–Агенты Рунсдорфа снова появились в Харькове в 1911 году. И прибыли они туда ради профессора Пильчикова. Именно тогда я высказал мысль, что профессор не покончил с собой в 1908 году, а был убит.

–И что? – спросил Максимов.

–Моей мысли развиться не дали, молодые люди. Агенты скрылись и больше я этим делом не занимался, вплоть до 1915 года. Я бы и сам признаться вникать в подробности тогда не стал. Но работала с нами одна женщина. Её Катериной звали. Она нас на одного агента генерала Рунсдорфа и вывела.

–Это было уже в 1915 году?

–Да. Официально Катерина Васильевна с нами не работала. Но помощницей была отменной.

–И что же она узнала?

–Она разговорила агента. Тогда им оказался русский, который влюбился в неё без памяти. Но за это я его осуждать не могу. Я и сам был влюблен в Катерину. Но сейчас не об этом. Вас ведь интересует, что хотели агенты Рунсдорфа в Харькове? Они появились там, в 1908 году, когда профессор погиб. Затем в 1911 году. И, наконец, в 1915 году, уже когда шла война. Та самая, которую вы большевики называете Империалистической.

–И вы знаете, что агенты Рунсдорфа искали в Харькове? – с надеждой спросил Нольман.

–Бумаги профессора Пильчикова.

–Бумаги?

–Документы или разработки. Но обещано им было по завершении сего дела под сто тысяч австрийских крон. А такую сумму просто так австрийцы не платили. И это рядовым агентам! И вывод можно было сделать, что большое дело тогда затеяли люди Рунсдорфа в Харькове. Но миссии своей они не выполнили. Мы сильно насели на них, и они ушли.

–Но где эти бумаги профессора? – спросил Нольман. – Какие были версии?

–Я не знаю. Катерина знала, а вот я нет. Меня тогда другим делом озадачили.

–А где можно найти эту Катерину? – спросил Нольман.

–А ты, молодой человек, у него спроси, – старик указал на Максимова. – В 1920 году Катю по его приказу расстреляли. Ныне она в лучшем мире.

–Как расстреляли?

–А как у вас расстреливают?

Максимов развел руками. Время было такое.

–Но сейчас сын барона Рунсдорфа наверняка также ищет в Харькове документы профессора Пильчикова. А вот чем они так интересны немцам спустя столько лет, это предстоит выяснить вам, молодые люди. Но, если можно, я хотел бы знать про это дело.

–Это информация под грифом «совершенно секретно», – сказал Нольман.

Губарев посмотрел на него.

–Я уже слишком стар, молодой человек. Я не люблю большевиков. Но сейчас большевики защищают Россию. И потому я на вашей стороне. Хотя вам решать, молодые люди. Если еще пригожусь, ты знаешь, где меня найти, Володя, – сказал Губарев Максимову…

Глава 4

Архив русского профессора.

За несколько месяцев до событий, описанных в главах 1 и 2.

Берлин.

Дворец принца Альбрехта.

За несколько месяцев до событий, описанных в главах 1 и 2.

Декабрь, 1941 год.

Полковник Фердинанд Фридрих Пауль барон фон Рунсдорф был одним из адъютантов рейхсфюрера Генриха Гиммлера. Ныне он состоял руководителем отдела в организации «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков»²¹.

Барон еще в университете увлекся идеями Иоганна Ланца фон Либенфельса, который утверждал, что поколение богов существовало как наиболее ранняя и высшая форма жизни. Божественные существа обладали мощной способностью к телепатии. Чудеса Христа и его магнетические способности и Воскрешение рассматривалось Либенфельсом как доказательство его исключительной природы. Он назвал эту природу электронной. Страсти Христовы Либенфельс называл попыткой пигмеев совершить насилие на божественной сущностью. «Время пришло! – восклицал Либенфельс. – Наши тела покрыты порчей, их не спасет никакое мыло. Жизнь человека никогда не была так убога как сегодня, несмотря на технические достижения. Демоны наступают на нас и миллионы людей гибнут в убийственной войне, развязанной ради личных целей. Дикость звероподобных людей рушит основы культуры».

