В Нью-Йорке меня ожидало и приятное. Я узнала, что здесь всегда можно купить грамзаписи русских и советских опер, вокальных циклов, эстрадных программ. Несколько раз попались на глаза, как, впрочем, и в других крупных городах Штатов, мои записи в отличном оформлении. Подумала: значит, приезжала сюда не зря, и моя песня нужна Америке.
В Вашингтоне едва я вошла в холл отеля, как услышала знакомые и дорогие сердцу мелодии – из репродукторов звучали песни русских и советских композиторов. В столице США меня ждали еще две новости: открылся, к радости книголюбов, огромный магазин советской книги, а в Национальной галерее экспонировались картины старых мастеров из коллекции Эрмитажа и Русского музея. Знаменитые полотна показывали затем е Лос-Анджелесе, Хьюстоне, Детройте и Нью-Йорке. Интерес к ним был небывалый – тысяча посетителей в час.
Вашингтон не произвел на меня того впечатления, как в первый раз. Мне он показался более унылым и серым, чем раньше.
Сан-Франциско удивил меня в этот приезд поборами. Проехал по мостам через прибрежную бухту или залив – плати! Поднялся на Русский холм, чтобы с него обозреть главную достопримечательность города – красавец мост через пролив Золотые Ворота, – снова плати! Между прочим, именно с этого моста с высоты почти 250 футов немало бросается людей, решивших расстаться с жизнью.
– Сан-Франциско при всей красоте и респектабельности занимает первое место среди городов США по ежегодному количеству самоубийств, – объясняла миловидная девушка-гид. – Средний возраст самоубийц не превышает 30 лет.
– Почему в этом возрасте американцы решают по кончить с собой?
– Не знаю.
– Возможно, от разочарования жизнью?
– Я не занимаюсь исследованиями в подобной сфере. Знаю только, что эти люди слабы духом.
– А почему бы не поставить заградительную решетку вдоль перил моста?
– Это дорогое удовольствие для властей.
– Какой же выход?
– Никакого. Кто хочет, тот пускай прыгает.
– И много таких желающих?
– Больше ста человек в год.
Подходя к середине моста, увидела кучку репортеров, жаждущих очередной сенсации. В ясные погожие дни они проводят на мосту долгие часы в ожидании жертвы. Один из журналистов, узнав меня, подошел, осведомился о ближайших планах и в конце интервью спросил, понравился ли мне «лучезарный Фриско».
– Город, конечно, красив, но в нем опасно проживать. Сан-Франциско стоит на первом месте по числу жителей, пострадавших от преступников. Нападению бандитов и хулиганов подвергается ежегодно 70 человек из каждой тысячи жителей.
– Откуда вы это взяли?
– Из «Нью-Йорк тайме», где были опубликованы данные министерства юстиции США.
Мой ответ, видимо, оказался неожиданным для репортера, он медленно направил своп стопы к коллегам, позабыв даже попрощаться. А я продолжала думать о той ситуации, которая сложилась в Америке: на городских окраинах люди каждый день в течение долгих часов вынуждены просиживать дома из-за страха перед бандитами и хулиганами, запираясь с наступлением сумерек. Преступность превратилась в неизлечимую болезнь.
Из памятником старины особенно запомнился мне небольшой особнячок в Филадельфии под названием «Зал независимости». В нем Джордж Вашингтон был назначен командующим американскими войсками, сражающимися за независимость народа. Показали нам и дом великого американского ученого и государственного деятеля Бенджамина Франклина, основавшего первый в Америке журнал. В Филадельфии есть также музей живописи, считающийся па континенте одним из лучших, – он оо-ладает отличными коллекциями картин старых мастеров. В его залах выставлена и модернистская абстрактная живопись. Очевидно, она уже не вызывает никакого интереса – перед бесформенными кляксами на полотне и бумаге никого не было.
На нашу долю во время гастролей по Америке выпало много встреч и бесед с представителями искусства, литературы, общественными и политическими деятелями. Высказывались различные точки зрения на проблемы культуры, вопросы интерпретации песни, поиск новых форм исполнительства. Моих собеседников интересовало, как удается сохранить советской песне народные традиции, какие новые течения и направления существуют в современной эстраде. Расспрашивали о поэзии, высоко оценивали мастеров советского балета, тепло отзывались о наших космонавтах. Да разве все запомнишь! Но главное, что оставляет след на всю жизнь, – это сами люди. Те, кому дорог мир на земле. И таких в США немало. Я убедилась: рядовые американцы заинтересованы в налаживании контактов между двумя народами, в поисках путей ограничения стратегических вооружений, в расширении торговли и культурном обмене. Это подтверждалось и данными опросов, проведенными различными организациями, в том числе службой Харриса, службой Кэддела, фондом Кеттеринга и другими. Строго научные результаты опросов отражали решительную поддержку политики разрядки. Они подтверждали, что подавляющее большинство считает взаимное сокращение вооружений, воплощенное в соглашении об ограничении стратегических вооружений, одним из путей разрядки напряженных отношений между нашими странами…
В 1982 году я вновь оказалась за океаном. И с удовольствием отметила, что интерес к нам, советским людям, со стороны широких слоев трудящихся Америки с годами не уменьшился.
Какова же была социальная и политическая атмосфера в США в то время?
Едва я очутилась в нью-йоркском аэропорту «Ла-Гардия», как стала очевидцем забастовки 11 тысяч авиадиспетчеров. Они решились на забастовку лишь после того, как власти категорически отказались продолжить переговоры о заключении нового трудового контракта, рассмотреть справедливые требования улучшения условий труда, повышения безопасности полетов. В удушающе изнуряющий жаре они безостановочно маршировали мрачной вереницей с плакатами в руках. Но… федеральная комиссия по трудовым отношениям приняла решение распустить непокорный профсоюз. Авиадиспетчеров вышвырнули на улицу, им отказали в пособиях по безработице, помощи по другим социальным вопросам. Предприниматели, компании не брали их на работу – ведь они «смутьяны»! Такова «свобода» профсоюзов по-американски.
Заметно возросла и преступность. Президент США Рейган в послании конгрессу писал: «Страх перед насилием навис над большинством американцев… Каждая третья семья стала жертвой преступности». Я убедилась, что это хроническое заболевание с каждым годом прогрессирует. Президент был вынужден назвать потрясающую цифру – за год убито 22 000 (!) американцев. По данным ФБР, число преступлений в США перевалило за 13 миллионов. Вот почему, выступая в штате Канзас, Рейган признал, что «мы не можем добиться, чтобы граждане могли спокойно совершить вечернюю прогулку по парку». В каком бы городе штатов я ни была, меня всюду предупреждали, чтобы воздерживалась от вечерних прогулок. И оснований на то более чем достаточно. Криминальная статистика сообщает такие данные: убийство происходит каждые 23 минуты, изнасилование – каждые 6 минут, вооруженное ограбление – 58 секунд. Угроза для жизни американца все возрастает. Марафон преступности в стране перешел в непрерывный спринт, стал повсеместным. В США уже мало кто вспоминает, что конституция" страны провозглашает личную неприкосновенность граждан (статья IV), ибо эта статья, как, впрочем, и многие другие, ничем не гарантируется. Так что гражданин США фактически сам должен изворачиваться, чтобы спасти жизнь от насилия со стороны соотечественников.
Исполнительный директор Национального совета за ответственную политику в области огнестрельного оружия Д. Стайнберг признал, что оружие имеется у каждого американца. Оружие действительно продавалось любому, имеющему хотя бы водительские права. Можно купить револьвер и «по почте», прислав в магазин стоимость «товара». Американцы стали настоящими жертвами фабрикантов оружия. Это доказано всем XX столетием, на протяжении которого было застрелено 800 тысяч американцев, на двести пятьдесят тысяч больше, чем США потеряли во всех войнах, которые они вели.
