Слева от нас, в белой рубашке и кожаных наплечниках, скорее декоративных, чем боевых, сидит единственный законный наследник престола Эрэи после смерти Лиры — Арлан.

Когда он замечает меня, то кивает. Руки скрещены на груди, лицо серьёзное, напряжённое.

— Арлан, — приветствую я.

Все замолкают. Я ощущаю, как капитаны прерывают свои разговоры, чтобы прислушаться именно к этому.

Арлан тоже это понимает.

Может, поэтому он лишь молча отвечает на приветствие.

Голоса возвращаются не сразу. Несколько мгновений мы сидим в напряжённой тишине.

Но ещё не все здесь. Нет Дерика, нескольких запоздавших капитанов и… ведьм.

Первая из них появляется в сопровождении воина. Я узнаю её по тому, как быстро Нирида склоняет голову в знак уважения, прежде чем та занимает место на два сиденья левее Арлана.

Значит, это королева-матерь всех ковенов. А её спутник…

Светлые волосы, карие глаза, широкий рот, который, наверное, был бы красивым, если бы он улыбался, но сейчас настолько серьёзен, что я сомневаюсь, знает ли он вообще, что это такое. Он молод, но выглядит старше нас.

Сегодня я видел, как он сражается. Он командовал армиями смертных ведьм.

Вскоре приходят Ева и Одетт.

Последняя бросает на меня взгляд перед тем, как сесть; слишком мимолётный, чтобы назвать это приветствием.

Последним появляется Дерик. Входит вместе со своим лейтенантом, с видом, который совершенно не вписывается в атмосферу собрания. Он говорит, не заботясь о тоне, что-то выговаривает Асгеру, который принимает это с неизменным stoicism. Дерик замолкает только тогда, когда замечает, что Нирида уже поднялась на ноги, ожидая, пока он займёт место.

Хотя прямо перед ним есть достаточно просторное место для него и лейтенанта, он обходит круг по нижнему ряду, проходит перед всеми и усаживается слева, рядом с Одетт.

Зная Дерика и видя его самодовольную ухмылку, я уверен, что это не случайность.

Он сел туда не ради вида.

— Капитаны, капитанши, ведьмы… — начинает Нирида.

Она переоделась после битвы и надела чистые доспехи. Вымыла волосы, на которых больше нет засохшей крови, заплела их в колосок и вплела в косу несколько алых лент, резко контрастирующих с бледностью её прядей. Глаза, подведённые кохлем, повторяют тот же боевой раскрас, что был на ней раньше.

В ней нет ни мягкости, ни нежности.

— Сегодня армии, защищавшие стены Уралура, пали. Осталась только столица королевства, она единственная продолжает сопротивляться нашему вторжению, но когда падёт и она, вся Эрэа обретёт свободу.

Свободу, но не принадлежность нам.

Выбор слов не случаен.

Продолжай в том же духе, Нирида. Я смотрю на неё с гордостью. Был момент, когда мы только начинали всё это, и мы обсуждали возможность, что я буду командовать войсками. В конце концов, у нас обоих были обязательства, схожие позиции, и нами двигало одно и то же стремление. Но в итоге мы выбрали её — оба.

Мы не ошиблись.

— Нам крайне важно действовать быстро, пока враг ослаблен. Однако мы не можем бросаться в бой слепо. Их армии причинили нам больше ущерба, чем нам хотелось бы, даже несмотря на неоценимую помощь наших новых союзников. — Нирида поворачивается к соргине и её командиру. — Камилла, королева-матерь ковенов Сулеги. Мы благодарим вас за отвагу и смелость, за силу, что вы нам дали, и за помощь ваших войск.

Камилла спокойно кивает. На её лице играет мягкая улыбка, но это не умаляет её серьёзности. В её сложенных на коленях руках царит такое спокойствие, которое может исходить только от по-настоящему могущественного человека, от того, кто знает, что у него нет равных.

— Нас ждут ещё сражения. Война ещё не окончена. Примкнут ли ведьмы Сулеги к нашему походу?

Камилле не нужно вставать, чтобы ответить. Её слова кратки и звучат без колебаний:

— Они примкнут.

Нирида склоняет голову в знак благодарности, а затем её взгляд устремляется к Арлану.

— Арлан, принц Эрэи, привёл с собой отряд из Нумы. Присоединится ли он к борьбе?

Арлан встаёт, прежде чем заговорить.

Я снова убеждаюсь, что передо мной уже не тот мальчишка, которого я помню. Он вырос, вытянулся, черты его лица заострились.

— Моя рота и я будем сражаться за освобождение Эрэи, но король Девин сам решит, будет ли Нума участвовать в великой войне после этого.

Если «после» вообще наступит, понимаю я.

— Почему мы должны вам доверять? — прерывает его Дерик, не утруждая себя тем, чтобы встать. — Где был наш славный принц, пока Моргана устраивала резню в его народе?

Нирида готова вмешаться, я замечаю, как напрягается её тело, предчувствуя необходимость осадить Дерика. Однако ей не приходится этого делать.

— Помогал беженцам пересекать границы, — отвечает Арлан торжественно. — А ты?

Слышится ропот удивления. Кто-то качает головой, выражая уважение.

Так вот чем он занимался.

Он был ещё молод, когда дезертировал, предал Леонов и оставил сестру. В то время всё, что делали мы с Ниридой, другие капитаны и я, было для Морганы и Аарона всего лишь досадной помехой. Возможно, если бы Лира раньше рассказала мне, что замышляет её брат, мы могли бы помочь ему из Эрэи, могли бы предотвратить его изгнание.

Нирида улыбается, довольная, как и некоторые другие капитаны. Он сказал немного, но уже успел завоевать расположение многих. Дерик лишь криво ухмыляется, но не отвечает. Просто откидывается назад, раскинув руки, словно говоря: ладно, продолжай.

— Ваша помощь ценна, принц Арлан. И помощь короля Нумы также будет встречена с благодарностью, когда мы одержим победу в этой битве. — Арлан согласно кивает. — А теперь, без дальнейших отступлений, я бы хотела перейти к…

— Командир, прежде чем мы продолжим, у меня есть вопрос, — прерывает её Арлан. Он вежлив, но в его голосе звучит жёсткость. — Королева королей не будет присутствовать на собрании, где решается судьба Эрэи?

Я избегаю смотреть на Одетт, но краем глаза замечаю движение; лёгкий, почти неуловимый жест — она поудобнее устраивается на своём месте.

— Королева королей снова эвакуирована. Сегодня она обошла охрану, чтобы поддержать армию, вопреки моим рекомендациям, и теперь снова будет находиться в укрытии, пока опасность не минует. Лагерь в эту ночь небезопасен, принц Арлан. Мы можем подвергнуться атаке в любую минуту.

Ого. Я чуть не присвистываю.

Арлан кивает, и, кажется, этот ответ его удовлетворяет.

Теперь я позволяю себе посмотреть на Одетт. Огонь, освещающий каменный круг, отбрасывает тени на её лицо, застывшее в серьёзном, сдержанном выражении. Её взгляд устремлён на Арлана — на юношу, который, если бы план Воронов осуществился, стал бы ей братом.

— Теперь, когда всё прояснено, — говорит Нирида, — я бы хотела начать собрание с обсуждения числа потерь.

Писец рядом с ней уже готов к работе, когда первый капитан поднимается на ноги и озвучивает приблизительное число погибших в его отряде. Затем сообщает о раненых, и все смолкают.

Встаёт второй, затем третий.

Время тянется медленнее. Нирида всё это время остаётся на ногах, ровная, непоколебимая, и ничто в её осанке не выдаёт боль, которую я читаю в её глазах, всё более бледных и покрасневших от усталости.

Слишком много жертв.

Когда счёт завершён, Нирида просит минуту тишины, чтобы вознести молитву Мари, попросить Илларги осветить путь павших в иной мир и даровать им покой в вечном пристанище.

— Два дня, — объявляет Нирида. — У нас будет два дня на то, чтобы перегруппироваться, восстановить силы и позволить соргинам исцелить раненых. А затем мы ударим. Сейчас я хочу услышать, как каждый из вас видит атаку на Уралур.

Нисте первой берёт слово. Она выступает за прямую и скоординированную атаку, теперь, когда у нас есть столько разных войск.

Писец старательно записывает всё сказанное.

Следующим требует внимания Дерик. В этот раз он тоже не встаёт, как можно было бы ожидать.

— Мы используем их людей против них самих. Мы захватили множество пленных. Пусть хоть в этом принесут нам пользу.