— Мы даже еще не разговаривали ни по одному.

— Энди, — начал Джон. — А ты знаешь, как выглядит телефон?

— Конечно. Но взгляни-ка на этот, вмонтированный в чемоданчик. Его можно перенести в любое место и подсоединить. А вот еще один, с доской объявлений, можно оставлять пометки с помощью мела.

Пока Келп пытался привлечь внимание Дортмундера к вещам, абсолютно ему не интересным, тот, взяв куриную ножку с пивом, жевал, пил и осматривал оранжевые стены, искал, искал… пока, наконец, на самой низкой полке справа не увидел телефон. Настоящий телефон.

— Тот, — произнес Дортмундер.

Келп прекратил изучение модного факсимиле размером семь на восемь в старинном настенном телефоне. Взглянув на Дортмундера, он спросил:

— Что?

— Тот, — и Джон махнул ножкой в настоящий телефон.

— Тот? Джон, зачем он тебе?

— Чтобы звонить.

— Джон, даже букмекеры не пользуются таким телефоном.

— Именно он мне нужен.

Келп подумал, а затем вздохнул:

— Ты иногда можешь быть таким упрямым…

— Именно.

Окинув печальным взглядом все те забракованные чудеса техники, он пожал плечами и сказал:

— Хорошо, ты получишь его. Клиент всегда прав.

29

— Это таксофон, — доложил Тони Каппеллетти, — Вилидж, Абингдон-Сквер.

— Мои люди, — твердо, как фэбээровец, произнес Малкольм, — выставят посты возле той будки в течение пяти минут.

Мэлоуни за столом устремил на него сердитый тяжелый взгляд. Сотрудничество между правоохранительными органами требовало сообщить ФБР о телефонном звонке от подозреваемого, но мириться с большим количеством замаскированных агентов в грузовиках прачечной и незаметных черных седанах с номерными знаками Вашингтона.

— Это всего лишь звонок хулигана в Департамент полиции города Нью-Йорка. Нет смысла раздувать дело до федеральных масштабов.

— Но, — возразил Закари, — у нас имеются секретные агенты, специалисты, тщательно подготовленные для защиты окружающей среды.

— В Департаменте полиции Нью-Йорка есть люди, которые могут заняться защитой окружающей среды города.

— Оборудование, — отчаянным голосом продолжил Закари. — Наши рации вмонтированы в вафельные рожки.

— Вот почему мы займемся этим делом, — ответил ему Мэлоуни. — Наши рации выглядят как пивные банки в коричневых бумажных пакетах, — закончив с Закари, инспектор повернулся к Тони Каппеллетти: — Наши люди на позициях?

— Все готово, — сказал Каппеллетти. — Оперативный пункт расположен напротив холла.

Мэлоуни сжал свой пивной живот, как человек, словивший пляжный мяч, и поднялся на ноги.

— Пойдем, — призвал он и двинулся к выходу.

Следом за ним Каппеллетти, Леон с искрящимися глазами, недовольный Закари и настороженный и молчаливый Фридли. В пустой комнате напротив холла на потертом линолеуме разместили длинные раскладные столы и неустойчивые стулья, провели несколько телефонных линий и радиооборудование (их кабели болтались под ногами) и несколько карт города и метро приклеили к стене. Две чернокожие женщины с избыточным весом и такой же полный белый мужчина в неопрятной гражданской одежде сидели, курили сигареты и обсуждали размер пенсии. Над таким оперативным пунктом Джеймс Бонд посмеялся бы от души.

Вошедшие столпились возле карты города на одной из стен, и Тони Каппеллетти описал сложившуюся обстановку:

— Абингдон-Сквер вот здесь, в Вест Вилидж на соединении улиц Бликер, Хадсон, Банк, Бетюн и Восьмое авеню. На Хадсон и Банк нету светофоров, значит в общей сложности у нас семь входов или выходов на площадь. Телефонная будка у нас…

— Она наша цель, — пробормотал Закари.

— … здесь, на углу Бликер и Банка на южной стороне, прямо перед детской площадкой. Открытая местность, из-за площадки на юге и очень широкой Восьмой авеню на севере.

— Где наши наблюдательные посты? — спросил Мэлоуни.

— Непосредственно на детской площадке, — ответил Каппеллетти, — и двое продавцов, один продает хот-доги, второй — кокаин. В ресторане на Бликер, через дорогу от автомата поджидает группа ТПС, в полной экипировке и…

Фридли, менее глупый фэбээровец, наконец, нарушил свое молчание:

— Извините. ТПС?

