«Что ж, — весело подумал он. — Придётся снова извиниться и в следующий раз думать лучше, прежде чем принимать опрометчивые решен…»

Вдруг что-то кольнуло его в шею, а Кэти до крови прикусила его язык. Не успел он понять, что происходит, как она резко его оттолкнула от себя, и его руки безвольно повисли вдоль тела, а ноги начали подкашиваться. Он рухнул спиной на пол, и смесь удивления и непонимания застыла на его лице. Он больше не мог ни пошевелиться, ни моргнуть. Кровь с языка начала тонкой струйкой затекать в горло, но он не мог даже сглотнуть. Лишь всё ещё мог дышать.

Кэти брезгливо сплюнула кровь и вытерла рукавом чёрной куртки рот.

— А теперь слушай, красавчик, — присела она над ним на корточки и, сжав пальцами щеки, повернула его лицо к себе. — Я предателей не прощаю. Если я тебе больше нахрен не сдалась, скажи мне это в лицо и разбежимся, как нормальные люди. Без претензий. Я девушка простая. Да-да, нет-нет. А вот дурой меня выставлять не надо. И второе: я презираю тех, кто не держит Слово Чести, а ты умудрился нарушить своё слово, данное маленькой беззащитной девочке, и бросил её снова одну, наобещав защищать до совершеннолетия. Хорошо хоть Вильгельм остался на нашей стороне и дал мне возможность отплатить тебе той же монетой.

«Вильгельм? — снова удивился Эрнест и вспомнил… Яд! Это парализующий яд Вильгельма! Я сдохну часа через четыре, если мне никто не даст противоядие. Просто перестану дышать. Нахрен ему меня отправлять из Башни, чтобы лучше подготовиться к заданию, а потом убивать посреди задания?..»

Эрнесту по рёбрам прилетел ботинок Кэти, но он почувствовал не боль, а его объял ужас. У него всё сошлось: «Вильгельм! Вильгельм нас предал! Он устроил облаву на Леона со Снежкой, чтобы вынудить Леона отправиться поскорее к отцу, а Дэмису показать, что Снежка у него в Башне. Меня он выпихнул за дверь, чтобы Дэмис следил за мной, а не за ним. А теперь ещё и решил прикончить, как единственного из ополчения, кто может убить Дэмиса, не считая его самого…»

Кэти продолжала избивать Эрнеста жесткими ботинками с металлическими накладками, ломая ребра и оставляя многочисленные гематомы по всему телу, а он в ужасе смотрел на неё и мысленно орал во всё мысленное горло: «Кэти!!! Это Вильгельм!!! Вильгельм нас предал!!! Вильгельм!!!»

Кэти грифоном не была, хоть и строптивости оных ей было не занимать, и мысли читать не умела. А вот застывшая смесь ужаса и непонимания на лице Эрнеста ей очень нравилась и забавляла.

У Эрнеста уже набрался полный рот слюны и крови, и теперь при каждом новом ударе Кэти он непроизвольно пускал кровавые пузыри и струйки, но всё ещё мог дышать носом.

Когда Кэти надоело его избивать, она поставила ногу ему на грудь и склонилась над ним, облокотившись на колено.

— Думаю, с тебя хватит, — злорадно улыбнулась она. — Выглядишь отлично и вполне правдоподобно. Полежи часик, подумай о своих поступках, а когда тебя найдут бравые ребятки Леона и откачают, смотри, чтобы ты ни мне, ни Снежке больше не попадался на глаза! Я сама о ней позабочусь!

«Она не знает… Не откачают меня уже, Кэти… Прости, что я снова в тебе сомневался… Такая красивая… Такая далёкая…»

Кэти убрала ногу с груди Эрнеста и, подойдя к его голове, с размаха засадила ему ботинком в челюсть — послышался хруст, голова Эрнеста повернулась набок, и всё, что было у него во рту вытекло на деревянный пол. Эрнест потерял сознание.

— Чтоб ты больше и не смог ни с кем целоваться, тварь! — в сердцах крикнула она и ушла.

Ванесса

Ванесса лежала на холодном деревянном полу лицом вниз и изображала измученную жертву похищения. Над ней тускло светили магические светильники. Перед ней стоял стул. А перед носом темнело плохо отмытое пятно засохшей крови.

По изначальному плану её должны были связать для большей правдоподобности, но Эрнест был всячески против этой бесчеловечной идеи, особенно по отношению к Ванессе, и даже не заикнулся ей об этом. Перед тем, как они с Кэти ушли, он лишь «нарисовал» следы от веревок на её запястьях и сапогах своей магией и придал её лицу измученно-побледневший вид. А Кэти тайно от всех наложила на неё свой новый Барьер, который бы защитил её в течение двух часов и работал всё оставшееся время, даже если бы Кэти уехала на другую сторону города. У этого заклинания был лишь один недостаток — Кэти не могла использовать другие заклинания одновременно и сама осталась без защиты.

Выходя из Башни, Ванесса надела ношенную одежду, в которой до этого усиленно бегала и тренировалась на арене, а по дороге в усадьбу ещё и извалялась в дорожной пыли и грязи. Теперь она вполне походила на похищенную много дней назад узницу.

«Никогда бы и не подумала, что смогу добровольно прийти в эту комнату пыток, — спокойно думала девочка, разглядывая пятно собственной же засохшей крови. — Никогда бы не подумала, что смогу тут так вот спокойно лежать. Даже если сейчас эта дверь откроется и зайдет Дэмис, я думаю, смогу ему так же спокойно хамить…»

Не успела она об этом подумать, как дверь скрипнула и приоткрылась. Ванесса непроизвольно вздрогнула и затаила дыхание, всё не зная: ей замучено посмотреть кто там или продолжать безучастно лежать. Перед её взглядом была лишь стена, и чтобы посмотреть, кто заглянул в комнату, ей надо было подняться на руках и развернуться.

Дверь скрипнула ещё раз, а потом закрылась. Послышались приближающиеся шаги, и кто-то сел на стул.

На Ванессу накатили воспоминания, и внутри всё сжалось от ужаса. Посмотреть кто там она уже не могла, даже если бы и захотела — она оцепенела.

— Ну привет, хозяйка, — насмешливо проговорил знакомый голос. — Я смотрю, тебе здесь понравилось, раз сама сюда вернулась, да ещё и так несчастно разлеглась на полу, приглашая с тобой позабавиться.

«Он меня избивал плетью! Это он! Самый жестокий из них! Он всегда улыбался, делая это!»

Ванессу застряло от ужаса, и это ей позволило сбросить оцепенение: она поднялась на руки и колени и начала быстро отползать подальше, а когда перед ней оказалась стена, то обернулась, и её глаза ещё больше расширились от ужаса — насильник расстёгивал штаны и медленно шёл к ней.

— Извини, — ухмыляясь, сказал он, — плети у меня с собой сегодня нет, но есть кое-что получше. Всегда мечтал сделать это с графиней. Мала ещё, правда, но сиськи уже выросли — и ладно.

У Ванессы перед глазами пронеслись все сцены насилия над Иквенией и их последствия, а в ушах зазвенел командный голос её кумира: «Хрен вам!» Она вскочила на ноги и приготовилась просто так не сдаваться.

«Мне надо потянуть время, пока не придут люди Леона», — рассудительно подумала девочка, продолжая дрожать от неподдельного ужаса.

У неё было такое странное чувство, будто сейчас в ней живут две Ванессы. Одна — та, дрожащая от ужаса и управляющая своим телом, которую видит насильник. И вторая — та, которая за всем этим логически наблюдает со стороны, которую никто не видит, но и управлять своим телом она не может.

Вторая всё же смогла заставить Первую выдавить из себя дрожащим голосом:

— Вы испортите товар! Дэмис вас не простит! Он вас убьёт!

— Я найду способ не портить «товар», — продолжал ухмыляться тот, — не переживай. Только ори погромче, чтобы я не передумал.

Насильник подошёл очень близко, и Ванесса вжалась спиной в стену. Он положил ей руку на плечо и опустил на колени.

— Хотя, — продолжил он, — пока можешь помолчать и засовывай себе это в ротик. И без зубов!

Вторая Ванесса мысленно скривилась, не желая к «этому» прикасаться даже в толстых кожаных перчатках, но всё же заставила Первую взяться за это рукой. В тот же миг насильник истошно заорал и ударил Ванессу головой об стену.

«Мне не больно!» — очень удивилась девочка и «это» не отпустила, продолжая промораживать плоть насквозь.

Белые кристаллы льда уже расползались по ногам и животу насильника. Он продолжал бить Ванессу головой об стену, но ей всё было нипочём, и она его не отпускала, злорадно улыбаясь.