— Ладно, попробуем. А теперь давай есть.

— Ура! Ура! — она захлопала в ладоши.

Я наставительно поднял указательный палец и продолжил:

— Ты же знаешь такое: «Когда я ем, я глух и нем»?

— Да, знаю. Но мне не всегда удаётся... Но я буду стараться! Честно-честно!

Мику с готовностью закивала.

...

— Семён! Нашёлся, наконец, всё утро от меня скрываешься где-то! — над нами нависла вожатая.

— О, что это? Вы вдвоём, но обед проходит в тишине? — она скрестила руки на груди и слегка наклонилась вперёд, пристально изучая нас. — Сорокина, я тебя не узнаю! Семён, ты, оказывается, положительно влияешь на людей... Или только на девушек?

— Совсем не скрываюсь! Вы что-то хотели? — я благоразумно проигнорировал вопрос про девушек и перешёл к сути.

— После обеда тихий час, лишать отдыха я тебя, конечно, не могу и не буду. А вот потом... скажем, когда отполдничаешь....

— А мы с Семёном хотели позаниматься, как раз в это время, в музыкальном кружке, — подала жалобный голосок Мику и просительно посмотрела на Ольгу Дмитриевну. — Может быть, когда ужин закончится? Я бы Семёну помогла, что нужно делать?

— М, вот как? Не хочется, конечно, отбивать у тебя кавалера, — Ольга Дмитриевна театрально вздохнула. — К тому же я сама настаивала, чтоб Семён записался в какой-нибудь кружок. Но после ужина это будет уже слишком поздно и никому не нужно...

Она сделала паузу, как бы давая нам время осознать её слова, а затем добавила:

— Все дрова и воду уже сейчас почти израсходовали пионерки, мечтающие быть чистыми и приятно пахнущими на танцах, так что, Семён, тебе предстоит всё восполнить: дрова нарубить, воду натаскать.

— Можно после обеда сразу, чтоб не нарушить ваши планы, можно после тихого часа. Баню я покажу. Вопросы, предложения?

— Отлично! У матросов нет вопросов! Когда намерен приступить?

«Ну раз девушка просит, и ей почему-то настолько важно это время, что даже вожатой пробовала возражать, то что я, дурак что ли...»

— Приступаю после обеда, куда деваться. Отдыхать потом буду.

«Похоже, в следующей жизни только... если из этого лагеря выбраться не удастся, вечная трудотерапия — мой удел. Вероятно, я всё же попал на узкоспециализированный круг ада для злостных тунеядцев».

— Вот и отлично.

Ольга Дмитриевна взлохматила мне волосы, будто я был маленьким ребёнком, и добавила с усмешкой:

— И да, Семён, ты как раз попутно сможешь помыться до танцев, чтобы девушкам не пришлось морщить носик и обходить тебя с наветренной стороны. Как всё удачно складывается, верно?

Оказалось, что баня находится на окраине лагеря, там, где лес почти полностью вступал в свои права. К ней вела неширокая, но хорошо натоптанная тропка, усыпанная хвоей. По обеим сторонам тропы расстилался настоящий ковёр из шишек — должно быть, все проходящие мимо пионеры не отказывали себе в удовольствии запнуть недавно упавшую шишку в сторону, где со временем они и скопились, образуя причудливый хаотичный узор.

Баню окружали сосны-исполины, чьи мощные стволы поднимались высоко в небо, надёжно укрывая пространство внизу от солнечных лучей. Здесь, в лесу, несмотря на дневной зной, царила прохлада, а воздух был напоён смолистым ароматом хвои и ощутимой влажностью. Казалось, природа создала здесь идеальное место для отдыха и очищения.

Сама баня представляла собой сруб из хорошо обтёсанных бревен, срубленных "в чашу". Выступающая вперёд крыша образовывала небольшую веранду, где можно было спрятаться от дождя или отдохнуть после банных процедур. Сруб покоился на надёжном каменном основании, которое, казалось, могло выдержать любые испытания времени.

Рядом со срубом громоздилась внушительная гора напиленных чурбанов — фронт работ поражал воображение. Рядом стояла колода, в которую был воткнут топор, а к ней прислонился колун с длинной рукоятью. Чуть дальше виднелся колодец, тоже оформленный из бревен, с массивным воротом.

Всё вокруг дышало простотой и основательностью: здесь не было ничего лишнего, только то, что действительно необходимо для жизни и труда.

«Ну вот, лавировал, лавировал, а обязательных работ на сегодня так и не избежал.»

«Очень хочется бросить все и уйти в леса. Стать свободным и самостоятельно распоряжаться своим временем. Но я слишком малодушен и не способен к подобным решительным шагам. Крепостное право, видимо, на таких и держалось...»

Воду я натаскал довольно быстро и даже не слишком устал. Тело, казалось, пело от любого движения, мышцы радостно отзывались на физическую активность, словно давно ждали такой нагрузки. Я с удовольствием вдыхал полной грудью воздух, пахнущий хвоей, а легкий ветерок, пробегающий между сосен, приносил прохладу, которая приятно освежала.

С колкой дров пришлось повозиться — вроде такое простое дело, когда рассуждаешь теоретически, но стоит начать и сразу понимаешь, что в реальности даже самое простое действие очень сложно. Особенно когда выносливости и дыхалки нет, руки кривые и явно растут не из плеч...

«Это будет долгий путь... и не каждый сможет пройти его до конца, оставшись с полным набором конечностей, дарованных нам природой...» — подумал я, промахнувшись мимо полешка в первый раз.

Постепенно процесс пошел как полагается, и я смог мыслить на отвлеченные темы. «Получается, рубка дров — очень полезное занятие: тренируется выносливость, точность и координация движений, умение дозированно применять физические усилия... И, как учит фильм «Укрощение строптивого», позволяет забыть о низменных инстинктах. Наверное, поэтому я могу так спокойно рубить дрова и даже не помышлять о подглядывании за девочками, которые мылись в строении неподалеку.»

«Да, а по поводу обретения свободы и побега в леса, это я, конечно, слишком эмоционально рассуждал, и если подумать спокойно: при данном развитии общества, свобода личности невозможна в принципе, к сожалению. Как ни крути, придется ради удовлетворения базовых физиологических потребностей отдавать обществу часть своего времени, энергии и делать что-то против своей воли. Но со временем... гм, этого времени будет требоваться все меньше и меньше, зато больше времени будет оставаться на все остальное... А вот на что? Еще больше времени смотреть аниме и сидеть в интернете? Какой хороший вопрос! Есть о чем подумать... Можно, конечно, уйти в леса или еще лучше лечь под финиковую пальму в теплой стране прямо сейчас, но чем я тогда буду лучше обезьяны?! Вот так — куда ни кинь, всюду клин... О! Это полено как раз клином и надо...»

— Семен. Семен! Хватит уже! Ишь разошелся — прямо не остановить! — голос Ольги Дмитриевны вывел меня из трудового азарта и вернул в реальный мир. Её тон был шутливым, в глазах читалась легкая насмешка.

— Сейчас девочки заканчивают уже, и можешь ты заходить. А потом, благоухая чистым тельцем, на крыльях любви порхать в музыкальный клуб! Опаздывать на встречу к девушке нехорошо! — она подмигнула, и я почувствовал, как щеки предательски заливаются краской.