— Разве Морри Калхун не твой друг?
— Я знаком с ним, — признался Рамси, и это означало, что он готов продолжить разговор.
— Так вот, его арестовали, — проинформировала Джун.
— Он попал в газеты? — в мире Рамси, не было ничего хуже, чем прочитать свое имя в прессе, особенно в Daily News, который читали, если не твои друзья, то друзья друзей точно.
— Небольшая статейка, — продолжила Джун, — но возле нее размещена картинка с автомобилем внутри банка, поэтому-то я и заметила его имя.
— Машина в банке?
— Морри Калхун — начала Джун, — прошлой ночью попался в руки полиции, когда пробовал взломать Flatbush branch of Immigration Trust. Преследование на бешеной скорости из Бруклина в Куинс закончилось, когда Калхун врезался на своем авто в Sunnyside branch of Immigration Trust.
— Даже и не знал, что ему настолько полюбился тот банк, — сказал Рамси.
— Они заперли его без возможности выхода под залог, — продолжила Джун.
— Да, они способны на это, — согласился Рамси. — Это своего рода — проявление уважения, но одновременно и ограничение свободы. Так говоришь, что есть фото его машины, врезавшейся в здание банка?
Джун развернула газету поверх своей тарелки с жареным тостом и его миской с кленовым сиропом. Рамси увидел картинку задницы Инфинити, торчащей из фасада филиала банка, который до приезда Калхуна состоял из стеклянных витрин.
— Машину угнали, — произнесла Джун.
— Я и не сомневался, — поддакивал Рамси и косился на фото. — Банк закрыли.
— Естественно, — ответила Джун. — Пока они не отремонтируют фасад здания.
— А знаешь, — вдруг решил Рамси, — может нам стоит прогуляться там, посмотреть, может там завалялось что-нибудь интересненькое.
— Не лезь в неприятности, — посоветовала женщина.
— Я? Я просто позвоню Алджи, — решил Рамси, поднимаясь на ноги, — и посмотрю, захочет ли он прокатиться на поезде.
Однако Алджи не оказалось дома.
Алджи — тощий остроносый парень уже находился в метро и двигался из Куинса в Манхеттен после ночи, которая завершилась совсем скромным успехом после проделанного «взлома и проникновения». Итак, он знал, как обойти замки в помещениях, умел правильно войти внутрь. Однако, куда бы он ни попадал, оттуда съезжали жильцы или была собака или, вообще, не находилось ничего ценного. Порой он и вовсе падал духом.
Очередным подарком судьбы на сегодня для Алджи, ну, кроме, пожалуй, половины палки ливерной колбасы, обернутой пленкой Saran Wrap, которую ему удалось найти в холодильнике в Куинсе, была Daily News. Какой-то пассажир позабыл ее на сидении. Он развернул газету и увидел фотографию, где авто разрушило часть здания банка. Он узнал Морри Калхуна, вышел на следующей остановке и сел в первый поезд, идущий в обратную сторону.
Биг Хупер был назван большим, потому что он был… крупным. Можно сказать, что выглядел как слон, покрытый испариной или как статуя острова Пасхи, не зарытая по шею в землю. И больше все он был похож на фронтового из Chicago Bears — не нападающего. Биг Хупер прислонился к входной двери одного из бара на третьей авеню, который уже открылся, но не для бизнес ланча. Он планировал, что для начала закажет себе утреннюю водку-и-кьянти. И только после этого очистит до копейки кассовый аппарат. Вдруг он почувствовал, что уже не один. Бряцанье и звон, раздавшиеся из задней комнаты навели его на мысль, что владелец, видимо, решил этим утром провести инвентаризацию, и поэтому оставил свою куртку с газетой на барной стойке.
Биг прошел вперед и заказал свой «завтрак», как и планировал до того. Он пробежался взглядом по газетам, прикидывая: стоит ли связываться с грохочущим невидимым пока владельцем или прийти сюда как-нибудь в другой раз, когда это место будет более уединенным. Он заприметил Инфинити пронзившее банк, вспомнил Калхуна, допил виски и ушел, захватив с собой газету.
