Письмо, написанное в апреле 1923 года Гитлеру одним из его бывших товарищей по штабу полка, является символическим для возрастания успеха Гитлера: "Мой дорогой Гитлер, каждый, у кого была возможность последовать за тобой с основания движения до сего дня, не может скрыть восхищения твоим характером… Ты достиг того, чего не мог достичь никакой другой человек в Германии, и мы, твои фронтовые товарищи, готовы служить твоей воле. Тысячи тысяч людей ощущают то же самое". Гитлер разделял с ветераном, написавшим ему в сильно гиперболизированном тоне, ощущение того, как много поддержки у него есть среди населения Германии. Так что в ноябре 1923 года он почувствовал себя настолько уверенным в поддержке, что он решил – момент для coup d'etat созрел.

Воодушевлённый маршем Муссолини на Рим, Гитлер запланировал марш на Берлин, который начался от одного из пивных залов Мюнхена 9 ноября 1923 года. К путчу Гитлера присоединился Эрих фон Людендорф, третий по значимости человек во власти Германии во второй половине войны. По случайному совпадению Алоиз Шнельдорфер был в Мюнхене по своим делам в день предпринятой Гитлером попытки путча. В то время Шнельдорфер мало что знал о политических целях Гитлера. Тем не менее, он предполагал присоединиться к Гитлеру во время его марша, когда услышал, что его бывший товарищ по штабу полка пытается захватить власть в городе. Так что он стал ждать на площади перед Городским Залом Мюнхена прибытия марша Гитлера. Однако, когда Гитлер прибыл на площадь, Шнельдорфер изменил своё мнение о ефрейторе Гитлере и своём плане присоединиться к нему, когда он увидел Людендорфа, которого презирал. Шнельдорфер решил, что от политического движения, поддерживаемого Людендорфом, нельзя ожидать ничего хорошего, и просто ушёл, чтобы никогда не вступать в нацистскую партию.

Через несколько минут после принятия Шнельдорфером решения держаться подальше от своего былого товарища по войне, марш Гитлера на Берлин превратился в фарс. Он окончился после всего лишь нескольких сотен метров, когда баварская полиция – которой командовал барон Михаэль фон Годин, брат бывшего командира полка Гитлера, наградившего Гитлера Железным Крестом 1‑й степени, – открыла огонь по Гитлеру и его сторонникам чрезвычайно близко к тому месту, где Гитлер стоял на Одеонплатц в 1914 году при начале войны. Несколько нацистов было убито, а множество заговорщиков, включая Эриха Людендорфа, было арестовано. Самого Гитлера арестовали на следующий день.

***

Во время суда над ним Гитлер максимально использовал свою службу во время войны. Он использовал зал суда в Мюнхене, в котором шли судебные разбирательства по обвинению его, как трибуну, чтобы рассказать миру о том, насколько опасной была его служба и как Первая мировая война дала рождение национал-социализму. В конце процесса приговор Гитлеру был мягким, только пять лет заключения, из которых последние четыре с половиной года были условными. Когда Макса Амана в конце концов также допрашивали о его вовлечении в путч, он заявил, что был аполитичным бизнесменом и отделался лишь штрафом в 100 золотых марок, или десятидневным заключением за "незаконное присвоение официальной власти".

Наряду с тем, что Гитлер получил поразительно мягкий тюремный срок за свою попытку свергнуть Веймарское правительство, а баварские государственные институты и Баварская Народная партия (которая возглавляла правительство Баварии с 1920 до 1933 года) включали лиц, которые без энтузиазма приняли современную демократию и временами были открыто враждебны к ней, верно также и то, что полиция Баварии была единственной властью германского государства, стрелявшей по Гитлеру, и то, что нацистская партия была объявлена вне закона после провала переворота. Несмотря на то, что власти Баварии были склонны гораздо сильнее давить на левых радикалов, чем на радикалов с другого конца политического спектра, в конечном счете, последующие баварские правительства успешно встретили вызовы, поставленные перед Веймарской республикой как радикальными левыми, так и радикальными правыми между 1918 и 1933 годами.

В результате вовлечения в путч Гитлера Карл Остберг, например, вынужден был в начале 1924 года оставить свою должность в полиции Мюнхена. Тем временем Артур Родль, которого впоследствии наградят "Орденом Крови" (высшим отличием партии нацистов) за его роль в событиях 9 ноября 1923 года, вынужден был покинуть армию. Даже те люди в Баварской Народной партии, которые не полностью принимали Веймарскую республику, склонны были мечтать о Баварии, возглавляемой кронпринцем Руппрехтом в традиционной для довоенной Баварии реформистской политике, а не о государстве, которым правит Гитлер. Вместо объединения сил с нацистской партией Баварская Народная партия решила, что предпочтительнее сформировать коалицию в Баварии с либерально-консервативной Немецкой Народной партией Густава Штреземана, лауреата Нобелевской премии мира и защитника Веймарской республики. Более того, после освобождения Гитлера из тюрьмы в 1925 году правительство Баварии издало запрет на его публичные выступления, который действовал до 1927 года. После того, как вначале широко распространённая поддержка левого центра после революции исчезла в Баварии, среди баварского электората произошло смещение к правому центру, а не к крайне правым.

***

Когда Гитлер отбывал свой срок заключения в крепости Ландсберг, недалеко от того места, где он проходил своё обучение осенью 1914 года, его посетил Эрнст Шмидт, который со времени переезда в баварскую сельскую местность в 1922 году больше не видел Гитлера так часто, как прежде. Примерно во время своего визита Шмидт завершил своё политическое путешествие в сторону от социализма и социал-демократии к национал-социализму. Как мы видели, и Гитлер, и Шмидт были одинаково дезориентированы после войны, и их разрывало между перспективами различных версий социализма и национализма.

Однако в то время, как Гитлер полностью принял фашистский социализм в течение месяцев после падения Советской республики и разорвал с конкурирующими политическими идеологиями, политическое будущее Шмидта оставалось открытым гораздо дольше. Только весной 1924 года, когда Гитлер был в заключении, Шмидт наконец покинул социал-демократический профсоюз и основал местное отделение "Народного блока" (Völkischer Block), который стяжал факел национал-социализма в период, когда нацистская партия была вне закона (что длилось с 1923 до 1925 года).

Тем временем в крепости Ландсберг Гитлер уселся писать Mein Kampf. В этой книге он систематизировал свой военный опыт в качестве мифа, лежащего в основании нацистского движения. Он заявил, что проведённые им четыре года на Западном фронте обеспечили его подобными пророчествам откровениями, которые позволят ему увести Германию от травмы поражения, нанесённой не побеждённой на поле боя нации "ноябрьскими преступниками", состоявшими из социалистов, демократов и евреев, к спасению: обновлённой, бесклассовой и сильной Германии.

В последующие годы нацистская пропаганда будет использовать послевоенную историю людей полка Листа по схемам, очерченным в Mein Kampf: а именно, как историю сплочённой и героической группы ветеранов, поддерживавших Гитлера. Заявлялось, что опыт войны в полку Гитлера дал всем ветеранам 16‑го запасного пехотного полка те же откровения, что и ефрейтору Гитлеру, и что он, таким образом, был типичным продуктом своего полка. Этот миф поразительным образом стойко держится до настоящего времени.

В Mein Kampf Гитлер использовал свой опыт Первой мировой войны в качестве призыва к основанию нового Германского Рейха, который будет существовать тысячу лет: "В предстоящие тысячу лет никто не посмеет говорить о героизме, не вспоминая об армии Германии в мировой войне. И тогда из неясного прошлого возникнет бессмертное видение тех сплочённых рядов стальных шлемов, что никогда не отступали и никогда не колебались. И пока будут жить немцы, они будут горды вспоминать о том, что те люди были сынами своих предков". Mein Kampf во многих смыслах является "романом воспитания" (Bildungsroman^[20]) Гитлера. Опыт Первой мировой войны и уроки, извлечённые им из него, стали Альфой и Омегой национал-социализма. Написанная ужасной, почти невнятной прозой, эта книга, тем не менее, даёт несколько больше, чем просто перечень его убеждений, обид и предрассудков. Если извлечь из неё суть, этот его "перечень причин", почему Германия проиграла войну, сводится к следующему: