— Ладно, согласен, — оставил этот мозговой штурм Марк, — они не всегда были зрелыми и достойными, но в основном все-таки были.

— Скажи еще раз название, — попросил Эйс Флипа.

— Проект вечной настороженности и процветания под Богом.

— Звучит, как будто из брошюрки, которую тебе лепят на лобовое стекло, — озвучил свою мысль Бадди.

— Они старались максимально соответствовать современным канонам формирования брэнда, — пояснил Флип. — Да уж, очень современно.

— Как и синдром запястного канала, — добавил Ос.

— Давайте оставим в покое эту войну и все эти названия, — решили вернуться к сути вопроса Марк. Глядя прямо в глаза Флипу, честно и открыто он подвел черту:

— Мы должны понять, сможем ли мы добраться до этого ублюдка, используя вашу возможность проезжать на территорию поместья, плюс нашу рабочую силу и мотивацию.

— Так и что вы все-таки собираетесь с ним сделать? — спросил Флип. Он не был уверен, что готов смириться с убийством, тем не менее, он хотел услышать, что они скажут.

За всех ответил Ос: — Мы хотим его деньги.

— Наши деньги, — возмутился Бадди.

Всех поправил Марк:

— Идея заключается в том, чтобы выгнать его из поместья. Мы притянем его к компьютеру, возможно даже к этому, что стоит на вашем столе.

— Не думаю, — ответил Флип.

— Значит в другом месте, — спокойно отреагировал на его ответ Марк. — Мы заставим его открыть доступ к его оффшорным счетам и перевести огромный кусок тех денег нам, нашим друзьям, ну и вам, разумеется. Как только перевод будет совершен и отменить его будет нельзя, и наши алиби будут готовы, на случай, если он вдруг кого-то из нас узнает под масками, которые мы, разумеется наденем, мы его отпустим, правда уже основательно обедневшего.

— И поделом ему, — горячо выпалил Бадди.

— Хммм, даже не знаю, — сомневался Флип.

— Перевод денег? Марк пожал плечами. — Поверьте мне, я знаю, как это делается.

— Нет, я не по поводу этого сомневаюсь, — покачал головой Флип, — я думаю, вы его оттуда не вытянете. Даже не знаю, скольких из вас я смогу провести вовнутрь, а потом еще обратно со связанным Монро Холлом, даже не…

И тут до него дошло. Его глаза и рот широко раскрылись. Он уставился куда-то вдаль. Первым это заметил безмускульный Мак:

— Ты что-то придумал, я это сразу понял.

— Я тоже, — закивал Марк. — Прямо между глаз.

— Лошади, — выдохнул Флип.

Все нахмурились. Бадди с явным сомнением переспросил:

— Лошади?

— У него есть несколько лошадей, — пояснил Флип, — а его тренер уволился. Он не умеет ездить верхом, но очень хочет научиться.

— И что хорошего… — спросил Эйс.

— Дай ему сказать, Эйс, — перебил его Марк, Эйс с удивлением уставился на него, и уже почти было обиделся, но Мак тихо ему сказал:

— Все хорошо, Эйс, — и Эйс успокоился.

И Флип продолжил:

— Уже дважды он у меня спрашивал, знаю ли я тренера по езде верхом, но я таких людей не знаю. А теперь могу сделать вид, что все-таки такие знакомые у меня есть.

— Флип, это очень мило с вашей стороны, но электрический забор довольно высокий, — не разделил его энтузиазма Ос. — Даже если уметь кататься верхом, все равно такой забор не перепрыгнуть.

— Я и не говорю о перепрыгивании забора, — ответил Флип. — Подумайте о лошадях. Как они туда приходят? Они туда идут сами? Никогда. Их перевозят!

— Ты прав, — согласился Мак.

— Мы их видели, — сказал Флип, — перевозки для лошадей, трейлеры, большие и темные, ничего не видно, только лошадиный хвост в окно задней двери фургона.

— И однажды, — понял его мысль Мак, — если я правильно тебя понял, Флип, этим хвостом будет Монро Холл.

40

Холлу очень нравились новые работники, дополнявшие состав его прислуги. В отличии от третьесортных работников, которых подсовывал ему Генри Купер, а делал он это, потому что знал, что мог себе это позволить — что, откровенно говоря, Холл и сам бы делал, если бы был в другом положении — эти новички были еще в общем-то ничего.