Стэн Литл был водителем. Он всегда был за рулем. Он работал для различных банд по всему городу, выполняя их мелкие поручения, иногда он возил и сам себя — он находил качественные поддержанные авто в хорошем состоянии и угонял их в Асторию, что в Куинсе. Он проворачивал некоторые дела с Аль Гонзо — автомобильный импортер-эскпортер, который уже купил неплохой дом где-то в странах третьего мира. Сегодня утром, обсуждая с Алом оффшорную стоимость пригнанного Сааба, одометр которого не показывал даже трехзначного числа, Стэн воспользовался стратегически долгим молчанием Ала, и бросил взгляд на Daily News.
— Ладно, четыре, — согласился Аль.
— Вот это да, посмотри, — произнес Стэн. — Морри Калхун.
Рамси сошел с F раньше потому, что заприметил двоих полицейских совершающих обход вагонов. Они неоднозначно посмотрели на него. Рамси не любил, когда копы пялились на него, а тем более таким дурацким взглядом, поэтому он сошел на следующей станции, не на той, что планировал. То была Queens Plaza, которая напоминала гигантскую бабочку-галстук в недрах системы метро города Нью-Йорк. Город покрыт сеткой 24 отдельных линий метро и четыре из них сходятся на Queens Plaza, распределяя каждую секунду тысячи и тысячи людей.
А вот и F- локальный маршрут линии Шестой авеню, по которому ехал Рамси. Он начинается в нижнем Бруклине, движется на север, уходит под 6-ую авеню на Манхеттене и направляется в отдаленные районы Куинса. Маршрут R обслуживает локальный маршрут линии Бродвея, за исключением части Манхеттена — нижнего Бродвея. Локальный маршрут линии Восьмой авеню E соединяет только Манхеттен и Куинс. И несчастный G — маршрут линии Кросстаун вообще не заходит в Манхеттен, а курсирует туда и обратно между Бруклином и Куинсом со множеством людей в шляпах.
Сойдя с F, Рамси ничего не оставалось, как ждать следующей F-ки или другой буквы и продолжить свой путь в покое, но о чудо, неподалеку возникла еще одна пара копов. Офицеры стояли и с усмешкой пялились на него. Может, стоит воспользоваться эскалатором и подняться наверх, на поверхность «галстука- бабочки», где проходит много автобусов, начиная с Q. И как только он повернулся, чтобы слиться с многомиллионной толпой, стремившейся в эту большую пещеру из железа, которая была хвалебной одой XIX веку, веку развития инженерного искусства… голос, преодолев шум и рев людей, произнес:
— Ты. Да, ты. Стой на месте.
Ну, вот, теперь копы обращались к нему, а это было очень и очень плохим знаком. Чувствуя вину, хотя он и не успел сегодня совершить ни одного преступления, Рамси повернулся, непроизвольно ссутулился, опустил плечи. Заметив такой красноречивый жест, любой полицейский сразу же мог заподозрить неладное — «ты виновен».
— Я? — переспросил Рамси.
Два человека не могут полностью обступить одного, но эти копы все же сделали невозможное. То были высокие грузные парни в широкой темной объемистой униформе, украшенной серьезными дополнительными элементами: пистолетом в кобуре, проездными билетами и наручниками (Рамси не любил смотреть на наручники). Небольшая черная радиостанция висела на черном поясе, который крепился под углом на груди. Глядя на них можно было с уверенность сказать: это и есть представители власти; ты попался, ДЖЕК; и даже не думай о чем-либо другом.
— Покажите ваше ID, — сказал один из копов.
— О, конечно, — ответил Рамси, поскольку, несмотря ни на что, лучше всего согласиться с представителями власти, которые находятся так близко возле вас.
Он вспомнил, что когда выходил из дома, то захватил с собой чье-то ID. Поэтому он потянулся в карман брюк за бумажником, а полицейские внимательно наблюдали за ним. Он передал им чужую кредитную карту с читательским билетом филиала в Канарси и спросил:
— Какие-то проблемы, офицеры?
Коп, который взял документы произнес:
— Как насчет ваших водительских прав?
— Они забрали мою лицензию, — объяснил Рамси. — Временно лишили прав, вы понимаете.
Другой офицер тихо засмеялся:
— А ты, оказывается, плохой мальчик, да?
Вот таков был полицейский юмор. Рамси был вынужден согласиться с ним, и, изобразив глуповатую улыбку, добавил:
