в лучшем случае водой. Сам воздух, напоённый влагой бездонных болот, ощутимо стекал по коже и только что не булькал. Тучи висели на вершинах гигантских папоротников, капли невыпавшего дождя струились по их раскидистым листьям и падали на путников и мощёную булыжником дорогу. Чёрные угловатые камни мостовой мало похожи были на плиты меанских дорог – казалось, что этот путь прокладывали в спешке и мостили чем попало. Такими же камнями были выстланы улицы посёлка под ветвями Чьонсы. Нецис косился на них и тихо вздыхал, шепча что-то на древнем языке Некромантов.

- Ух ты! – Фрисс растерянно усмехнулся. – Нецис, а ты точно не утащил её тайком? Нехорошо будет, если Х’са и Нахак на нас обидятся.

- По правде говоря, ты спас Х’се и Нахаку дом и отчасти жизнь, - слегка нахмурился Некромант. – Не бойся, они знают.

Дорога уходила на восток, в красно-зелёные дебри, медленно поднимаясь на насыпь. Внизу струились бесчисленные ручьи, и колыхалась подёрнутая зелёным мхом болотная гладь. Затопленный по колено край, называемый Чьеншу, отделял Чьонсу от приграничной крепости Шайин – или, как её упорно называл Нецис, Шалгон, или Папоротниковая Крепость. Фрисс знал уже, что Шалгон построили Нерси – в те времена, когда Нерси’ат простирался от моря до самой Айятуны, и вся Страна Дракона была частью его владений. И Шалгон, и величественный Ксиннирг у подножия Высокого Арлакса – тот Ксиннирг, камни башен которого пошли потом на мостовые и фундаменты для тростниковых хижин Чьонсы. И отчего-то вспоминать о тех разрушенных городах в Стране Дракона не любили.

Гигантские мхи встали вокруг стеной. Тонкий худосочный викасан с тёмными листьями-чешуйками, светло-зелёная волокнистая менесса, впитывающая воду, как губка, жёсткий пурпурный холг – безлистный мох, сплетающийся всеми ветвями в непроходимую сеть, разлапистый талхис, устилающий склоны и скрывающий под собой вязкую топь… Высоко над головой Фрисса, на ветвях папоротников и огромных деревьев с толстыми, словно раздутыми, ветвями ярким многоцветным огнём горели цветы – цвели ползучие лозы, и Речнику мерещилось, что некоторые из них медленно шевелятся. Чья-то икра свисала с веток холга, в кронах порхали дикие фамсы, вспугнутые микрины мелькали над дорогой, и ещё чьи-то глаза сверкали в зарослях – Фрисс уже не стал вглядываться.

- Тучи там или плотный туман? – Речник покосился на пелену, заслонившую небо. – Есть такая небесная тварь – хасен, хищная туча… Тут такие не водятся?

- Водятся, и в несметном количестве, - кивнул Некромант и посмотрел на Фрисса с радостным удивлением. – Хасен – малоизвестное существо… во всяком случае, к западу от Чьонсы. Ты сталкивался с ними раньше?

- Было дело, пришлось сразиться, - ответил Речник. Ему вспомнился огромный летающий корабль, строй Высоких Сосен вокруг, клубящийся туман и выводок хищных тварей, похожих на длинные бочки… и их предводитель, весь в острых плавниках и ореоле трескучих разрядов. Фрисс не хотел бы столкнуться с хасеном ещё раз.

Что-то липкое закапало сверху на замешкавшегося Гелина. Он затряс головой, желтоватая жижа полетела во все стороны. Фрисс посмотрел наверх и увидел проворно сползающую по всем стволам одновременно лозу с листьями-трубками. В приоткрытых кончиках трубок что-то сверкало.

- Тирикка! – молния вспорола тягучий воздух, разметала обрывки листвы. Разорванная пополам лоза вылила на путников не меньше ведра жёлтой дряни и быстро втянулась в укрытие. Нецис молча достал из сумки колбу, зачерпнул из лужи на спине Гелина и спрятал колбу обратно.

- Да, хороший лес. Недаром жителей не видно, - поморщился Речник, вытирая липкий сок со лба. Волосы Фрисса склеились, и к ним уже начали прилипать травинки и соринки. Где-то поодаль слышался стук и чавк – рубили сочный папоротник, а может, молодые побеги Чилонка. И то, и другое, как говорил Нецис, годилось на еду, если правильно сварить. Ничего более съедобного Фрисс вокруг не видел, как ни оглядывался. Впрочем, не видел он и едоков. Дорога вымерла – с тех пор, как Чьонса скрылась за деревьями, ни один всадник не поравнялся с путниками, ни один пеший не вышел им навстречу. Только мегины мелькали иногда среди ветвей – как видно, их наездники не боялись хищных туч.

