Заняться Леону особо было нечем, и чтобы совсем не помереть от скуки, он разглядывал выражение лиц пришедших на выступление Вильгельма людей, подмечая все грани человеческих эмоций, собранных в одном большом человеческом котле: и тревогу, и удивление, и недоверие, и скептицизм, и неприкрытую радость, и равнодушие… Не видел он лишь досады, злости и ненависти, и это его немного напрягало. Не верил он, что все так безоговорочно могут принять происходящее в положительном свете.

Когда Вильгельм перешёл к озвучиванию планов на будущее, Леон понял, что им с Несси скоро, наконец, можно будет свалить. Но вот так просто улететь было бы неправильно, и Леон ещё утром предложил Вильгельму сыграть в его спектакле. Они согласовали речь Леона, и сейчас стремительно приближалось время ему её озвучить. Нервничал ли Леон по этому поводу? Не особо. Для себя он решил, что это всего лишь продолжение «игры в виконта», от которого никто особо ничего не ждёт, и относился к этому соответственно — равнодушно-расслаблено.

— … а сейчас я бы хотел дать слово виконту Мэйнеру, — подвёл итог своей речи Вильгельм, и Леон понял, что его время пришло.

«Что ж, мне пока вещать, — мысленно усмехнулся он и погладил свою „подружку“ по шее. — Если ты не против, можешь встать полубоком перед помостом, как мы и договаривались?»

Грифон молча сложил крылья и пошел не спеша обходить помост, а когда он остановился, Леон громко заговорил уверенным и спокойным голосом:

— Я, виконт Леон Мэйнер, являюсь официальным уполномоченным представителем графства Мэйнер на территории графства Ронетт и подтверждаю, что договор о сотрудничестве между нашими графствами остается в силе и после вступления мистера Форестера в должность нового временного советника графини Ронетты. Также я подтверждаю, что договор о помолвке между мной и графиней Ронеттой вступил в силу после вызволения графини из плена. В целях обеспечения дополнительной безопасности графини Ронетты в столь смутное время, я планирую забрать её с собой в графство Мэйнер на неопределённый срок.

«Фух, отчитался, — мысленно выдохнул Леон. — Ну что, взлетаем?»

«Наконец-то! — мысленно проворчал грифон, но внешне оставался горд и спокоен. — Ну и любите вы потрепаться».

Леон надел маску, надеясь, что Несси последует его примеру, как они и договаривались. Обернуться он к ней сейчас не мог, чтобы не нарушать помпезности происходящего. Выждал ещё некоторое время, и когда Несси, наконец, дотронулась до его спины, погладил грифона сверху по шее.

«Погнали!» — весело мысленно скомандовал он, и грифон начал взлетать.

Те наездники графа Неррона, кто дежурили на площади, уже тоже были в сёдлах и готовились взлететь следом.

Со стороны для сердобольных приверженцев графини, которые составляли бо́льшую часть присутствующих на площади, это выглядело более чем успокаивающее и обнадёживающе. Они видели, что маленькая девочка, которой пришлось пережить столько ужаса за последние шесть лет, теперь находится под надёжной физической защитой самого грозного существа на Каррандре — грифона, а вместе с тем и под социальной защитой её новой семьи — графства Мэйнер. Политическую же защиту обеспечивало графство Неррон — самое сильное и влиятельное графство во всей Весталии.

Поднявшись в небо, грифон Леона сделал несколько кругов над площадью, дожидаясь своих попутчиков, и не спеша полетел на юго-восток, в сторону усадьбы графини Ронетты. Остальные грифоны выстроились за ним в боевой порядок, образуя клин.

Подлетев к усадьбе графини, они закружились над ней, дожидаясь, пока поднимется в воздух и охрана Леона на почтовых грифонах, и отправились дальше на юг, в сторону графства Мэйнер.

Часть 3

Глава 20. Новая семья

Ванесса

В тот же день.

Где-то посреди лугов в двух часах полёта на юг от Рейнвеста.

Ванесса сидела у ярко горящего костра, закутавшись в тёплый шерстяной плед, и завороженно смотрела на жёлто-красные язычки пламени, облизывающие потрескивающие поленья. Костёр она видела впервые в жизни и только сейчас смогла понять, что имели в виду те, кто писал, что он прекрасен не только тем, что греет тело, а ещё и тем, что греет душу. До этого для неё это были лишь пустые слова из прочитанных ею книг.

Леон сидел рядом, облокотившись на скрещенные колени и подперев голову рукой. Она изредка на него украдкой поглядывала, но у него был такой задумчивый вид, что она не хотела его отвлекать никакой пустопорожней болтовнёй, да и сама не хотела сейчас ни о чём разговаривать.

Рядом с ними было ещё два костра, у которых грелись гвардейцы графа Неррона и охрана Леона, причём не каждый у своего, а вперемешку, кому где место нашлось. А вокруг них двумя кругами лежали и спали грифоны: во внутреннем круге почтовые, во внешнем — боевые. На постах стояли дозорные.

Здесь, посреди ничего, Ванесса себя чувствовала безмятежно и умиротворенно. Ей казалось, что здесь она в бо́льшей безопасности, чем за любыми неприступными стенами крепости.

Когда костёр начинал затухать, Леон шерудил в нем веткой или подбрасывал новые дрова. Никто к ним не подсаживался, никто их не беспокоил, и так они и просидели до глубокой ночи. А когда Ванесса устала сидеть, то расстелила плед на траве и, улегшись на одну его половину, укрылась другой. Теперь она лежала и разглядывала звёздное небо. Оно было такое яркое и манящее, что она была готова вскочить в седло грифона прямо сейчас и отправиться летать среди звёзд.

«Всё! — твёрдо решила она через час попеременного разглядывания то звёздного неба, то костра. — Ночую здесь! Под открытым небом! Не хочу я ни в какой шатёр!»

Будто читая её мысли, шевельнулся Леон и, бросив на неё мимолетный взгляд, встал и подошёл к ней.

— Идём спать уже, — тихо сказал он, склонившись над ней и протягивая руку.

— Я буду ночевать у костра, — твёрдо ответила Ванесса и, улыбнувшись, добавила: — Обещаю в костёр не укатываться.

Леон улыбнулся, но не согласился:

— Утром будет роса. И плед, и вся твоя одежда промокнут насквозь. Замерзнешь ещё и простудишься, поэтому лучше не надо. Нам надо доставить здоровую графиню в графство Мэйнер, а не больную и сопливую.

— А мы попросим грифона меня вылизать! — не сдавалась Ванесса.

— Думаю, он такими глупостями заниматься не захочет, — усмехнулся Леон и присел на корточки рядом с ней. — Вставай давай, переночуешь под открытым небом в другой раз, уже после того, как мы доберемся на место.

— А ты мне организуешь? — заинтересованно спросила Ванесса.

— Организую, — усмехнулся Леон. — Надо ж будет тебя чем-то развлекать у нас в гостях. Не на балы же да званые обеды ходить все два месяца.

— Это точно, — скривилась Ванесса, — на званые обеды я уже находилась на полжизни вперёд, — а потом снова азартно улыбнулась и спросила: — А что организуешь?

— Давай сначала домой доберемся без приключений, а там я уже начну об этом думать.

— Ты прав, — поникла Ванесса.

— Так, марш спать! — тихо скомандовал Леон и отвернул часть пледа, которым она укрывалась.

— Ладно, — сдалась Ванесса и побрела в свой шатёр, у входа которого на страже стоял гвардеец графа Неррона с копьём.

Там она улеглась на лежанку из нескольких сложенных шерстяных пледов и накрылась ещё одним сверху.

«Как-то мне теперь непривычно спать без Леона за стенкой», — подумала она, вспоминая, как они жили последние несколько дней после её возвращения в усадьбу.

Первую ночь они провели в одной кровати, а на следующую Леон сам предложил, что будет спать в этих же покоях, но в гостиной на диване, мотивируя это тем, что он так меньше будет переживать за её безопасность. Ванесса тогда очень удивилась и обрадовалась, а сейчас ей становилось немного грустно, что это навсегда осталось в прошлом. Но грустила она недолго — усталость взяла верх, и она вскоре уснула.