Мику резко вскинула голову, её глаза округлились, как у испуганной лани.

— Ой, нет-нет, конечно, не расстаёмся! — поспешно заверила она, и на её щеках вспыхнул яркий румянец.

— А сестра… она просто… очень красивая… у неё фигура… намного лучше, чем у меня… и вообще, она у нас на родине… довольно известная певица… многие хотят с ней познакомиться… поэтому я подумала, что ты тоже… захочешь…

Мику замолчала, запнувшись на полуслове, её голос дрогнул, как струна перетянутой гитары. В комнате повисла неловкая тишина.

— Ну… не знаю, что они в ней находят… — тихо произнёс я, не решаясь поднять взгляд на Мику и чувствуя, как предательски горят уши. — Ты мне нравишься… больше.

Обычно словоохотливая и разговорчивая Мику на этот раз, к моему удивлению, не нашлась, что сказать.

— Точно! Кино! Мы же так можем опоздать! — внезапно воскликнула она и вскочила с кровати.

— Да, нужно поторопиться, — облегчённо выдохнул я, радуясь возможности сменить тему и покинуть, наконец, эту комнату, наполненную недомолвками и смущением.

И мы, почти бегом, поспешили на улицу, навстречу вечерним приключениям.

Некоторое время мы шли молча, погружённые в свои мысли.

— На самом деле… я очень рада, что ты отказался от фотографии, — произнесла она тихо, словно боясь спугнуть хрупкий момент откровения.

Её голос звучал мягко, но в нём, как натянутая струна, вибрировала скрытая тревога.

— Когда мы учились в старших классах школы, у нас… испортились отношения с сестрой, — Мику опустила взгляд. — К тому времени её внешность… изменилась. В лучшую сторону. А характер… стал… невыносимым. Но это не помешало ей стать невероятно популярной. И среди мальчиков, и среди девочек.

Мику говорила медленно, с трудом подбирая слова, казалось, каждое из них причиняло ей боль. Её лицо стало серьёзным, а в глазах, обычно лучившихся светом и радостью, появилась тень глубокой, застарелой грусти.

— Я… за три года предложила встречаться только двоим, — Мику горько усмехнулась. — Удивительно, но они… не отказали! Впрочем… потом всё равно… расстались со мной. Из-за сестры. А она ведь… она просто играла с ними. Ей хотелось… доказать своё превосходство.

Голос Мику дрогнул, и она замолчала на секунду, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Её губы слегка подрагивали.

— И ей это… полностью удалось! — в её голосе прорвалась неприкрытая боль. — И в отношениях… и в музыке. В музыке… тем более обидно. Она… явно не очень талантлива. Играет на инструментах… так себе… и голоса… совсем нет. Но… как-то стала айдолом… известной поп-исполнительницей. Она, правда, на год старше меня. И сразу после школы… попала в шоу-бизнес.

Её голос стал чуть громче.

— Не стала учиться дальше. Зато… её выступления собирают полные стадионы фанатов! Клипы с её участием… постоянно мелькают на телевидении… синглы раскупают миллионными тиражами… А самые красивые и известные парни Японии… считают за честь… хотя бы поговорить с ней!

Она замолчала, её взгляд затуманился, она как будто видела перед собой все эти сцены – восторженные толпы, яркие софиты, вспышки фотокамер… Потом она тяжело вздохнула и добавила, почти шёпотом:

— Честно сказать… я не понимаю такого успеха… во всём. Мне… мне это казалось… несправедливым.

Мику опустила голову, ее лицо погрузилось в тень, казалось, она хотела спрятаться от всего мира, от его жестокости и несправедливости. Её плечи слегка ссутулились.

— Я… я чувствовала себя… обделённой… и очень переживала из-за этого, — Мику сделала паузу, собираясь с силами, чтобы продолжить. — Хотя… старалась казаться весёлой… и никому не показывать своих… истинных чувств.

— И… на новом месте… в другой стране… да даже в этом лагере… ничего не изменилось! — в её голосе прозвучало отчаяние. — Я всё так же… никому не нужна… никому не интересна… со мной… даже избегают разговаривать…

Голос Мику дрожал, но вдруг, как по волшебству, её лицо преобразилось, и она улыбнулась. Она приложила ладошки к щекам и довольно зажмурилась, напоминая кошку, греющуюся на солнышке.

— А потом… появился ты… — её голос зазвучал нежно и тепло. — И то, что ты сказал… недавно… там, в домике… Я… я так счастлива!

«Кто бы мог подумать, что за фасадом милой простушки-веселушки скрывается такая сложная личность, с глубокой душевной травмой», — подумал я, чувствуя, как сердце сжимается от смеси жалости и сочувствия. И в то же время я восхищался, как эта хрупкая девушка справляется со своими переживаниями.

«М-да, насколько разителен масштаб: её сестра зажигает стадионы, а Мику светит лишь выступление в детском летнем лагере…»

— Думаю, успех в шоу-бизнесе… мало зависит от таланта или способностей…, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Тут, скорее, чистое везение… один раз попал в нужное место, вовремя… и к нужным людям… а дальше – дело техники и больших денег.

Я сделал паузу, давая Мику возможность переварить мои слова, и продолжил:

— Сделают из тебя суперзвезду, даже если ты этого и не хочешь. Ну, а народу… народу нравится то, что популярно, только и всего. А популярным может быть что угодно… не обязательно это будет нечто хорошее… скорее, наоборот. И это печально...

Мику внимательно слушала, её глаза немного округлились, она явно не ожидала от меня таких взрослых рассуждений.

— Слушай, а ты упоминала, что поступаешь в консерваторию… Это значит, тебя оценивали люди, которые точно разбираются в музыке… Они-то что говорят?

— Что я, несомненно, талантлива… и в будущем меня ждёт… оглушительный успех, — ответила Мику, робко улыбаясь.

Я ободряюще улыбнулся в ответ:

— Я так и думал.

— Тогда… наверное, не стоит завидовать сестре? — Я мягко коснулся её руки. — Ты тоже… успешна и хороша… по-своему. И твой путь к успеху будет другим. Ты его достигнешь не так стремительно, зато более честно и заслуженно. Ты сама говорила, что вы с сестрой разные, поэтому… вполне логично, что слава и признание придут к вам… разными путями.

Мику удивлённо посмотрела на меня, её глаза заблестели.

— О, Семён… ты, оказывается… такой взрослый и рассудительный…

Я чуть не поперхнулся.

«Вот стоило только открыть рот, и мой истинный возраст, считай, раскрыт», — с досадой подумал я.

— Моя сестра тоже… неожиданно стала такой… не по годам взрослой, развитой и умной… откуда что взялось, непонятно, — Мику вздохнула. — А я… почему-то… остаюсь всё так же… обычной девчонкой… и внешне, и внутренне… Маленькой и несмышлёной… как мне кажется.

— Каждому овощу свой срок, — уверенно улыбнулся я, вспомнив старую поговорку.