— Тактические патрульно-постовые службы, — объяснил Мэлоуни. — Наши полицейские.

Фридли нахмурился:

— По разгону демонстрантов?

Закари повторил:

— Разгон демонстрантов? Инспектор, мы столкнулись не с диссидентством или демонстрацией. Это грабитель, идущий на компромисс.

Мэлоуни вздохнул, покачал головой и проявил свою терпеливость:

— Закари, а ты знаешь, что собой представляет Вест-Виллидж?

— Часть Гринвич-Вилидж, — ответил Закари и серьезно насупился. — Конечно, я знаю, где это.

— Ни где, а что, — инспектор загнул три пальца. — Вест-Виллидж состоит из трех отдельных, отличных друг от друга провинциальных коммун, сосуществующих одновременно и друг с другом. Первая — это в основном итальянцы плюс ирландцы, которые ранее были «на ножах», но теперь объединились против второго разношерстного сообщества, начиная с фолк-певцов, ткачей ковров, литейщиков свечей и заканчивая телеведущими и писателями с собственной колонкой в газетах. И третья — это общество гомосексуалистов, которые смотрят Алису в стране чудес как документальный фильм. Каждый раз, проводя там аресты, мы рискуем нарушить равновесие между этими коммунами. Если все же такое произойдет, то прибудет ТПС и будет сносить им бошки, пока мы не отступим обратно в США. Ты следишь за ходом моей мысли?

Пока Закари хлопал глазами и кивал убедительно-растерянно, отозвался Фридли:

— Карта не этого района.

Мэлоуни кивнул:

— Ты прав.

— Так сказал фон Клаузевиц, — добавил Фридли.

— Он спец в своем деле, — и Мэлоуни обратился к Каппеллетти: — Что еще у нас?

— Городской автобус сломался на Восьмой авеню. Итого водитель и двое механиков. Два алкаша на Гудзон-стрит. Двое бездельничают в грузовике санитарного управления. Пара шахматистов вот здесь, на скамейках к югу от детской площадки. Старушка с кучей хозяйственных сумок раздает брошюры «Спаси Боже» на углу Банка и Хадсон.

— Подожди-ка, — вмешался Закари, подтягивая свои штаны (как агент ФБР). — Кто эти люди? Санитары, старушка. Что за бабушка?

— Она полицейский, — ответил Тони Каппеллетти, а Мэлоуни и Леон обменялись взглядами. — Она наша обычная приманка. Я видел Фрэнсиса, — сказал он инспектору, — он играет бабушку так убедительно, что так и хочется попросить его испечь яблочный пирог.

— Водитель автобуса, мусорщики… — начал Закари.

— И санитары, — добавил Мэлоуни.

— Они тоже полицейские?

Тут уже и Тони Каппеллетти захотелось переглянуться с кем-нибудь; что он и сделал с Фридли.

— Мак, наши люди должны замаскироваться, — объяснил Фридли.

— Конечно, они должны! Просто описание было немного непонятным, вот и все, — и, мужественно сдвинув брови, он взглянул на карту. — Выходит, телефонная будка окружена со всех сторон.

— Можешь быть в этом абсолютно уверен, — сказал ему Мэлоуни.

— Четырнадцать человек наблюдают за телефоном. Плюс к этому ТПС в ресторане, две группы в укрытии вот здесь, на крытой автостоянке на Чарльз-стрит и здесь, в гараже на Вашингтон-стрит, одной фирмы, осуществляющей услуги по переезду.

— Дин-дон, — пропел Леон.

Все повернулись. Мэлоуни с недоверием спросил:

— Леон? Что случилось?

Леон молча ткнул пальцем в большие белые часы на стене: почти 10.30.

— Окей, — подытожил инспектор. Оригинально, Леон, но все же спасибо.

Леон улыбнулся:

— Из меня может получиться отличный Биг Бен, каждые четверть часа и так далее.

— Позже, — оглянувшись, Мэлоуни спросил: — Каким телефоном я могу воспользоваться?

— Вот этим, Фрэнсис, — Тони показал Мэлоуни на телефон, стоящий на одном из длинных столов.

Усевшись на раскладном стуле — который издал резкий, пронзительный крик боли — Мэлоуни поднял трубку, потянулся было к кнопкам, но замер и нахмурился: