Мы уехали той же ночью. Дочь, конечно, была расстроена из-за переезда, но я объяснила ей, что это необходимо для нашей безопасности и нашего спокойствия. Она доверяла мне и знала, что я всегда принимаю правильные решения.

В новом городе мы в очередной раз начали свою новую страницу в нашей жизни. Я нашла работу, дочь пошла в новую школу. Андрей остался с нами, и наши отношения стали еще ближе. Я чувствовала, что наконец-то могу быть спокойна и счастлива. За исключением того, что Андрея я не воспринимала как мужчину. Да и к тому же прошлое все ещё маячило где-то на горизонте, напоминая о себе каждый раз, когда я видела незнакомого человека на улице.

Прошло несколько месяцев. Мы обжились в новом доме, привыкли к новому ритму жизни. Я даже начала посещать курсы рисования, о которых давно мечтала. Дочь нашла новых друзей, и её глаза снова засияли. Андрей стал мне настоящей опорой, другом и, возможно, чем-то большим.

Однажды вечером, возвращаясь с работы, я заметила знакомую фигуру. Сердце ухнуло в пятки. ОН. Я бросилась бежать, но было поздно. Он перехватил меня, схватил за руку и прошипел:

— Я наконец-то нашёл тебя сам. Прошу тебя: давай поговорим! Я так больше не могу. Я хочу спокойствия и тишины, но ты всё усугубляешь! Ты хоть понимаешь, что раз за разом, убегая от меня, ты подвергаешь себя и нашу дочь опасности, которая может прилететь из моего прошлого?

Я не хотела этого слышать и поэтому вырвалась из его рук и побежала домой, захлебываясь в слезах то ли от ужаса, то ли от нахлынувших чувств к Роме, которые я так старательно пыталась заткнуть куда подальше, а может от понимания того, что он прав в своих словах. Андрей и дочь ждали меня. Я рассказала им всё. Мы понимали, что бежать больше некуда. Пришло время либо дать отпор, либо уже сдаться.

Андрей, подумав какое-то время, сказал:

— Мы не позволим ему разрушить нашу жизнь. Мы будем бороться. Вы уже привыкли к своей этой жизни, в которой вы сейчас живёте.

И я знала, что он прав. Надо как-то успокоиться. Пусть мы — семья, пусть не как жена и муж, но всё-таки. И мы будем защищать друг друга до конца. Но…

Андрей обнял меня, стараясь успокоить дрожь. Дочь, хоть и напуганная, смотрела на нас с решимостью в глазах, явно что-то желая сказать, но не стала ничего говорить. Мы закрыли все окна и двери, проверили замки. Страх витал в воздухе, но вместе с ним крепла и уверенность, что мы справимся.

Ночь прошла в тревоге. Мы дежурили по очереди, прислушиваясь к каждому шороху.

В один из вечеров, когда мы ужинали, раздался громкий стук в дверь. Мы замерли, переглянулись. Андрей встал и, сжимая в руке кухонный нож, пошел открывать. Я и дочь последовали за ним, готовые к определённой схватке.

На пороге стоял Рома. Его глаза горели злобой и ещё непонятно какими эмоциями. Но на этот раз мы не убежали. Мы были готовы. Мы едины. И мы будем защищать друг друга: я и Андрей.

Мой так сказать сожитель резко распахнул дверь. Злобный оскал скривил лицо моего преследователя. Рома попытался ворваться в дом, но Андрей оттолкнул его, выставив вперед нож. Завязалась отчаянная борьба. Я в этот момент испугалась, что всё закончиться плохо. Мой страх меня окутал моё тело полностью.

Я подскочила, схватила сковороду, и хотела ударить нападавшего по голове. Но меня остановила дочь.

— Мам, я хочу с папой жить! Мне надоело бегать и жить под чужими документами! — услышала я её слова.

Я замерла за сковородой в руках. Мужчины тоже перестали драться. И тут в моей голове всё встало на свои места.

Но Андрей в этот момент воспользовался замешательством врага и вытолкнул его за порог, захлопнув дверь и задвинули засов. Преследователь яростно колотил в дверь, выкрикивая просьбы о том, чтобы спокойно встретиться и поговорить всем, абсолютно всем вместе обо всем.

Но в первую очередь я должна в данный момент поговорить со своей дочерью, с моей и Ромы дочерью.

Я опустила сковороду на стол. В голове пульсировала только одна мысль: как такое возможно? Как ребёнок может желать жить с человеком, который только что пытался ворваться в наш дом, которого она почти не знала и уже наверняка не помнит его толком.

Андрей присел на корточки перед моей дочерью.

— Милая, ты же знаешь, я люблю тебя больше всего на свете, как родную дочь. Разве ты не видишь, что этот человек опасен?

Дочь упрямо покачала головой.

— Нет, мама говорит, что он плохой. Что он вечно кричит и злиться. А он спокойный. Он обещал, что мы будем гулять в парке и есть мороженое. Он познакомит меня с Родионом, с моим братом и бабушкой.

Я почувствовала, как внутри все обрывается. Мои слова, мои попытки защитить её от правды, обернулись против меня. Я создала образ монстра, чтобы оградить её хоть на какое-то время от выяснения наших отношений, а в итоге она предпочла ему иллюзию спокойствия.

— Доченька, не всё то золото, что блестит, — тихо произнесла я, опускаясь рядом с Андреем. — Иногда самые страшные вещи прячутся за красивыми словами и обещаниями. Он предал меня однажды! Я не хочу больше понимать, что он снова может нас предать, уже нас двоих. Мы теперь с тобой вдвоём.

— Мама, ты слишком сильно себя накрутила. Вспомни, каким он был, когда вы познакомились! Он такой же. А злиться он на то, что ты бегаешь от него, ещё и меня скрывая. Ты должна сама это понимать!

Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Слова дочери прозвучали как смачная пощёчина. Неужели я так и не смогла донести до неё свою правду, запутавшись в собственных страхах и недомолвках?

— Милая, ты не понимаешь, всё не так просто. Он умеет казаться хорошим, но это лишь маска. Внутри он совсем другой, поверь мне, — попыталась объяснить я, но в её глазах читалось лишь недоверие и обида.

Андрей обнял дочь за плечи.

— Послушай маму, она права. Этот человек причинил ей много боли, и он может причинить боль и тебе. Мы любим тебя и никогда не позволим, чтобы с тобой что-то случилось.

В этот момент в глазах дочери мелькнуло сомнение. Я увидела, как она борется с собой, пытаясь понять, кому верить. Моё сердце сжалось от боли и веры в то, что дочь будет на моей стороне. Возможно, еще не всё потеряно. Возможно, я смогу достучаться до неё, если буду честна и откровенна.

— Хоть вы двое и пытаетесь меня отговорить, но, мам, я хочу в свой родной город! Я устала снова и снова знакомиться с новыми местами и людьми. Я хочу понимать то, что всё останется постоянным. Если ты не хочешь уже давно общаться с моим отцом, то этого хочу я! Я хочу, чтобы он был в моей жизни! Пожалуйста! Поехали домой!

— У меня там нет уже дома! К родителям я не могу вернуться. А там, где мы с тобой жили — это дом твоего отца… — смущённо ответила я.

— Ты устроишься на работу и будешь снимать квартиру, — уверенно ответила дочь.

— А где, по-твоему, мы должны жить до тех пор, пока я смогу найти работу и начать снимать нам жильё? Ася, тебе уже десять лет, но все прелести взрослой жизни ты не осознаешь! Всё не так просто, как тебе кажется!

— Мы можем пожить у папы!

— Дочь!

— Мама! Если ты не согласишься со мной, то я сама позвоню папе и попрошу забрать его меня к себе! Но уже без тебя!

Вот так удар со стороны дочери!

Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Слова Аси прозвучали как приговор. Неужели все мои усилия защитить её от этого человека были напрасны? Неужели она готова променять меня на призрачную надежду обрести отца, которого никогда не знала? Да и я сама, дура! Пользуюсь своей дочерью как прикрытием, не осознавая, что это прикрытие страдает ещё больше, чем я. Идиотка я!

Андрей крепче сжал её плечи, пытаясь поддержать. Я видела в его глазах ту же боль и растерянность, что и в своих. Мы оба хотели одного — чтобы Ася была счастлива и в безопасности. Но как этого добиться, если она сама тянется к опасности? Да, у меня сразу же возникает вопрос: существует ли сейчас эта самая опасность, которую я сама боюсь?

— Ася, пойми, я не хочу лишать тебя общения с отцом. Просто я боюсь за тебя. Я знаю его, и я знаю, на что он способен. Знаю его проблемы в жизни. Дай мне время, дай мне шанс доказать тебе, что я права.