«Надеюсь, я всё же смогу в какой-то момент перехватить инициативу и взять всё в свои руки. Нужно как следует постараться!»

Не знаю, как уж там обстоял разговор у девушек, но Славяна, бросив на меня издалека явно неодобрительный, осуждающий взгляд, сурово поджала губы, на мгновение задумалась и, наконец, что-то коротко бросила Мику в ответ.

«Должно быть, не одобряет разврат в своём отряде. Но… помешать не может. Очень повезло, что грозная Ольга Дмитриевна занята какими-то более важными делами где-то в другом месте», — с облегчением подумал я.

После непродолжительного вояжа по опустевшим улицам лагеря, мы нырнули в неприметный разрыв в зарослях сбоку от дорожки и оказались на небольшой полянке.

Толстые, замшелые стволы деревьев-великанов в этом месте чуть расступались, образуя небольшое, уютное пространство. Их могучие кроны возносились куда-то в недосягаемую высь, теряясь в сумеречном небе, а внизу, под их надёжной защитой, безраздельно властвовала более низкая растительность – густые кусты, которые своими цепкими ветвями, казалось, заплели всё окружающее пространство, превратив его в непролазные, таинственные дебри.

Посреди полянки, как поверженный в неравном бою титан, лежал упавший ствол – должно быть, один из здешних старожилов, древесный патриарх, который дожил до преклонных лет и, не выдержав натиска очередной летней бури, был сражён. Кусты, видно из уважения к его сединам и былым заслугам, не приближались к нему слишком близко, оставляя вокруг достаточно свободного места.

— Удивительно… Прямо посреди лагеря – и такое уединённое местечко, — прокомментировал я, когда Мику, наконец, отпустила мою руку и замерла в нерешительности.

Я огляделся по сторонам, чувствуя, как особая, почти осязаемая атмосфера этого места, пропитанная тихой магией и тайной, окутывает нас. Воздух был наполнен едва уловимым, успокаивающим шорохом листьев, а призрачный лунный свет, пробиваясь сквозь густую листву, рисовал на земле причудливые, загадочные тени.

— Тут и присесть есть где – очень удобно, — продолжил я после непродолжительного молчания и, стараясь разрядить обстановку, подошёл к поваленному стволу дерева, приглашая Мику следовать за мной.

«Кажется, она совсем засмущалась. Нужно срочно что-то с этим делать, а то так и будем стоять друг напротив друга, как два истукана, и краснеть. Но что?! Не спрашивать же в лоб: "Ну-с, и чем же мы тут займёмся?". Как-то глупо».

Но, как назло, ничего более подходящего в голову не приходило. Ситуация становилась всё более напряжённой, неловкой и… волнующей.

«И чем дальше, тем больше этот мандраж будет усиливаться», — подумал я, чувствуя, как от волнения и нарастающего возбуждения начинают предательски постукивать зубы.

Мику, очевидно, придя в своих размышлениях к такому же выводу, нашла в себе силы нарушить затянувшееся молчание:

— А… да… Это место… мне Алиса показала. Мы сюда сбегали в первые дни в лагере. Она тут… курила, а я… так, просто… за компанию, — Мику замялась. — Сидела с ней рядом. Только не подумай, что я тоже курю! Я никогда даже не пробовала! И пробовать не хочу! Это как-то… неправильно, если девушка курит. К тому же, эта вредная привычка… вредит здоровью… кожа выглядит хуже… зубы желтеют… и вообще…

Она говорила быстро, словно боялась, что её перебьют или не дослушают. Её глаза лихорадочно блестели, а щёки покрылись нежным румянцем.

— Я… я об этом Алисе говорила, но она и слушать ничего не хочет. Вот зачем курить? Не понимаю я этого!

— А сегодня в клубе она сказала, что уже бросила… — подхватил я спасительную нейтральную тему, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Конечно, бросила! Потому что… больше курить нечего!

— Вот вернётся в город – и снова начнёт. Она сама так мне говорила, — Мику хихикнула. — А пока… заменила сигареты на семечки и орешки. Её ребята уже начали за глаза называть "Белкой" из-за этого.

— Да-а уж, дела… — протянул я, не зная, что ещё добавить.

Несколько мгновений я молча наблюдал за тем, как Мику теребит ткань свёртка, который она всё это время, как драгоценный талисман, держала перед собой.

— Точно! Может быть, теперь уже пора раскрыть секрет? Так что у тебя в узелке?

Мику, казалось, только сейчас вспомнила об этой вещице в своих руках.

— Нужно начать издалека… чтобы было всё понятно… — её голос снова зазвучал неуверенно. — Придётся долго объяснять… я буду много говорить… и тебе это… может показаться скучным…

— Мы никуда не торопимся! — Я поспешил её успокоить. — С радостью выслушаю тебя. И не говори глупостей – мне с тобой рядом не может быть скучно!

Выдал я после секундного раздумья, как мне казалось, единственно "правильный ответ".

«Вот уж точно – с этой непредсказуемой особой никогда не соскучишься», — подумал я, с трудом подавив рвущуюся наружу улыбку.

— Присядем? — предложил я, жестом указывая на поваленное дерево.

Мы, наконец, удобно расположились на толстом, замшелом стволе, который, казалось, был создан самой природой для романтических свиданий.

— Знаешь… что сегодня за день? — спросила Мику серьёзно.

— Нет, — честно признался я.

«Абсолютно без понятия, даже какой сейчас год! Да и месяц – под большим вопросом. Но сейчас явно не время для подобных выяснений. И вообще, какая разница, где я нахожусь и какое сейчас время года, если со мной рядом такая хорошенькая девушка… и вечер обещает быть… волшебным… Если только моё дурацкое волнение всё не испортит!»

— Вернее… какой сегодня праздник? — поправилась она, заглядывая мне в глаза.

— Какой? — Я вопросительно приподнял бровь.

— Сегодня… праздник Танабата!

Мику выдержала многозначительную паузу, ожидая моей реакции.

«Слышал, конечно, о таком… но…»

— Да… я знаю, что он… популярен у тебя на родине… и, в общем-то… всё, — признался я, чувствуя себя полным профаном.

— Это… романтический праздник! — Мику с энтузиазмом принялась объяснять. — С ним связана одна легенда… про влюблённых, которых разлучили… и они могут встретиться лишь раз в году… как раз в этот день.

— Орихиме – дочь небесного царя… и Хикобосе – простой пастух… Их можно найти на небе. Отсюда они кажутся просто яркими звёздами… только я не помню, как их по-другому называют… Не по легенде – в астрономии… А между ними… молочная река… то есть – Млечный Путь… он их и разделяет…

Она закончила чуть жалобно:

— Ты… ты знаешь, что это за звёзды? Сможешь показать их мне?