— Бе-бе-бе, какие мы серьёзные, — протянула Ульяна, снова переходя на насмешливый тон.
— С таким не шутят.
— Ладно, как скажешь, но Алиса всё равно ждёт тебя в домике. И ты должен знать — она тщательно готовилась к этой вашей разведке. Вскочила ни свет ни заря, начала прихорашиваться...
— Я поэтому и решила: тут что-то нечисто. Ляпнула наобум про ваше свидание, а ты и раскололся сразу. Я бы с тобой в разведку не пошла.
Ульяна показала язык, явно наслаждаясь моим замешательством.
— Какое коварство... Ничего себе, у вас тут страсти кипят. Тайны, интриги, расследования, — пробормотал я.
Мы подошли к умывальникам. Чтобы сменить тему, я спросил:
— Ульянка, слушай, а как тут у вас со стиркой обстоит?
Она указала на ряд умывальников.
— Да нормально обстоит: берёшь да стираешь, никаких проблем.
— Что, вот так в холодной воде? Руками?!
Ульяна оценила мой растерянный вид и расплылась в широкой улыбке.
— И как я могла забыть, ты же витаешь где-то в высших сферах, высокие помыслы — твой удел, а бытовые проблемы — это так низко и приземлённо, ну да, ну да, мирские заботы не для таких, как ты.
— Вроде того... — я почесал затылок, чувствуя себя немного глупо.
— Не приспособлен к жизни, в общем, — вынесла вердикт мелкая заноза.
— Поэтому и обратился за помощью к знающему человеку.
— Семёныч, в тебя влюблены целых две девушки! Неужели они не обстирают одного "бытового инвалида"?
— Боюсь, стирка и любовь не очень-то совместимы. И вообще... Я сам хочу научиться. Покажешь после завтрака, как это делается?
Ульяна задумалась.
— После завтрака у нас репетиция! Мику же хотела начать пораньше, помнишь?
— Подумаешь, задержимся немного. Алиса и Мику без нас начнут, они там всё равно будут утверждать окончательную версию, а наше дело маленькое — что скажут, то и сыграем.
— Ладно, так и быть, постираем мы твои труселя, не дрейфь. Предстанешь в нужный момент перед девушкой во всей красе!
— Да ну тебя...
Когда я вернулся к домику, меня там уже поджидала Антонина. Она нервно вышагивала перед входом, то и дело озираясь по сторонам. Увидев меня, её лицо осветилось такой радостью, будто я был не просто знакомым, а самым дорогим родственником, которого она не видела годы.
«Неожиданно! Похоже, проспалась, и её выпустили из медпункта. Вот только нахрена она опять ко мне припёрлась?» — подумал я.
— О! Семёныч! Ты где пропадаешь, братан? — воскликнула она, подбегая ко мне. — Я тут тебя уже целую вечность жду! Давай, ты должен мне помочь. На тебя моя последняя надежда!
— Что ещё? — хмуро спросил я.
Я всё ещё помнил вчерашние "приключения" с шезлонгом. После разноса от вожатой мне пришлось бегать за носилками через весь лагерь, а затем тащить бесчувственное тело Антонины в медпункт. Она, конечно, не была тяжёлой, но её переноска на такое расстояние изрядно оттянула мне руки. Плечи до сих пор ныли. Второй раз попадать в такие передряги совершенно не хотелось.
— Вчера из нашего разговора я поняла, что ты шаришь в литературе, знаешь, что должно быть в хорошем произведении. Что потенциально может сделать из него бестселлер, — выпалила она. — Ты должен понять: я в глубоком творческом кризисе. Муза, понимаешь, избегает меня. А мне надо писать! Фанаты моего творчества ожидают очередного шедевра, я не могу обмануть их ожиданий! Да и вообще, я хочу писать... нет, я хочу творить!
Она говорила так страстно, будто от этого зависела её жизнь. Это был не просто каприз — в её глазах читалась настоящая мука, почти физическая боль.
— Но у меня абсолютно нет идей. Это невыносимо! Что я только ни делала... — она махнула рукой, не желая вдаваться в подробности. — Кое-что ты и сам видел. Вчера я попробовала последний, самый надёжный способ... и опять ничего!
Антонина сделала паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжила с ещё большей настойчивостью:
— Прошу, поговори со мной. Давай вместе проведём мозговой штурм, сгенерим пару десятков идей, пусть даже самых безумных. Уверена, вместе мы сможем преодолеть мой творческий кризис!
Я вздохнул. Отказать ей было невозможно.
— Ладно, если так, давай посидим, поговорим. Есть у меня пара задумок. Будь я писателем, сам бы что-то такое накропал, но я совершенно не умею ладно складывать слова в предложения. А вот идей, идей и мыслей у меня что у дурака фантиков. Моя давняя мечта — почитать что-нибудь подобное тем сюжетам, что роятся в моей голове, да только никто такого не пишет. Только бестолковые фанфики, написанные школьниками, да быстро-романы, наспех за несколько месяцев сляпанные взрослыми графоманами в попытках заработать лёгких денег. Кажется, художественная литература умерла, и больше ничего путного уже не удастся почитать.
Я замолчал, осознавая, что немного увлёкся. «Больная тема для меня, да.»
Мы уединились в её домике.
— Значит, смотри, какая тема, — начал я, устраиваясь поудобнее. — Историю стоит начать с близкого для читателя персонажа. Пусть это будет самый обычный непривлекательный парень, очень умный очкарик. Он мечтает завести себе девушку, мечтает влюбиться, но все девушки отказывают ему, словно злой рок преследует его. И что бы он ни делал, никто его не любит, девушки игнорируют его. Надо написать хороший пролог, чтобы читатель начал сочувствовать бедняге. Несправедливость мира обычно цепляет.
— Точно! — Антонина оживилась. — Прямо в яблочко! А дальше что?
— Со временем он разочаровывается в реальных девушках и решает создать искусственную. Спустя годы разработок он создаёт красавицу девушку-андроида, но и она влюбляется не в своего создателя, а в киборга из соседней лаборатории. Тело у него механическое, а внутри мозг живого человека!
— Киборга?! Ничего себе поворот! — воскликнула Антонина, быстро записывая в свой блокнот. — А что с андроидом-то?
— Она такая вся… совершенная, — я попытался подобрать слова. — С идеальной фигурой, все дела и сердце у нее живое… Но вот душа у неё, понимаешь, к киборгу легла. Тут поднимаем модную тему трансгуманизма, а также вопрос: может ли машина любить?
— Трансгуманизма? Ишь, словечки-то какие знает... Умный, значит, а так, с виду, и не скажешь... — пробормотала Антонина, не отвлекаясь от записей.
— Но-но, я сейчас обижусь и не буду ничего больше рассказывать!
— Ой, прости! Я это вслух сказала? Извини, братан, но ты и правда с виду не академик. Поэтому и удивилась! Что ж, значит, тебе ещё один плюс — ты, кроме всего прочего, ещё и умный!
— Само собой!
— Ты продолжай, продолжай. Мне нравится ход твоих мыслей!
— Наш герой горюет, но потом находит в себе силы и пробует себя в генетике — создаёт девушку-кошку. Она мила и прелестна, но, узнав о любовном интересе создателя, в одну из ночей сбегает из лаборатории со смазливым лаборантом.
