— Ну, думаю, тебе понравится.

Нирида выгибает бровь, но не спрашивает.

— Ты заметил, что они не единственные, кто сегодня явился на поле битвы, верно?

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, о чём она говорит, и тогда я вспоминаю воина в чёрных доспехах с серебристым значком Волка.

— Это не один из твоих капитанов, да?

Она качает головой как раз в тот момент, когда громкое ржание лошади привлекает её внимание. Все собравшиеся поворачиваются к фигуре, которая пересекает холм.

— Капитан из Нумы? — предполагаю я.

Хотя просьба о помощи не была официальной, мы отправили сообщения о войне с Леонами, о неизбежном союзе Волков, который рано или поздно должен состояться.

— Нет, это был не капитан из Нумы, — отвечает она.

Нирида замолкает, когда солдаты узнают её, и шёпот превращается в крики, в победные возгласы. А я перестаю думать о воине, что нас спас, и смотрю на неё: на Королеву Королей.

— Волки! — кричит она. — Солдаты Эреи, солдаты Сулеги! Вы сражались с честью и доблестью, и эта битва далась нам нелегко, но мы её выиграли! И теперь мы на шаг ближе к победе!

Солдаты ревут.

— Которая из них? — шепчет мне на ухо Нирида.

— Одетт, — отвечаю я без сомнений.

— Как ты понял?

Я обдумываю это пару секунд.

— Глаза.

— Они одинаковые, — замечает она.

— В них есть магия.

Нирида смеётся.

— Магия, да? — она бросает на меня хитрый, немного грустный и сочувственный взгляд. Потому что, должно быть, прекрасно понимает, о чём я думаю: она не видит того же во мне. Не после всего, что было между нами. — Вот же дерьмо, Кириан.

— Да. Чёртово дерьмо, — соглашаюсь я и тру шею.

Мы слушаем остальную часть её речи, короткую: признание заслуг солдат, демонстрация того, что она была здесь всё это время, прямо за передовой. Одетт почти уходит под аплодисменты и приветственные возгласы, когда шум немного стихает, и я замечаю, что её взгляд задерживается на ком-то в толпе.

Сквозь ряды воинов пробирается солдат. Высокий. Судя по крови, покрывающей его чёрные доспехи, он участвовал в битве. Они сверкают под светом факелов… а на груди — знак Волка.

И тогда я обращаю внимание на его рост. Он стал выше, чем в последний раз, когда я его видел. Я замечаю тёмные волосы, выросшие с тех пор, как он носил львиную моду. И потом, как только он протягивает руку Лире, как только сдержанно, но нетерпеливо предлагает ей спуститься с лошади, я вижу его глаза: зелёные, такие же, как у неё.

— Ох, чёрт.

— Да. Это и есть наш неожиданный гость, — подтверждает Нирида, наблюдая за происходящим с той же напряжённой серьёзностью, что и я.

Одетт смотрит на его протянутую руку, горящую нетерпением. Я уже готов сделать шаг вперёд, чтобы вмешаться, но она, кажется, замечает в нём что-то, что помогает ей принять решение первой.

Она берёт его за руку, спускается с лошади, и тогда брат Лиры крепко сжимает её в своих объятиях.

— Арлан.

— Братишка Королевы Королей, — уточняет Нирида.

— Мёртвой королевы, — добавляю я.

Нирида упирает руки в бёдра.

— Да. Возможно, стоит вывести её оттуда, пока кто-нибудь не заметил того, что нам не на руку.

— Она знает, что делает, — напоминаю я ей, хотя беспокойство тоже пробегает по моей спине.

Мы пробираемся сквозь толпу, и я стараюсь сохранять спокойствие, пока в голове гудит вопрос: что она ему говорит? Что он отвечает?

Когда мы подходим, Одетт улыбается.

— Я скучала по тебе, — слышу, как она говорит.

Нирида делает глубокий вдох, заметно расслабляясь.

Он знает. Он понял, кто она.

— Ваше Величество, — приветствую её с лёгким поклоном. — Арлан, рад снова вас видеть.

Арлан оборачивается ко мне, и в этих глазах, так похожих на её, вспыхивает узнавание.

— Капитан Кириан. И капитан… Простите, ещё не привык: командор Нирида.