К примеру, Своуп, новый охранник. Согласно словам Янси, начальника отдела охраны, он будет крепким дополнением. «Он будет очень кстати на случай, если что-то произойдет», — если точно цитировать его слова.

Что касается водителя, Джилетта, даже отвратительная миссис Парсонс дала ему высший балл «вполне сносный молодой человек», а из жизненного опыта Монро Холла, он мог со всей уверенностью заявить, что миссис Парсонс никогда никто и ничего не нравилось, за исключением Алиции, разумеется. Он прекрасно знал, что она его ненавидела и наговаривала бы всякие гадости про него Алиции, если бы та позволила, но она не позволяла. Она ни за что не уволит старую каргу, но, по крайней мере, она и не позволяет ей пудрить мозги. Холлу ничего не оставалось делать, кроме как оставить ее в доме, есть ее еду — которая на удивление была очень вкусной, учитывая, кто ее готовил — и ждать, пока какая-нибудь пневмония не унесет ее в мир иной.

Из всех новичков самым проблематичным был Рамзи, дворецкий, а все потому, что Холл постоянно думал о том, что тот вовсе не похож на дворецкого. Для Холла он был похож на второсортного человека, чьи покатые плечи и виноватый взгляд в лучше случае подходили для сотрудника полиции. С другой стороны, он довольно четко обозначил свое желание работать, и все был готов появиться по первому зову, хотя пока в этом не было никакой надобности.

В любом случае, лучшим из всех был личный секретарь Фрэд Блэнчард. А ведь если так подумать, он практически заочно уволил этого парня. Он был генератором идей, этот Блэнчард, и он стоил каждого цента своей зарплаты, потому что каждый день напоминал Монро Холлу, что он может жить как и прежде.

В кабинете Холла был еще один стол, поменьше, с меньшим обзором, для личного секретаря, который пустовал с тех самых пор, как он заточил себя в этом месте. Раньше этот стол всегда занимали женщины средних лет, которые занимались его почтой, телефонными звонками, встречами, но никто их них не имел на него никакого влияния.

Блэнчард был совсем не такой. Он был очень активным. Первое, что он сразу же сделал, — он раскопал телефонную книгу и заказал подписку на местную газету «Аргози-Би». Когда Холл подметил, что никогда не видел необходимости знать, что пишут в «Аргози-Би», Блэнчард бодро выпалил:

— Мы должны знать о наших соседях, мистер Холл, потому что это наш трамплин для возврата в общество.

— А мы возвращаемся в общество?

— Несомненно! — Вы совершили свои ошибки, а кто их не совершал? Вы уже отстрадали свое, вы раскаялись. Мир хочет вас вернуть, просто пока еще не знает об этом. Но узнает, точно узнает.

Дальше было множество телефонных звонков: подписка на услуги по подбору газетных вырезок, «потому что мы должны знать, что о нас говорят, чтобы мы могли это исправить», потом звонки в местные офисы национальных благотворительных организаций, предлагая им деньги и место для проведения будущих мероприятий, звонки в больницы, пожарные службы добровольцев, клубы бойскаутов и герлскаутов, и так далее, и тому подобное.

Холл наблюдал, как работа с общественностью проводится с двойной силой, так, как точно не смог бы сделать сам, он наблюдал, как Блэнчард пробивал путь через хороших людей, давая ему надежду на будущее.

Но проблема заключалась в том, что единственное, в чем он был хорош — это обдирание людей, даже своего собрата. Он родился богатым, так что это могло бы быть уже в переизбытке, но это качество, видимо, было врожденное. Это было его единственное умение и главное удовольствие.

Но когда тебя на весь мир признают жадным обманщиком, как это было с Монро Холлом, к его несчастью, с таким навыком уже не позабавишься, потому что все уже настороже. Он ушел в отставку, к его глубокому сожалению, и как многие в таком положении, он не знал, что дальше делать. У меня было все как и раньше, вот только работы больше не было.

Погодите-ка. В промежутке между звонками Блэнчарда поступил входящий звонок, на который Блэнчард ответил с отшлифованным мастерством: — Резиденция Холла, Блэнчард слушает. Как вас представить? Одну минуту, пожалуйста. Он приложил ладонь к микрофону трубки, повернулся к Холлу и сказал: