Все это противозаконно!

Где-то в подсознании мечется мысль, что он убийца моего отца, последняя скотина и ходок. А телу хорошо точно так же, как после интервью в ресторане.

Редкая разновидность аффекта.

Ума не приложу, как бы отбивалась, реши это чудовище утянуть меня в какую-нибудь подсобку, но, кажется, разговор о бухгалтере возвращает Вольскому способность думать.

Мы не говорим друг другу ни слова до самой машины. В салоне этот гад занят исключительно своим мобильным телефоном, а стоит остановиться у моего дома, я не оставляю ему шансов.

– Провожать не нужно!

Скидываю пиджак, сразу же толкаю дверцу и на рекордной для каблуков скорости лечу в подъезд.

Что вырвалась и никто меня не преследует, осознаю только под дверью квартиры. На душе почему-то становится тускло. В горле ком. Лишь затяжка на чулках напоминает о коротком сумасшествии в лифте.

– Слушай, а что за такси тебя привезло? – Ира встречает у порога. – Тачка отпад!

Можно только догадываться, как она успела отследить мой приезд и рассмотреть машину.

– Ты хотела сумочку из крокодила? Это была она!

– Очень большая сумочка! – округляет глаза Ира. – И стоит, кстати, дороже твоей квартиры.

– Я не интересовалась ценой. Привезли, к счастью, бесплатно.

– Да какое это счастье, когда на такой машине и бесплатно?! – Подруга как всегда в своем репертуаре.

– Ира, не начинай!

Дико хочется раздеться и в душ.

– Ты хотя бы намекнула, что готова рассчитаться?

– Ира!

– Ножки показала? А спинку? У тебя сзади такие виды! Импотенцию можно лечить.

– Поверь, у этого… крокодила хватает и спин, и ног, и прочего.

Как назло, вспоминается та самая потенция. Горячая, внушительная – от начала ширинки до пуговицы. Гораздо более габаритная, чем у Паши. Рычаг переключения передач, мать его!

– Слушай, ты так говоришь, будто сама с помойки или из дома престарелых!

– В сравнении с некоторыми барышнями я престарелая и слишком обычная. – Перед глазами проносится сцена с галстуком.

Вика так уверенно снимала его с шеи Вольского, так счастливо улыбалась… Как женщина, которой разрешено все. Близкая. Своя.

– Глупая, возраст – это ресурс, а не балласт! – Ира стискивает меня в объятиях.

– В данном случае мне без разницы. – Кладу голову ей на плечо.

Так хорошо, что хоть плачь. Проклятая карусель, похоже, решила окончательно меня ушатать.

– Но на чай можно было и пригласить… Такие сумочки на дороге не валяются!

– Иди ты! – Со смехом отталкиваю ее и тут же осекаюсь.

Лишь сейчас доходит! Совпадений не бывает! Вика целый год жила в Китае. Благодаря ей на портале даже появилась колонка о ресторанах и других развлечениях Пекина.

Раньше я не задавалась вопросом, для чего скряга Ломоносов отправил обозревателя светской хроники в Поднебесную. Очень уж быстро он сориентировался в политике партии. А сейчас вспоминаю интервью Вольского, его рассказ о годе в Китае, и все становится на свои места.

– И с чего это вдруг похоронная мина? – щурится подруга.

– Знаешь, давай не будем ни о сумочках, ни о потенции! – Иду к бару и достаю бутылку шампанского. – У меня юбилей! Редакции! А одно похотливое животное не дало нормально отпраздновать.

– Чувствую, ты все же что-то от меня скрываешь, – тяжело вздыхает Ира, но исполнительно топает на кухню и приносит бокалы.

– Никаких разговоров о мужчинах. Было и прошло! – Стараюсь говорить убедительно, однако профессиональное чутье и то самое намятое место хором подсказывают, что с «прошло» я поторопилась.

Утренний кофе с таблеткой аспирина ударяют по желудку и мозгам, заставляя воскреснуть. Чтобы не схлопотать обезвоживание, вливаю в себя стакан воды и строчу сообщение Ире. Хочу убедиться, что подруга в порядке и не нужно спешить к ней с домашней аптечкой.

Как вскоре выясняется, зря беспокоюсь. Счастливая Тарасова отбивается от меня коротким «Сплю» и через минуту еще одним СМС: «Взяла выходной».

