Я вошёл в неё осторожно, чувствуя, как её тело принимает меня. В этот миг я понял, что происходящее между нами — не просто близость тел. Это было слияние душ, переплетение чувств, высшая точка нашей взаимной любви. Я словно переступил порог иного мира, сотканного из ощущений, каждое из которых было для меня новым, неизведанным, волнующим. Казалось, этот момент единения продлится вечно...

Впрочем, телесная природа вскоре напомнила о себе. Грёзы о слиянии душ уступили место земным ощущениям, и всё завершилось довольно обыденно, не принеся того калейдоскопа ощущений, на который я рассчитывал.

Девушки, казалось, не придали значения столь скорому завершению близости. Лишь на короткое время они переключили внимание друг на друга, давая мне возможность перевести дух. Но вскоре их нежные прикосновения вновь разожгли во мне пламя желания. Надев ещё один ультратонкий "Sagami Original", я снова погрузился в сладостный омут чувственных ощущений. Соперничество между Алисой и Мику, заметное прежде, теперь полностью исчезло. Они больше не делили меня, а безраздельно принадлежали друг другу и мне, одаривая меня лаской и нежностью. В этот момент, когда наши тела двигались в едином ритме, я чувствовал, как моё сердце бьётся в унисон с их дыханием, как каждый вздох, каждый взгляд, каждое прикосновение становятся частью этой ночи, полной взаимного притяжения, где мы втроём образовывали одно неразрывное целое, плывущее в безбрежном океане чувств и желаний.

Эпилог

Я резко ощутил, что проваливаюсь в бездну. Мгновение назад я был в музыкальном клубе, где мы с Алисой и Мику, изрядно уставшие после ночи любви, нежились в объятиях друг друга. Но внезапно всё вокруг померкло. Последнее, что я запомнил, — это нежный, рассветный свет, пробивающийся сквозь панорамное окно, и сонные, но счастливые лица девушек. А затем — абсолютная пустота.

Теперь же я оказался в странном, непонятном месте. Пространство вокруг заполняла серая, туманная пелена, в которой то и дело возникали и исчезали какие-то неясные, зыбкие тени. Словно я попал внутрь старого, плохо настроенного телевизора, где вместо изображения — лишь мерцающие, беспорядочные помехи. Я не испытывал абсолютно никаких ощущений, будто в одночасье лишился всех чувств. Я даже не ощущал собственного тела — лишь сознание, беспомощно парящее в этой гнетущей серой мгле.

Внезапно из тумана, словно призрак, появилась фигура — девушка-кошка. Она выглядела безупречно: алое платьице, пушистые ушки, игривый хвостик и эти глаза… Огромные, светящиеся, бездонные, в которых, казалось, можно было легко утонуть.

— Рада тебя видеть вновь, — сказала она, мило улыбаясь. — Ну что ж, ты научился всему, чему должен был. Смог влюбить в себя не одну, а две девушки. Так что ты превзошёл все мои ожидания. А если учесть ещё и Ульяну, то три. И это не считая меня!

Кошко-девочка хихикнула, прикрыв рот ладошкой, словно смущённая озорница.

Я молча смотрел на неё, не до конца понимая, о чём она говорит. В голове царил такой же туман, как и вокруг. Я отчаянно пытался хоть что-то вспомнить, но память, словно назло, отказывалась повиноваться.

В ушах стоял звон, а перед глазами всё плыло. Картины недавнего прошлого — жаркие объятия, страстные поцелуи, сладостные стоны — всё смешалось в какой-то невообразимый, пёстрый калейдоскоп. Только что я был там, в уютной комнате музыкального клуба, окружённый теплом и заботой двух любимых девушек, а теперь...

Но постепенно, словно утренний туман рассеивается под лучами восходящего солнца, ко мне начала возвращаться память. Я вспомнил свою прежнюю жизнь, унылую и однообразную, полную бесцельно прожитых дней и бессонных ночей, проведённых за экраном компьютера. Вспомнил свою захламлённую квартирку, паука Спинозу, горы упаковок из-под лапши быстрого приготовления. Вспомнил и то, как оказался здесь, в этом странном лагере, полном красивых девушек и невероятных событий.

Теперь я, наконец, понял, кто стоит передо мной. И её слова, которые ещё недавно казались бессмысленным бредом, обрели пугающий смысл.

— Неужели на этом всё? — отчаянно выкрикнул я, осознав всю тяжесть ситуации. — Я больше никогда не увижу Мику, Алису, Ульяну? Это был лишь мой недолгий сон? Сейчас я проснусь у себя дома, и всё? А потом со временем я даже забуду содержание сна? Как это обычно бывает...

Страх и отчаяние ледяной волной захлестнули меня. Я был готов на всё, лишь бы не потерять то, что стало мне так дорого. Не потерять своих любимых, ставших уже по-настоящему родными и близкими подруг.

— Всё когда-то заканчивается, — мягко сказала кошко-девочка. — Одно заканчивается, начинается другое. Как ты сам говорил недавно. В этом и состоит жизнь. Ты можешь снова вернуться в этот лагерь, если считаешь, что ещё не готов к своей новой жизни, там, на планете "Грунт". Я не говорю "вернуться к реальности", потому что реально лишь то, что мы считаем реальным. Для тебя ещё недавно реальность была совсем другой, а теперь ты понимаешь, что она больше похожа на сон, а настоящая реальность... она там — ждёт тебя в твоей захламлённой квартирке. И за её стенами, где раскинулся огромный мир со всеми его возможностями.

Она многозначительно замолчала, внимательно глядя на меня, затем продолжила:

— Мику, Алиса, Ульяна — они где-то там, в том мире, ты можешь их найти. Вы сможете прожить отпущенный вам срок так же вместе. Сейчас они тоже, как и ты, делают свой выбор: как им поступить — жить дальше в уютном мирке лагеря "Совёнок" со всеми его ограничениями и условностями или вернуться в свои настоящие тела, в материальный мир. Снова погрузиться в грубую материю, где вы пребывали до того, как попасть сюда, в ноосферу. Что выбираешь ты? Новую неделю в тепличных условиях или ты готов идти и добывать своё настоящее счастье своими силами, расти и развиваться, возвышаясь над собой, преодолевая сложности и преграды?

— Я же уже делал свой выбор? — растерянно пробормотал я. — И каждый раз возвращался снова в наш лагерь?

— О да, — подтвердила кошко-девочка. — Ты долго не мог выполнить наш уговор и соблазнить какую-нибудь прелестную девушку. В последнее время у тебя стало получаться, но ты по-прежнему боялся большого мира. И раз за разом выбирал остаться.

— Скажи, — я с трудом подбирал слова, — а почему вообще ты решила мне помочь? Вырвала меня из моего привычного унылого мирка и отправила... гм... на это санаторно-курортное лечение?

Кошко-девочка улыбнулась, и в её бездонных глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Ну вот представь, идёшь ты по лесу и вдруг видишь потерянного, одинокого котёнка, всего такого грязного, обтрёпанного и замызганного. И он смотрит на тебя умильными глазёнками, приоткрывает крошечную пасть с острыми, как иголочки, зубками и жалобно мяукает, потому что ему голодно, холодно, одиноко и тоскливо в этом большом, неприветливом мире. И ты понимаешь, что без тебя он просто пропадёт. Что бы ты сделал?

— Понятно, — криво усмехнулся я. — Так, значит, я беспризорный котёнок?

— Причём котёнок какого-нибудь снежного барса, — она улыбнулась ещё шире. — И сейчас самое время его выпускать на волю, в дикую природу. И хоть это и жестокая среда по сравнению с уютным домом лесника, но он был рождён не для того, чтобы сидеть в четырёх стенах. Он пришёл в этот мир совсем для другого. Согласен?