— На один-то день? — возразил Герман. — Пока я не заберусь в этот сейф?

Продолжавший чесаться Дортмундер вдруг бросил это занятие и сказал:

— А как насчет подвода коммуникаций? Электричество, сантехника. Что, если для этого им придется влезть внутрь?

— Сантехника нам не нужна, — ответила миссис Марч.

— Со временем понадобится.

— Они обязаны её подсоединить, — сказала Мэй. — Таковы санитарные правила.

— Ну вот, — проговорил Дортмундер.

— Мы сами все сделаем, — заявил Герман.

Дортмундер с неподдельной злостью взглянул на него. Всякий раз, когда он сдавал какую-то идею в архив и успокаивался, положив её на полочку с ярлыком «Неосуществимо», кто-нибудь непременно влезал с другим предложением.

— Что значит — сами? — спросил он.

— Возьмем, да и подсоединим все это, — ответил Герман. — Ты, Марч и я можем сделать это, не откладывая. Сделаем, а когда утром припрется управляющий, миссис Марч выйдет к нему, или Мэй выйдет к нему, или ещё кто-нибудь выйдет к нему и расплатится. А если он захочет узнать, почему все уже подсоединено, скажем, что приехали поздно ночью, не хотели никого тревожить и обошлись сами.

— Понимаешь, — добавила Мэй, — если мы разберем конторку, взгромоздим вон ту штуковину на вон ту штуковину и передвинем их вон туда, можно будет открыть дверь, и снаружи никто не заметит ничего необычного. Коридор как коридор, он есть в любом трейлере.

— А все это можно убрать прочь с дороги, — добавила мать Марча, — взять вон тот стул, вон тот стул и вон тот стул и поставить вот так кружком, и тогда кто-нибудь может стать за дверью снаружи, и что получится?

— Катастрофа, — ответил Дортмундер.

— Нет, уголок для завтраков, — твердо заявила миссис Марч.

— Они не смогут обыскать все трейлеры на Лонг-Айленде, — сказал Герман. — Может, легавые и проверят стоянки трейлеров…

— Ты прекрасно знаешь, что проверят, — ответил Дортмундер.

— Но они не станут искать зеленый прицеп с мичиганскими номерами, занавесками на окнах и двумя милыми пожилыми дамами у дверей.

— А если они скажут, что хотят войти?

— Не сейчас, офицер, — ответила Мэй. — Моя сестра только что вышла из душа.

— Кто это, Миртл? — пропищала фальцетом миссис Марч.

— Так, полиция! — гаркнула в ответ Мэй. — Хотят узнать, не проезжал ли тут прошлой ночью какой-то банк.

— Вам могут припаять соучастие, дамочки, — сказал Дортмундер. — И будете вкалывать в прачечной тюрьмы штата.

— Только в федеральной, — поправила его миссис Марч. — Ограбление банка — это преступление государственного масштаба.

— Нас это не волнует, — вставила Мэй. — Мы все просчитали наперед.

— Даже и не знаю, сколько людей, говоривших то же самое, я встретил там, за решеткой, — сказал Дортмундер.

— Я остаюсь, и все тут, — заявил Герман. — Этот чертов сейф бросает мне вызов.

— Мы все остаемся, — сказала Мэй и взглянула на Дортмундера. — Ведь правда?

Дортмундер вздохнул.

— Кто-то идет, — сообщил Герман.

Мать Марча быстренько потушила фонари, и теперь единственным источником света был красный огонек сигареты, которую курила Мэй. Они услышали гул приближающейся машины, увидели лучи фар, полоснувшие по окнам. Потом мотор заглох, открылась и захлопнулась дверца, а через несколько секунд открылась дверь банка, и Марч просунул внутрь голову.

— Готово? — спросил он.

Дортмундер снова вздохнул, и миссис Марч включила фонарики.

— Залезай, Стэн, — сказал Дортмундер. — Поговорим.

Глава 24

Виктор вещал:

«Стальные глаза Дортмундера оглядели дело его рук. Колеса были под самым полом банка. Голодные, отчаявшиеся люди в надвинутых на глаза шляпах — вся его шайка работала вместе с ним под покровом ночи, чтобы установить эти колеса и превратить безобидный с виду банк в… МАШИНУ АЛЧНОСТИ!

Я сам был одним из этих людей, как уже говорилось в предыдущем рассказе этого цикла, «Колеса страха»!

И вот настал решающий миг, который безраздельно владел нашим взбудораженным разумом все эти дни, все недели, ушедшие на подготовку.

