— Я начинаю сильно злиться, — недовольно сказал Тини.

— А знаете что, я, кажется, начинаю понимать, — вдруг опомнился Стэн. — Этот электрический забор как держит людей внутри, так и снаружи.

— Мы это уже давно заметили, — напомнил Тини.

— Интересно, как там Джон, — вздохнул Келп.

Тини фыркнул. — Дортмундер? О нем не беспокойся, о нас лучше беспокойся. Дортмундер хотя бы выбрался отсюда.

52

«Мне нужно сваливать отсюда», — подумал Дортмундер. Но как? Вроде неплохая спальня — для гостей, видимо, со своей маленькой ванной комнатой — вот только выходов здесь было маловато, а Дортмундеру уже надоело здесь.

Ему действительно нужно было отсюда выбираться. Угон автомобилей должен был состояться сегодня ночью, а его жизнь в роли дворецкого этой же ночью должна была закончиться. Однако вот он здесь.

«Я должен справиться с этой задачей», — сказал он сам себе. «Я только и занимаюсь тем, что проникаю в разные места и убираюсь оттуда. Это всего лишь очередное место, и мне нужно отсюда выбраться.

Так, что у нас тут? Каковы возможности?» Как большинство спален, эта открывалась вовнутрь со стороны коридора, поэтому петли были на этой стороне, что означало, что он мог бы вынуть штифты из петель и таким образом заставить дверь открыться в обратную сторону. Единственное, о чем стоит беспокоиться, так это о том, что находиться с той стороны, пока ты находишься с этой.

Но проблема еще была и в том, что эти петли столько раз красили за долгие годы, что они были склеены намертво. Возможно, если бы у него были плоскогубцы, гаечные ключи, молотки, может еще ножовка, тогда он бы справился с этими петлями, но только не голыми руками. И не после того, как он сломал ноготь почти под самый корень.

Тогда что еще может быть? Два окна, оба приличных размеров, и еще одно окно поменьше в ванной, но все три были заделаны фанерой со стороны улицы. Если толкать эту фанеру, ничего не произойдет. А если ударить ладонью посильнее, то следующие пять минут вы проведете покряхтывая «ой-ей-ей», спрятав правую ладонь подмышкой слева.

Что еще? Что может быть еще? Дверь заперта, замок какой-то древний, если встать на колени и посмотреть в замочную скважину, можно увидеть, насколько длинный коридор и как близко находится другая закрытая комната. Возможно в ней был Холл. В любом случае, с этим замком тоже ничего не сделаешь, без шансов.

И вдруг он услышал, как кто-то вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает его.

Черт! Если бы он знал, что кто-то к нему зайдет, он бы спрятался за дверью, держа стул над головой. А теперь все происходит слишком быстро: поворачивается ключ, затем дверная ручка, и дверь открывается.

Ох. Пятеро, каждый в разной маске. Один был с банданой, натянутой на нос и рот, словно у грабителя банка на Западе прошлых лет; видимо, это был водитель. В любом случае, одним стулом с пятеркой не справишься, независимо от того, есть ли возможность хорошо подготовиться.

— Слушайте, — сказал он, как только они вошли, — мне нужно отсюда выбраться.

Один из них протянул ему клочок бумаги. Что? Это еще что такое? Записка, написанная от руки? Они не говорят на английском? Конечно, говорят, он ведь слышал их разговоры в фургоне.

Двое остальных поставили что-то на нижний комод. Это был сэндвич на картонной тарелке. Суп в картонном стакане. Мороженое еще в одном таком же стаканчике, сверху пластиковая ложка. Они ему кивнули, показали на еду и развернулись.

— Эй, — позвал он. — Эй, погодите минутку. Я не тот, кто вам нужен, какой смысл меня тут держать?

Они не ответили. Они просто ушли, закрыли дверь, повернули ключ в замке, вынули ключ и забрали с собой.

Чертовы козлы! Вот как они могли так опростоволоситься…

Ладно, который сейчас час? На улицу не выглянешь, часов у него не было, поэтому он не мог определить, день ли сейчас, ночь ли, или что-то третье. Но сэндвич, суп и мороженое говорили о том, — а его желудок был полностью с этим согласен — что сейчас время ужина. Как долго они собираются его тут держать?

Может в записке что-то об этом сказано? Он развернул ее и прочитал:

Уважаемый мистер Дворецкий,

Нам очень жаль, что пришлось захватить вас с собой. Изначально это не планировалось. Нам нужно согласие вашего работодателя по поводу одной бизнес-ситуации. Обсуждения могут занять некоторое время, и, к сожалению, мы не сможем выпустить вас раньше заключения соглашения. А пока мы предоставим вам еду и кров. Мы можем принести вам журналы или книги, если желаете, можем принести даже телевизор, однако связь здесь в горах не очень хорошая, а доступ к спутнику, сами понимаете, мы вам предоставить не можем. Если у вас есть какие-то пожелания, мы можем вам что-то принести, напишите, что вам нужно на обратной стороне этой записки и просуньте под дверь. Мы считаем, что нам не стоит вступать с вами в диалог. И еще раз, простите, что пришлось подключить вас к этой операции. Мы все надеемся, что это все скоро закончится. А пока сидите, отдыхайте и наслаждайтесь вашим неожиданным отпуском.

Ваши друзья.

Идиоты. Поглощая сэндвич — ветчина со швейцарским сыром, медовой горчицей и майонезом, неплохое сочетание — Дортмундер размышлял в этой комнате, этом кубе, в котором его заперли.

Как так?

53

Когда Монро Холл услышал щелчок его шариковой ручки, когда та коснулась пола, он тут же швырнул металлический стержень на подоконник, который ударился о фанеру, закрыл окно и уже был посреди комнаты, когда дверь открылась, и в комнату вошли пятеро клоунов в разных масках.

— Теперь чего? — потребовал он объяснений, надеясь, что кто-то ему все-таки ответит. Ему нужно было вновь услышать тот голос, который он однажды где-то уже слышал. С ним была связана какая-то неприятная ассоциация, но это все равно не помогало; большинство разговоров за последние несколько лет были связаны с чем-то неприятным.

Но никто из них не проронил ни слова. Один, который был в маске Франкенштейна, принес ноутбук, а второй, в зеленой лыжной маске с оленями, принес сложенный пополам листок бумаги, который он протянул Холлу.

Холл сделал шаг назад и листок не взял. — Вы, ребята, будете иметь большие неприятности, — сказал он, разглядывая их. — Вы облегчите себе участь, если отпустите меня прямо сейчас. Чем дольше это все…

Человек-Лыжная маска снова сделал шаг вперед, помахивая перед его лицом листком бумаги, настаивая, чтобы тот его взял. Холл скрестил руки. — Если хотите мне что-то сказать, — упрямо заявил он, — значит говорите.

На фоне Франкенштейн начал что-то шептать на ухо Бандиту в Бандане, который согласно ему кивал. То же самое делали Бумажный пакет и Одинокий Рейнджер. Холл пытался взглядом ухватить всех сразу, при этом демонстративно игнорируя листок, и тут Франкенштейн и Бандит подошли ближе и стали по обе стороны от Лыжной Маски. Вдруг они схватили Холла под руки и отнесли в конец комнаты и силой посадили на кровать.

— Что вы… Что вы делаете?

Франкенштейн и Бандит стали по обе стороны от него, чтобы держать его на месте. Лыжная Маска подошел ближе, развернул листок бумаги и подставил под самое лицо Холла.

Холл знал, когда нужно сдаваться. — Ладно, — расслабленно сказал он. — Ладно, я прочту. Можете отпустить меня, я сам прочту.

И они его отпустили. Лыжная Маска отдал ему листок, и Холл начал читать:

Вы войдете на свои оффшорные счета. Вы переведете деньги на другие счета, которые мы вам скажем. Когда транзакции будут завершены, мы вас отпустим.

— Ни за что.

Он посмотрел на них, они стояли полукругом, изучая его, и ждали, что он будет делать.

— Не буду, ни сейчас, ни когда бы то не было, — заявил он, — пока вы меня тут держите, единственное, куда я могу дать вам доступ, так это в 911. Видимо, вы, ребята, очень низкого обо мне мнения, должен я вам сказать.

Они переглянулись. Некоторые из них пожали плечами, а потом все развернулись и направились к двери.

Холл вскочил на ноги. — Свои деньги зарабатывайте! — крикнул они им в спины. — Не нужно приходить ко мне и клянчить!