- Жители не выходят за стены, - хмуро посмотрел на Речника Некромант. – Никто не хочет быть принесённым в жертву. Мне, признаться, тоже не по себе… не столько из-за жертвоприношения – тут всегда хватало жестоких безумцев – сколько из-за того, что оно было принято. Столкнуться с Джиланом, сыт он или голоден, я не хочу.

Фрисс открыл рот, чтобы спросить о Джилане, но промолчал и только покачал головой. Чем дальше он смотрел на пурпур и тёмную зелень вокруг и на серую муть сверху, тем менее реальным казался ему этот лес, и тем явственней моховые дебри напоминали окраину Кигээла. Да, отчего бы древнему богу тлена и не жить тут, среди папоротников и мхов, гниющих на корню, среди хищных лиан, ползучих грибов и летающих медуз…

- Ночевать нам придётся в лесу, - сказал Нецис, покосившись на сумрачное небо. – Здесь ещё нет большой опасности. Но я сразу попрошу тебя, Фрисс, ни в коем случае не отходить от дороги более чем на три шага, даже при свете дня, а тем более – в темноте. Пурпурный Лес очень недружелюбен к чужакам.

- Ясно, - кивнул Фрисс. «Да, завёл меня Аойген…» - думал он, срубая и выкидывая на обочину длинный колючий побег хищной лозы. «Но это ничего, мы с Нецисом выберемся. Хорошо, хоть Кесса в безопасности… её там, в Венген Эсе, никто не тронет. А попади она сюда, наверняка бы куда-нибудь влезла. Чёрная Речница…» Он задумчиво усмехнулся и погладил запястье, разрисованное волнистыми чёрными линиями – символами ожидания и надежды.

Сумерки подступили исподволь, стемнело незаметно – Фрисс всё думал, что тучи набухают водой и готовятся обрушить на путников ливень, и вдруг понял, что дело не в тучах – солнце ушло, и в лесу властвует мрак. Гелин улёгся прямо на дорогу – чёрные камни ещё хранили тепло. Фрисс спешился, прошёл немного по мокрой мостовой, вступил в чавкающий мох на обочине и со вздохом вернулся назад и сел на спину демона.

Костёр разводить не стали. Речнику отчего-то не хотелось тревожить мрак – он не удивился бы, если бы чёрные волны вдруг ожили и раздавили его светильник вместе с ним самим. В лесу стрекотали невидимые в темноте насекомые, что-то шелестело и булькало, летучие мыши с пронзительным писком проносились над дорогой. Фриссу казалось, что они слишком громко орут.

Речник ел вяленого фамса, завернув кусок в подсохшую лепёшку, и пытался представить, что он на Реке, и что жуёт он ирхек с Листовиком, но сладковатый привкус фамса – ягодами и нектаром, что ли, кормят этих рыб? – всё время напоминал Фриссу, что и Река, и Листовики бесконечно далеко. Он тихо вздохнул и погладил Алсага по тёплому боку. «Вот так мы и затерялись,» - с тоской думал он.

Некромант, торопливо проглотив свою часть еды, развернул странного вида книгу и что-то выводил в ней тростниковым пером в холодном свете Квайи, окутавшей его пальцы. Фрисс не мог вспомнить, чтобы эта книга раньше попадалась ему на глаза. Она была сшита из чего попало – рядом с тонкими листами светлого велата зеленели листья Улдаса, выпирали куски плохо выделанного пергамента, и белели тонкие листы вовсе неведомого материала, и многие страницы уже были исписаны. С переплёта из тёмно-серой потрёпанной кожи свисали костяные и каменные бусины и пластинки, а уголки книги были окованы нэйнской сталью. Вещь выглядела очень древней и далеко не безопасной.

- Тебе не темно? – нерешительно спросил Фрисс, пытаясь заглянуть в написанное из-под руки Некроманта. Нецис вздрогнул, покачал головой, торопливо вывел ещё несколько знаков и со вздохом облегчения захлопнул книгу.

- Ну вот и всё. Пусть лежит до утра. Надеюсь, он отзовётся… А, совсем забыл.