На этом обязанности заботливой подруги считаю выполненными и быстро собираюсь в командировку.

По-хорошему, следовало заняться этим еще вчера – не лечиться шампанским, а готовиться к поездке. Но после эротического массажа от Вольского терапия была важнее.

Несмотря на общую разбитость, эта мысль заставляет улыбнуться. Не прошло и недели после измены мужа, а я уже страдаю из-за ухаживаний другого. Еще недавно не поверила бы, что такое возможно, а сейчас… От случайного взгляда в окно забываю, о чем думала.

– Какого лешего?.. – Я смотрю на гигантскую черную машину, заблокировавшую выезд моей малышке. – Вольский?! Что ты задумал? – спрашиваю сама у себя, закидывая в сумку все, что может пригодиться во время интервью.

Когда выбегаю на улицу, там тихо и спокойно. Не скрипят поржавевшие качели, не видно нашего садовода-энтузиаста тети Гали. Буйные соседи с первого этажа в кои-то веки закрыли окна и не орут на весь двор.

Так и хочется постучать по какому-нибудь дереву. Кажется, я даже знаю, по какому именно.

Заглядываю в окошко к водителю танка:

– И где ваш босс?

– Кира Игоревна? Доброе утро. – Шофер кивает и с самым невозмутимым видом выходит из машины. – Федор, – представляется он, будто у нас впереди общие дела.

– Федор, ваша машина загораживает выезд моей. Можно это как-то исправить?

– Да, конечно, только нужно немного подождать. – Он прячет в карман мобильный.

– Что значит подождать?

– Минут десять. Возможно, меньше.

– Вы сейчас так шутите?

– Нет, что вы? Если хотите, у меня есть для вас кофе! – Федор достает из салона стаканчик и протягивает. – Капучино. На овсяном молоке. Без сахара.

Все как я люблю. Подготовка на совесть.

– У меня через три часа важное интервью, – объясняю, игнорируя кофе и урчание в желудке. – Ваш босс в курсе. Если я буду распивать с вами кофе, интервью может не состояться.

– Прошу прощения, распоряжение Ярослава Борисовича: ждать.

– А не пошел бы ваш Ярослав Борисович к черту со своими распоряжениями?

Никогда не грублю незнакомым людям, но этот – копия начальника. Такой же непрошибаемый.

– Этот вопрос вам лучше задать ему лично. – Федор даже не смеется. Говорит на полном серьезе.

– Уж как-нибудь обойдусь без встреч! Вы сами передайте.

– Хорошо, как прикажете.

– Отлично! – Мы словно вернулись в позапрошлый век. Дворянка и крепостной. – А сейчас приказываю убрать авто в сторону и дать мне выехать!

У какой-нибудь княгини Шереметьевой наверняка получилось бы справиться с чужим холопом. Умели тогда и приказы отдавать, и слушаться. На мою беду, современный холоп даже не рыпается.

– Мне дорожную полицию вызвать? – Знаю, что такого на слабо не возьмешь, поэтому просто предупреждаю.

– Если это необходимо… – пожимает плечами Федор. – Я не против.

– Да что за издевательство!

Времени все меньше. Через полчаса на всех выездах образуются пробки. С такой удачей можно будет забыть о статье: я и к обеду не доберусь до проклятых Шапок.

– Еще раз извиняюсь. Ничем не могу помочь. У меня приказ.

Федор как настоящая скала. Даже жалко, что не все мужчины умеют быть настолько принципиальными. Если бы у моего первого мужа имелась хоть доля такой твердости, вероятно, я бы до сих пор бегала под его фамилией и вместо журналистики растила детей.

– Хорошо. Вы сами напросились! – Одергиваю себя от ненужных мыслей и набираю знакомого инспектора.

Обычный дежурный патруль здесь не поможет – увидят машину, развернутся и уедут. А вот майор, который к тому же должен мне за последнюю звездочку, обязан справиться.

Уверенная в том, что нашла управу на Вольского и его крепостного, я отворачиваюсь к дому и жду. Никандров берет трубку после пятого гудка. Для птицы его полета можно считать – мгновенно. Однако едва начинаю рассказывать, во что вляпалась, как за спиной появляется огромная тень и чья-то загребущая ладонь отбирает телефон.