За полуоткрытой дверью спальни оказался коридор, украшенный плакатами национального парка. Сразу направо он заканчивался входной дверью. Налево — несколько открытых и закрытых дверей, и, собственно, комната, где гудела вечеринка. Со своего места он увидел там около полдюжины человек, которые держали напитки и разговаривали. Атмосферу дополняла музыка рождественской песенки в стиле соул, переплетаясь с шумом разговоров.

Он нерешительно поколебался, удивленный своим странным страхом перед аудиторией. Дверь из квартиры звала его сладкой песней спасения, несмотря на то, что мир снаружи был опасно заполнен слугами закона. С другой стороны, толпа представляет собой идеальную среду, в которой одинокий человек мог бы с легкостью раствориться, и все же он сомневался стоит ли проверять эту теорию. Гулять иль не гулять — вот в чем вопрос!

Два события подтолкнули его к решению. Во-первых, дверной звонок рядом с ним внезапно зазвеневший как пожарная сигнализация в аду, заставил его подпрыгнуть от испуга. И, во-вторых, две женщины появились в прихожей и обе быстро шли в его сторону. Та, что шла впереди, вероятно лет двадцати, была в черных слаксах, черной блузке и белом переднике с красным галстуком-бабочкой и измотанным выражением на лице; она несла пустой круглый серебряный поднос, и свернула в первый дверной проем справа. Вторая женщина была постарше, очень хорошо сложенная, вся завешанная бусами, висюльками в ушах и всякой бижутерией, ярко накрашенная. Она с мрачным видом шагнула к Дортмундеру.

Нет, к двери. Это явно была хозяйка, пришедшая узнать, кого еще принесло так поздно. Дортмундер прекрасно знал, кто мог быть этим припозднившимся гостем и отнюдь не горел желанием быть рядом с дверью, когда та распахнется. Поэтому он резко пришел в движение и, притворившись заядлым любителем вечеринок, перехватил ее посредине коридора и дружелюбно улыбнулся.

— Как там дела?

— Прекрасно, — она сверкнула на него злыми глазами. Рот ее был растянут в неестественной улыбке.

Итак, она не знает всех своих гостей. Дортмундер мог быть среди приглашенных, так ведь? Так.

Вечеринка, на которую попал Дортмундер, была шумной. Но недостаточно чтобы заглушить внезапный взрыв ругательств, раздавшийся сзади. Он резко рванул в сторону открытой двери в кухню и увидел как девушка складывает на поднос сырные тартинки.

Дортмундер и у нее поинтересовался:

— Как дела?

— Фигово, — ответила измотанная девица. Ее пепельные волосы были собраны в пучок, но большая их часть выпала ей на влажный лоб. Ее можно была бы назвать красивой, если бы она не была настолько злой и перегруженной работой.

— Джерри нигде нет, — выпалила она, как будто это была вина Дортмандера. — И я должна все это делать… — Она покачала головой и взмахнула левой рукой. — У меня нет времени на болтовню.

— Возможно я мог бы помочь, — предложил Дортмундер.

Гул полицейских голосов все еще доносился за дверью квартиры. Они для начала проверили комнату рядом с пожарной лестницей, а затем пришли сюда.

Девица посмотрела на него, как будто он пытался продать ей подписку на журнал:

— Помочь? Что вы имеете в виду?

— Я здесь никого не знаю. — Он уже заметил, что они оба были во всем черном. — Я пришел с Ларри, но сейчас он болтает с какой-то девчонкой, так почему бы мне вам не помочь?

— Вы не должны помогать кейтереру, — сказала она.

— Ладно. Просто предложил.

Нет нужды вызывать у нее подозрения.

Но как только он повернулся чтобы уйти, она позвала его:

— Погодите минутку.

И когда он оглянулся, ее покрытый бисером пота лоб был разделен пополам вертикальной морщиной.

— Вы правда хотите помочь?

— Только если вы позволите.

— Хорошо, — она сказала, отказываясь признать, что в этом мире есть что-то и для нее, — если вы серьезно…

— Вполне, — ответил Дортмундер, сбрасывая позаимствованный пиджак и осматривая комнату в поисках такого же, как у нее белого передника. — Хоть что-то сделаю, вместо того чтобы просто стоять в углу в одиночестве. Я это отнесу, раздам, а вы можете прихватить это.

Как только пиджак оказался на спинке стула, Дортмундер сразу предстал тем, кем он и был на самом деле: преступник в бегах, парень, о котором госпожа Удача практически забыла. Не очень хороший имидж. Не найдя белого фартука, он схватил белое полотенце и заткнул за пояс своих брюк. Никакого галстука-бабочки, конечно же, да он и не помог бы.

Девушка наблюдала как он наряжался.

— Итак, если вы действительно хотите помочь… — сказала она, и внезапно ее голос изменился, стал более официальным, командирским, даже властным. — Что ты должен делать — так это постоянно перемещаться. Там настоящие джунгли.

— О да, я в курсе, — согласился Дортмундер.

— И ты же не хочешь быть пойманным?

— Абсолютно.

— Там люди, — продолжала она, жестом пытаясь пояснить свою мысль, — которые только и делают, что хватают и тянут. Ты входишь в кольцо беседующих, и вот, ты уже не можешь вырваться, не налетев на кого-нибудь, и затем…вот этого ни-ни, кстати, — она прервалась.

Дортмундер кивал, одним ухом пытаясь услышать где там находятся защитники общества. Но тут вдруг взглянул на нее озадаченно:

— Ни-ни?

— Налетать на гостей нельзя.

— Зачем мне? — удивился он. Ведь всем известно, что совершить налет можно на ювелирный магазин, а вовсе не на гостей.

— Если застрянешь в середине группы и не выйдешь оттуда, — объяснила она, — они сожрут все что на подносе. Они ведь как стая саранчи, так что большинству гостей вообще ничего не достанется.

— Я понял, что ты имеешь в виду. Продолжай.

— Так что, просто сунь поднос в середину, но сам не входи.

— Понял. Готов начать.

— У тебя получится.

— Конечно, — кивнул он и, подхватив поднос, поспешил на помощь голодной толпе.

Люди на этой вечеринке толпились кучками в основном у бара, хотя по сути это был простой стол уставленный напитками. Он стоял напротив занавешенных окон в дальнем конце длинной гостиной. Большинство присутствующих игнорировало огромную чашу с эг-ногом и стремилось поближе к вину или к напиткам покрепче. В противоположном углу стояла елка, невысокая и пышная, вся увешанная гирляндами, весело подмигивающими — копы-близко, копы-близко. «Я в курсе», — мысленно шикнул на них Дортмундер, — «Знаю я!».

Диван и стулья были придвинуты к стене, освободив пространство для толпы, так что все стояли. Кроме одной толстой дамы, завернутой в несколько слоев воздушных ярких шарфиков. Она сидела на диване, держа в одной руке бокал, беседуя с людскими животами. Время от времени кто-то наклонялся к ней и что-то произносил в район ее лба, но чаще ее просто не замечали. Вечеринка шумела на уровне пяти футов от пола, а вовсе не на трех. И, как на большинстве рождественских вечеринок, все выглядели немного напряженно, мысленно обдумывая свои списки подарков.

Чувствуя на себе строгий взгляд сторожевых псов закона, хотя они еще и не вошли даже, Дортмундер поднял поднос и влился в толпу. По прибытии еды, люди разомкнули ряды, приостановили свои возлияния и разговоры, похватали тартинки, и снова сомкнули кольцо. Огибая группы людей, ввинчиваясь все глубже в центр, Дортмундер немного расслабился и уже позволили себе прислушаться к беседующим.

— Допустят всего двадцать ребят. У нас уже семеро, и как только мы получим все денежки…

— Она приперлась в кооператив в накладной бороде и утверждала что она — проктолог. Ну, знаете…

— Ну так я ему сказала, у тебя есть эта работа, и он такой — OK, а я сказала нельзя так себя вести с людьми, и он такой — OK, и я сказала, ну все, я ухожу, и он такой — OK, и я ему говорю — теперь ты сам будешь с этим справляться, козел, и он такой — OK…так что я думаю меня больше там не будет.

— И затем эти парни в лодке…нет, подождите, забыл. Сначала они взорвали мост, да, а затем украли лодку.

— С Рождеством тебя, ты еврейский ублюдок. Я не видел тебе с Рамадана!