— Я как раз рассказывал Кириану, что тебе удалось привести с собой небольшой отряд из Нумы, — замечает Нирида.

Арлан, не отрывающий взгляда от своей сестры, кивает. Видит ли он что-то необычное?

— Король Нумы дал мне убежище, когда я бежал из Королевства Леонов. С тех пор я был там.

Он бросает взгляд на ту, кого считает сестрой. Я знаю, что после побега он переписывался с ней, но Лира никогда не хотела говорить об этом со мной. Считала, что это бесчестие. И я знал, что она боится — не за брата, а за себя, за то, что её свяжут с предателем.

Поэтому я не знаю, как именно они расстались.

— Передам ему глубочайшую благодарность за то, что он о тебе заботился, — говорит она осторожно, выверяя каждое слово. — Если я здесь сегодня, то только благодаря твоей храбрости… которую я не сумела разглядеть тогда.

Арлан продолжает смотреть на неё, не сводя глаз. В его взгляде есть что-то от Лиры — может, в нахмуренных тёмных бровях или в резко очерченном лице.

А Одетт, виртуозно исполняющая свою роль, безошибочно считывает в этом взгляде недоверие, поднимает руку и осмеливается коснуться его щеки.

Арлан застывает, затем его выражение смягчается, и в нём проступает растерянность… и уязвимость.

— Сможешь ли ты меня простить?

Арлан кивает, сбитый с толку.

Это не Лира. Не она. И именно в этом заключается магия её представления. Лира никогда бы не сказала таких слов, но Лиры уже нет, а всё, чего её брат когда-либо хотел — это Королева Королей, готовая идти до конца.

— Сейчас важно только одно — эта война.

Одетт склоняет голову, довольная, затем оборачивается к Нириде.

— Командор, насколько я понимаю, у нас есть ведьмы, с которыми нужно поговорить.

Нирида на секунду задумывается, затем улавливает намёк.

— Я сопровожу вас, Ваше Величество, — объявляет она, и после короткого прощания, в котором Арлан так и остаётся в замешательстве, Нирида запрыгивает в седло позади Одетт, и обе скрываются в лесу.

Глава 34

Кириан

Адораторий Источников находится недалеко отсюда, но достаточно далеко, чтобы обеспечить нам уединение и уйти от шумного веселья лагеря, где этой ночью празднуют победу.

Капитанам нужно собраться. Мы выиграли битву, у нас есть новые союзники, и теперь необходимо спланировать следующий удар, пока Леоны слабы в Эрэе, и город может пасть.

Если мы будем медлить, они успеют отправить подкрепление. Времени у нас мало.

Ночь принесла долгожданную прохладу после удушающей жары дня, а здесь, среди воды, ветер ещё холоднее — и это только на пользу.

Здание — древний храм, посвящённый Мари, который Леоны посчитали слишком красивым, чтобы разрушить, так же, как не посмели уничтожить и Адораторий Галерей. В нём три основных корпуса, все круглые, и он возносится вверх каскадом изящных арок и балюстрад, завершаясь на самом верху небольшим куполом.

Первоначально он был задуман так, чтобы плющ оплетал каменные стены, взбирался вверх и покрывал их цветами лиловых и розовых оттенков. Однако Леоны заботились о том, чтобы белый камень оставался нетронутым, и за несколько месяцев, что мы здесь, лишь редкие хрупкие побеги осмелились пробиться в его щели.

Внизу всё иначе. Сады здесь не тронули, растения продолжают расти между камнями, вдоль лестницы, ведущей к адораторию, и за высеченными в камне скамьями, обрамляющими в форме круга пруд в самом центре.

Именно там мы, капитаны, рассаживаемся.

Свет постепенно угасает, и пара солдат с зажжёнными факелами зажигают огонь в светильниках, расставленных по всему месту.

Я сажусь рядом с Ниридой, которая занимает главную позицию в круге, разомкнутом лишь в одном месте, где нет скамеек, а вместо них пролегает проём, через который вода из пруда стекает в небольшой ручей, теряющийся дальше в тёмном лесу.

Место достаточно просторное, чтобы создать ощущение отдалённости, какой-то врождённой торжественности.

Когда я прихожу, несколько капитанов уже на месте. Их разговоры приглушены, нарушаются лишь слабым журчанием воды, потрескиванием факелов да редкими шёпотами.