— Прямо сейчас? В такой дождь?

Мэй, держа в руках «Lurps», добавила:

— Ты должен дать знать отцу мальчика, что с ним все в порядке.

— Конечно, — согласился Джон. — А также поинтересоваться насчет выкупа. — И уже маме Марча сказал: — Вы знаете, что должны сказать?

— Думаю да, — ответила женщина и похлопала по карману куртки. — Прочитала в книге.

— Книга, — кисло повторил Дортмундер. — Хорошо, отлично.

— Когда вернетесь, — добавила Мэй. — вас будет ждать вкусный горячий ужин.

— Ха! — крикнул Келп и ударил картой по столу с такой силой, что все подпрыгнули и уставились на него. — У меня получилось! — сказал он и счастливо улыбнулся, но когда увидел их хмурые лица, добавил. — А это происходит не часто.

— Лучше бы и не происходило, — произнес Дортмундер.

16

Используя скудный свет фонарика, Джимми вырвал двойную страницу из журнала и пригладил складку посередине, протянув лист несколько раз об сиденье стула. Затем он осторожно просунул его под дверь, прямо под ручку. Они даже не удосужились обыскать его, так что у него сохранилась шариковая ручка, стержень которой был достаточно тонким и достаточно жестким, чтобы проникнуть в замочную скважину и медленно надавить на кончик ключа с другой стороны.

Плинк.

После этого тихого щелчка, удара ключа о страницу из журнала, Джимми замер, напряженно, прижав ухо к замочной скважине, пока не убедился, что этот звук не услышали внизу. Затем, медленно и осторожно, он затянул лист бумаги обратно в комнату. На нем лежал ключ, прямо на герое по имени Болван.

Засунув фонарик в задний карман брюк, Джимми в кромешной темноте открыл дверь и на цыпочках вышел в коридор. Неужели все так легко или они решили испытать его сообразительность, и где-то неподалеку прячется человек и наблюдает за ним?

Судя по всему, нет. Справой стороны виднелся свет и когда он приблизился к нему, то сумел расслышать голоса людей. Он знал, что их было пятеро. И когда он посмотрел вниз, все были на месте. Мужчина и пожилая женщина надевали пальто. Другая женщина возилась с сухими пайками в камине. Второй мужчина играл в пасьянс за столом (и жульничал), третий ходил то вперед, то назад, держал в руках мокрую рубашку и махал ею, как будто старался быстрее высушить. Пятеро. Они либо недооценили его, либо переоценили себя, вероятно, и то и другое. Он дождался пока пара выйдет, развернулся и начал осмотр помещения.

Потребовалось десять минут, чтобы обнаружить, все окна заколочены, дополнительной лестницы нет. Он также нашел вешалку из проволоки для пальто, восьмидюймовый кусок оцинкованной трубки и наполовину полную масленку.

Однако самой большой находкой оказался чердак, на который можно было проникнуть через гардеробную, примыкающую к спальне. Прошлым летом в одной швейцарской школе, которая располагалась в горах, он научился лазить через дымоход. Подниматься по трубе нужно упираясь ногами в одну ее сторону, а спиной в другую. Именно таким методом он пробрался на чердак, где его ожидали две находки. В старой металлической коробке нашлось несколько забытых ржавых инструментов: молоток, отвертка, плоскогубцы и длинный тонкий пинцет. В углу за несколькими стопками газет «Грит» лежал длинная веревка, свернутая кольцом.

Довольный собой, Джимми использовал ее, чтобы спустить инструменты, затем отвязал веревку, сбросил вниз, а после по стенкам гардеробной спустился на пол. Потребовалось два захода, чтобы перенести вещи в его комнату. В конце второго рейса он приостановился у лестницы, чтобы посмотреть, чем заняты похитители. Женщина кипятила воду на печи, двое мужчин играли в рамми. Судя по всему, женщина довольно скоро принесет ему еду, так что нужно двигаться, у него мало времени.

Вернувшись в свою комнату, мальчик вставил ключ в замок снаружи и закрыл дверь. Затем при помощи пинцета из коробки с инструментами он аккуратно повернул ключ: один оборот и замок встал на место.

А теперь работать.

17

ПОВЕСИВ телефонную трубку после разговора с похитителем, Герберт Харрингтон произнес:

— Ну. Не могу сказать, что мне это понравилось.

— Давайте послушаем еще раз, — сказал человек из ФБР и все замолчали, ожидая пока техник, снова отмотает пленку назад.

Герберт Харрингтон вытащил белый носовой платок из нагрудного кармана пиджака и промокнул крошечные бусинки пота, поблескивающие на бледном высоком лбу. Уравновешенный, собранный, успешный 57 летний адвокат, работающий в корпорации. Он был готов к непредвиденным ситуациям и кризисам, которые случались на Уолл-стрит: неделями сгущались тучи, разбавленные редкими конференциями или официальными заявлениями о невиновности, затем шквал телефонных звонков, концентрирование капитала на спорной границе, а после возможно дня три или неделю, может даже месяц активных покупок, продаж, слияний, объявлений банкротства и тому подобное. Драма с размахом, эмоциональные кульминации как в тщательно продуманной и подготовленной опере.

Но это… Они похищают мальчика в 16:00 и уже в 21:00 того же дня требуют сто пятьдесят тысяч долларов выкупа. Старого образца. В похожих ситуациях, на Уолл-стрит обычно проходит три или четыре рабочих дня прежде чем кто-либо заметит исчезновение мальчика. Затем проходят недели или месяцы, в течение которых похитители открыто, заявляют, что ребенок находится у них, что они не заинтересованы в его «продаже», что не будут рассматривать никаких встречных предложений. И тогда наступает тупик в переговорах. Герберт Харрингтон или его представитель будут утверждать, что (а) заинтересованы в обсуждении выкупа, (b) что существуют затруднения с наличными и налоговым статусом для проведения такого выкупа, (c) что у него вряд ли еще будут сыновья — все это, в конце концов, разрешиться осторожными договоренностями между сторонами. Торги, угрозы, посредники и вся эта масса переговоров возникали и длились как праздничная месса несколько недель, прежде чем кто-либо упоминал о долларе. А по факту доллар будет самой малой проблемой. Необходимо провести операции с акциями, вычет процентов, перевод акций один к одному, скользящую шкалу ставок и соглашение с определенной долей прибыли. Вместо того чтобы…

— Готово, — раздался голос техника.

— Запускай, — приказал человек из ФБР.

Все они говорили отрывистыми фразами, и у Харрингтона из-за этого начались головные боли…

Из аппарата послышался голос:

— Слушаю?

А второй голос спросил:

— Это Герберт Хар…

— Это я? Мой голос звучит по-другому, — вмешался Харрингтон.

— Останови, — сказал сотрудник ФБР технику и тот нажал на паузу, а затем снова отмотал ленту в самое начало, а Харрингтона он попросил: — Давайте просто послушает.

— Да, конечно, — согласился Харрингтон. — Извините, я не хотел прерывать, я просто сильно удивлен.

— Запускай, — приказал фэбээровец, и лента снова пришла в действие.

— Слушаю?

Его голос звучал более мягко, не так мужественно, как вживую. И восторга по этому поводу он не ощутил.

— Это Герберт Харрингтон? — поинтересовалась женщина, судя по голосу, среднего возраста, с нью-йоркским акцентом и легкой агрессивностью.

Голос нервной женщины, как у тех, что водят такси.

— Да, это я. Простите, а кто это?

— У нас твой парень.

— Прощу прощения?

— Повторяю «У нас твой мальчик». Это значит, что мы его выкрали, мы похитители. Я одна из них, а это телефонный звонок.

— О, да! Конечно, извините. Морис связался со мной, когда вернулся домой.

— Что?

— Мой шофер. Он очень расстроился, сказал, что так трудно управлять автомобилем, когда руки прикованы к рулевому колесу.

Наступила короткая пауза.

— Послушай, давай-ка начнем сначала, — раздался голос женщины. — У нас твой ребенок.

— Да, вы уже говорили об этом. А это телефонный звонок.

— Верно. Все правильно. С твоим Бобби все в порядке. И с ним…

— Что вы сказали?

— Я сказала «С твоим Бобби все в порядке. И с ним…»