— Вот он, час воздаяния, — мягко прорычал Дортмундер. — Нынче вечером мы получим всю кубышку.

— Верно, босс, — пылко прошептал Келп, и его испещренное шрамами лицо сложилось в мерзкую кривую ухмылку.

Увидев её, я едва подавил дрожь. Кабы мои сотоварищи ведали, кто я на самом деле, эта ухмылка приобрела бы совсем другое значение! Если эта шайка отпетых злодеев сорвет с меня маску, долго я не проживу. Они знали меня как Лефти «Губу» Макгонигла, недавно вышедшего из Синг-Синг, крутого завсегдатая кутузки и недруга закона. Я уже дважды пользовался этим именем, — Макгонигл. В первый раз — чтобы схватить зловещего призрака из кинотеатра под открытым небом, а во второй — чтобы внедриться в кишащие уголовниками пределы самой Синг-Синг, ужасной Синг-Синг, и разгадать тайну убийства нашего стукача, Грустного Грега-Гроба; это приключение позднее было описано в рассказе, озаглавленном «Подонки за решеткой».

И вот я опять Лефти-Губа и выполняю свой долг перед богом, в которого верю, и перед моим народом в качестве ТАЙНОГО АГЕНТА «И-27»!

Никто из негодяев Дортмундера не видел моего истинного лица. Никто не знал моего подлинного имени. Никто не ведал…»

— Виктор!

Виктор подскочил, выронив микрофон. Он резко повернулся вместе с креслом и увидел стоящего в открытом книжном шкафу Стэна Марча, обрамленного ночной тьмой. Виктор уже успел с головой уйти в свое сказительство и перепугался до ужаса, когда перед ним предстал во плоти один из людей Дортмундера.

Марч шагнул вперед, с тревогой глядя на Виктора.

— Что-то случилось, Виктор?

— Нет, не-е-ет, — с дрожью в голосе ответил Виктор, качая головой. — Просто ты меня напугал, — неуверенно добавил он.

— Келп сказал, что я, вероятно, найду тебя здесь, — сообщил Марч. — Поэтому я сюда и пришел.

— Да, конечно, — как дурачок, проговорил Виктор. Опустив глаза, он увидел, что кассета все ещё крутится, и остановил её. Потом непонятно зачем добавил: — Тут я и есть.

— Возникли сложности с банком, — сказал Марч. — Придется всем нам опять собраться вместе.

— Где? — полюбопытствовал Виктор.

— В банке.

— Да, но где банк? — озадаченно осведомился Виктор. Сам он последний раз видел банк на школьном футбольном поле и не знал наверняка, где его продержат остаток ночи.

— Можешь поехать за мной на своей машине, — предложил Марч. — Ты готов?

— Полагаю, что да, — неуверенно ответил Виктор и оглядел гараж. — Но что не так? — с большим опозданием поинтересовался он.

— Герман говорит, сейф новой конструкции, и понадобится целый день, чтобы взломать его.

— Целый день! — возопил потрясенный Виктор. — Но ведь полиция наверняка…

— Мы сейчас как раз делаем новый фасад, — сказал Марч и добавил: — Нас малость поджимает время, Виктор, так что, если бы ты мог…

— О, разумеется! — смущенно воскликнул Виктор. Он вскочил, схватил кассетник и микрофон и запихнул их в карман пиджака. — Я готов, — чопорно объявил он.

Они вышли. Виктор погасил все светильники и тщательно запер за собой дверь. Оба зашагали по темной подъездной дорожке к улице. Пока Марч устраивался в стоявшем там микроавтобусе, Виктор торопливо юркнул через улицу к гаражу, который снимал у соседа и в котором держал свой «паккард». Гараж был обустроен на более современный лад, чем его собственный, и имел подъемные ворота с электроприводом, которыми можно было управлять, нажимая кнопку на приборном щитке машины. Несколько месяцев Виктор пытался набраться храбрости и попросить у соседа разрешения немного переделать гараж снаружи, но пока не набрался. Он хотел придать фасаду гаража сходство с заброшенным складом, не имеющим дверей, и тогда возникало бы впечатление, будто при нажатии кнопки на приборном щитке поднимается кусок стены. Но такая архитектурная идея была сопряжена с двумя сложностями. Во-первых, Виктор не мог придумать убедительного объяснения своей жажде перемен и не знал, чего наплести соседу. А во-вторых, заброшенный склад в этом квартале, да ещё на чьем-нибудь заднем дворе, был бы уж вовсе не к месту. Тем не менее, идея была хорошая и, как знать, может, ему ещё удастся сделать что-то для её воплощения.