Но Либенфельс утверждал что следы священного электронного могущества все еще существуют, и присутствуют в старых аристократических династиях Германии. Он говорил об абсолютно правоте ариогерманцев и их будущей власти над миром. Германия не может позволить себе лишиться «золотого руна мира» и вся планета её естественная колония.

Именно увлечение барона идеями чистоты арийской расы и привлекли внимание рейхсфюрера СС к молодому барону Рунсдорфу. Старый барон совсем не признавал этих идей и на этой почве отец и сын часто ссорились.

– Этот Либенфельс, именующий себя бароном, никакой не аристократ, – говорил старый Рунсдорф. – Его зовут Адольф Йозеф Ланц и он не имеет никакого кровного родства с фон Либенфельсами. И предком Ланца был цирюльник, но не барон!

– Но разве дело в этом, отец? В его книгах…

– Дело в том, Фридрих, что теории этого шарлатана сущий бред сумасшедшего. Его рассуждения об утраченном третьем глазе могут понравиться только австрийскому параноику, возомнившему себя новым мессией.

Барон высказался откровенно об Адольфе Гитлере.

– Отец!

– Я не боюсь говорить правду, сын. И мне больно видеть, как один из Рунсдорфов читает книжонку Ланца «о человеко-зверях²²!

– Доктрина энергии лежит в самом сердце арио хритианства!

– Тебе понравились его идеи, сын, ибо ты также погружен в Средние века с рыцарями и аристократами духа. Но время ныне иное, сын мой. Идеи Ланца и того, кто ныне использует эти идеи, приведут ту Германию, что он создает к одному – к краху.

С отцом они так и не нашли общего языка. И старый барон умер, не сумев переубедить сына. Смерть наступила в год, когда Гитлер одержал убедительную победу на выборах в Рейхстаг. Молодой Рунсдорф поступил в СС и был назначен одним из адъютантов рейхсфюрера. Но образование Аненербе и личное знакомство с Гиммлером определило дальнейший путь барона. Вальтер Вюст, профессор философии Мюнхенского университета, занявший пост директора научного куратора Аненербе, в 1936 году назначил барона фон Рунсдорфа руководителем исследовательского отдела средних веков и новейшей истории…

***

С рейхсфюрером Рунсдорф с начала войны виделся редко и никогда не решился бы беспокоить Гиммлера, но обстоятельства того потребовали.

Барон, разбирая архив своего отца, накинулся на интересные документы. Потому настоял на своем праве адъютанта прибыть в резиденцию рейхсфюрера во дворец принца Альбрехта²³. Полковник считал своим долгом лично доложить о находке рейхсфюреру.

Гиммлер выделил время для встречи, не смотря на свой плотный график.

– У меня чрезвычайно мало времени, Рунсдорф, – сказал Гиммлер. – Что такое вы там нашли в своем отделе средних веков и новейшей истории²⁴. Неужели это так важно именно сейчас?

– Иначе я не осмелился бы вас беспокоить, рейхсфюрер!

Гиммлер увидел, что барон обижен, пренебрежением к его личности.

«А эти аристократы крайне обидчивы. Все еще думают, что они и есть соль германской земли».

Но вслух Гиммлер сказал иное:

– Я готов вас выслушать, дорогой барон.

– Рейхсфюрер, я нашел важные документы!

– В своем отделе истории? Изучение средневековой истории Германии весьма важно, дорогой барон!

– Это документы не по средним векам, рейхсфюрер! Я обнаружил их не в своем отделе в Аненербе. Это из архива моего отца генерала фон Рунсдорфа.

– Вашего отца? Он ведь умер?

– Да, рейхсфюрер.

– Ваш отец был офицером разведки императора Австро-Венгрии?

– Именно так, рейхсфюрер.

– И что же вы нашли в его архиве, что так важно для рейха сейчас, барон?

– Дело 1908 года, рейхсфюрер. Тогда разведка Австро-Венгрии ликвидировала одного русского профессора. Фамилия его Пильчиков.

– Я никогда не слышал о таком профессоре, барон. Потому прошу вас – ближе к делу. Чем это интересно сейчас?