15) Есть предание, что Апостол Иоанн в глубокой старости го-

ворил только четыре слова: «дети, любите друг друга». Думали, что

он впал в детство, а насколько важнее, несравнимо важнее только

эти четыре слова всего, что теперь говорят, пишут и печатают люди.

16) Гадание и просительная молитва одно и то же.

17) Нет ничего хуже оглядывания на свое приближение к со-

вершенству. Попробуй идти и думать о том, сколько осталось.

Сейчас покажется трудно. То же и с движением к совершенству.

18) Говорят: как же быть с убийцами, грабителями? Вся труд-

ность ответа от того, что предполагаются какие-то особенные

люди, обязанные и имеющие право противодействовать преступ-

лениям. Как быть с морозом, с бурями? Никак: делать свое дело, а не думать, что имеешь средства остановить морозы, бури. Де-

лай свое дело. Исправляй своего преступника — себя.

19) Какое странное и верное слово: что муж и жена (если они

живут духовно) не двое, а одно существо.

20) Все, представляющееся бесконечным, все иллюзорно. Дей-

ствительно существует только то, к чему не может быть приме-

нимо понятие большего и меньшего.

21) Неследование закону непротивления пагубно тем, что

уничтожает ту одну религию, которую исповедуют люди христи-

анского мира.

20янв. 1908. Я. П.

Записать:

1) Основа жизни — сознание своего существования не того, каким я себя застаю, а того, что я есмь, что только одно это я

действительно есть. Все остальное кажется. Только такое же я в

341

других существах сознается мною существующим тогда, когда я

освобождаю свое я от того, что заслоняет его, — и я сознаю, че-

рез любовь, других людей собою.

2) Хороша старость еще тем, что знаешь, что наверное не

доживешь до последствий своих дел (впрочем, это и для всех при

сознании смерти). Так что для оценки людской и всем, но уже

особенно старику, не стоит ничего делать.

3) Всякое рассуждение о происхождении чего-нибудь во вре-

мени — нелепо. Прежде — то, еще прежде — то, еще прежде —

туманные пятна. Ну, а прежде туманных пятен?...

Кроме того, если были туманные пятна, то для кого они были?

То же и с Богом творцом. А потому понятны рассуждения архи-

ерея о том, чем упражнялся Бог до сотворения мира?

4) Признавать учение Христа и допускать насилие — вроде

того, что признавать возможность доброй жизни при распрост-

ранении пьянства.

5) Главное заблуждение людей науки в том, что они думают, что существует мир, а не я, не сознание человека.

6) Люди, считающие себя религиозными,—нерелигиозны, уче-

ными — неучены, добрыми — недобры, утонченными — неутон-

ченны.

7) Нельзя достаточно радоваться осуждению, обвинению, кле-

вете, которую не можешь опровергнуть. — Ничто так не возвраща-

ет к истинной жизни для своей души, для Бога, к жизни в любви.

8) Гораздо более возмутительная несправедливость была бы

в том, если бы, как думают ученые люди, человек мог бы не знать

смысла жизни и своего руководства в ней без требующего досуга

изучения сложных и трудных наук, чем то, что у одного милли-

оны, а у другого нет сапог.

9) Признавая жизнь в себе, изучаешь и улучшаешь доступно-

го и известного себе себя; признавая же жизнь в мире, изучаешь

и улучшаешь недоступную и неизвестную тебе жизнь мира.

10) Религиозная и научная деятельность несовместимы. При

занятии одной из двух пренебрегаешь другой.

11) Простота — необходимое условие и признак истины.

31 янв. 1908. Я. П.

Надо выписать кое-что из записных книжечек, а теперь запи-

шу две вещи, думанные нынче ночью:

1) То, что я начинаю испытывать, — как Христос говорит: —

иногда будете видеть, а иногда не будете видеть меня, — испы-

342

тывать какую-то странную радостную свободу от своего тела, чув-

ствую только свою жизнь, свое духовное существо, — какое-то

равнодушие ко всему временному и спокойное, твердое созна-

ние истинности своего существования. Впрочем, сказать этого

ясно нельзя, по крайней мере теперь не умею.

2) То же самое, но только с другой стороны: что тела своего

иногда не чувствую, а чувствую жизнь и свою и других существ.

Все не то, не то. — Записать:

1) Источник того, что мы называем сознанием, есть противо-

речие требований нашего духа с требованиями тела —: сознание

нашего несовершенства. У совершенного существа не может быть

сознания.

2) Если бы было одно тело без требований духа, не было бы

сознания тела, не было бы его, а если бы был один дух, то точно

так же не было бы сознания его, не было бы духа.

3) Иногда возникает глупый вопрос: зачем все это? А между

тем, если бы я знал, зачем все это, всего этого не было бы. (Не

то.) Вопрос этот похож на то, что человек делает и спрашивает, зачем он делает. Я живу, так нечего спрашивать: зачем? Если бы

не знал, зачем, то не жил бы. А живешь, так знаешь.

4) Мы — как животные, хотим делать добро тем, кто его де-

лает нам, и зло тем, кто нам делает зло. Как разумные существа, мы должны бы делать обратное. Добро нужнее всего тому, кто

делает нам зло, кто зол. Добро особенно нужно тем, кто делают

не нам, а кому бы то ни было зло.

5) Как бы хорошо и как нужно для жизни не забывать, что зва-

ние человека настолько выше всех возможных человеческих званий, что нельзя не относиться одинаково к Царице и проститутке и т. п.

6) Всегда обещают и ждут за добрые дела награду в будущем, в вечности. Она — награда — и есть в вечности, в настоящем, в

вневременном моменте.

7) Я узнал благо и учение жизни на исходе своей и потому

сам уже не могу воспользоваться этим знанием. И потому нужно, я обязан передать то, что знаю, людям. В первый раз живо почув-

ствовал это обязательство.

8) Пошел было к Соне, чтобы сказать недоброе об Андрее, и

на дороге опомнился: зачем? И, вернувшись, почувствовал но-

вую радость. Я не знаю еще хорошенько радости общения tete а

tete1 с Богом, с одним Богом без людей. А какая это радость!

1 один на один (фр ).

343

9) Если жизнь в совершенствовании, то человек не может быть

хорош никогда. И потому смирение — необходимейшее условие

жизни.

10) Только когда истинно любишь Бога, т. е. всех, и знаешь то

благо, какое дает такая любовь, только тогда можно не злиться на

людей, на дурных людей, а можно, жалея их, истинно любить их.

11) Любовь только тогда дает радость, когда она полная, бо-

жеская, т. е. любишь всех, т. е. любишь Бога, и когда не ждешь за

нее никакой награды ни от Бога, ни от людей, когда никто не зна-

ет про нее. Как только есть хоть один человек, которого не лю-

бишь, или есть забота о том, чтобы тебя похвалили, чтоб тебе

полезна была твоя любовь, так нет блага от любви. (Юродство.) 12) Если знаешь то благо, какое дает любовь, то не можешь

злиться, осуждать человека, лишенного любви, не можешь не жа-

леть его. Только тогда ясно, просто и не может быть иначе, как

то, чтобы не жалеть Николая, Столыпина, Бюлова, Рокфелера

больше, чем нищего, больного.

13) Любить врагов, делать добро делающим нам зло не есть

подвиг, а только естественное влечение человека, понявшего сущ-

ность любви. Делать добро любящим, любить любящих не есть

любовь и не дает свойственное любви особенное, единственное

и величайшее благо. Благо это дает только любовь к людям, де-

лающим нам, вообще делающим зло.