— Проваливай!

— Да, сэр! — и Клопзик повернул свое счастливое лицо к Леону: — Доброе ут, утр, э-э…

— Уходим, Бенджи, — позвал Каппеллетти.

— Ты душка, — сказал Леон уходящему Клопзику, который смотрел на него неуверенными и тусклыми глазами.

Когда они остались одни, Мэлоуни спросил:

— Леон, придерживайся рамок хорошего воспитания.

— О, я бы не смог.

— Вот и хорошо. А теперь скажи мне то, во что я не поверю.

— Только что звонил один воришка, — ответил Леон с притворной улыбкой, что означало: предстоит интересная история.

— Вот. Вор?

— Мужчина с рубином в пупке. Тот самый.

— Не верю.

Леон захихикал:

— Так вот, он позвонил и спросил вас — произнес вашу фамилию правильно и все такое — его переключили на меня.

— Какой он?

— Нервный.

— Чертовский хорошо, таким он и должен быть. Что дальше?

— Я сказал, что вы на собрании и попросил созвониться в десять тридцать, он согласился.

Леон замолчал и начал пританцовывать на месте под какой-то известный только ему ритм, улыбаясь и еле сдерживая радость. Мэлоуни нахмурился, чувствуя себя глупо.

— И? Что дальше?

— Ничего. Разве вы не понимаете? Я сказал ему, что вы перезвоните. Он оставил мне свой номер телефона!

28

Во время разговора с секретарем главного инспектора Мэлоуни (он тоже надеялся, что произносит правильно) — странноватый голосок для копа — он так сильно вспотел, что пошёл и принял душ в ванной комнате Энди Келпа и даже надел его халат (слишком короткий). На кухонном столе его ждала записка «Ушел за обедом. Буду через 10 минут». Поэтому он сидел и просматривал статью в Дэйли-Ньюз о розыске самого себя, пока Энди не вернулся из Кентакки Фрайд Чикен с шестью пакетами.

— Выглядишь теперь более спокойно, — заметил Келп.

— Вовсе нет. У меня вид как у человека, просидевшего в тюрьме лет сто. Рассмотрел себя в зеркале, и я знаю, как выгляжу: как человек, который заставляет злиться Тини Балчера.

— Смотри на вещи позитивней, — посоветовал Келп, раскладывая пиво и куриные ножки на столе. — Мы не поддаемся. Мы действуем по плану.

— Если это и есть позитив, — сказал Дортмундер, который, открывая пивную банку, порезал палец, — то лучше о нем вообще не задумываться.

— Когда я выходил, — продолжил Келп, дотронувшись до всех ножек, прежде чем выбрать одну, — то позаботился и о примочках для телефонного звонка.

— Не хочу думать об этом.

Келп жевал курицу:

— Это проще пареной репы.

Дортмундер хмуро взглянул на настенные часы:

— Полчаса, — и достал куриную ножку, рассмотрел ее и отложил. — Не могу есть, — и, поднявшись, добавил:- Пойду оденусь.

— Выпей пиво, — предложил Энди, — у него высокая калорийность.

Дортмундер забрал пиво и ушел. Когда он вернулся, Энди расправился со всеми ножками кроме одной.

— Оставил тебе, — сказал он и махнул в ее сторону, — вдруг ты передумаешь.

— Большое спасибо, — и Дортмундер открыл очередное пиво без пореза и откусил немного мяса.

Поднявшись на ноги, Келп объявил:

— Давай-ка покажу тебе мой доступ. Бери с собой ножку.

Спальня Келпа располагалась сразу же за кухней. Взяв куриную ножку и новую порцию пива, Джон последовал за ним туда, а затем и в шкаф для одежды. В нем имелась фальшивая задняя стенка, изготовленная из цельного куска гипсокартона. За ней находилась кирпичная стена с нестандартным входом: высотой около пяти футов и полтора фута шириной. Келп крепко схватил две ручки, прикрепленные к куску деревянной плиты, и сделал небольшое «поднятие-рывок-поворот-толчок» движение, в результате которого плита отошла от стены, и взору предстало небольшое тусклое пространство.

Келп сделал шаг вперед, продолжая держать за ручки плиту, повернулся боком и прошел сквозь узкое отверстие в кирпичах. Дортмундер с сомнение наблюдал за происходящим, но когда от Энди не последовало никаких сигналов тревоги, криков или еще чего-нибудь в этом роде, Джон двинулся за ним. Оказался он в обычном складе с рядами полок из необработанной древесины и контейнеров, переполненных небольшими картонными коробками. Серый свет пробивался через грязные окна. Келп заставил ширму обратно и произнес:

— А теперь не шумим. В передней части здания находятся работники.

— Что значит теперь? Здесь сейчас находятся люди?

— Ну, конечно. Сегодня пятница, верно? Рабочий день. Давай.

И Энди направился к ближайшему проходу, Дортмундер на цыпочках следом. Келп двигался самонадеянно, даже когда послышались отдаленные голоса. Джон последовал за ним через двери из стекла в комнатушку, все стены которой занимали тонкие красновато-коричневые полки на оранжевых держателях, заставленные телефонами и другим соответствующим оборудованием.

— Мы на месте, — произнес Энди как настоящий продавец. — Телефоны здесь, дополнения там и оборудование для видео- и звукозаписи вон там.

— Энди, давай-ка покончим с этим быстрее, — просился Дортмундер.

— Хорошо, ты выбрал? Что понравилось? Вот здесь у нас есть симпатичная розовая Принцесса с наборным диском, помнишь ее?

— Помню Принцессу, — согласился Джон. — Ты не смог ее настроить и закрепить.

— По дизайну имеются и лучше. Что-нибудь шведское. Мне приглянулась вот эта модель цвета авокадо, но ты не ограничен в выборе палитры, у нас есть любое цветовое решение. Вот, подержи.

Дортмундер только поставив банку пива с балансирующей на ней куриной ногой, как обнаружил, что держит что-то шведское, цвета авокадо. Выглядело оно как современная скульптура в стиле минимализм: по форме напоминало шею лошади, изгибалось и сужалось до не совсем круглого основания и вверху заканчивалось дугой, по-видимому, из нее доносился голос говорящего. И в маленькие черные дырки рядом с основанием, судя по всему, говорили. Перевернув эту вещь, Дортмундер увидел наборный диск телефона на дне, вокруг большой красной кнопки. Он нажал ее, а затем отпустил.

— Пользуется большим спросом, — продолжил Келп, — из-за модной подставки. Один небольшой совет — если опустить ее вниз, чтобы взять карандаш или прикурить сигарету, то связь обрывается.

— Связь обрывается? Не понимаю.

— Это как повесить трубку, — объяснил Энди. — Срабатывает та красная кнопка внизу.

— Значит, если я разговариваю по этой штуковине, я не могу поставить ее, иначе она отключится.

— Положи ее на бок.

Так Дортмундер и сделал. Телефон скатился с полки и упал на пол.

— И еще, — продолжил Келп, отворачиваясь от чего-то шведского, — у нас есть небольшой экземпляр из Англии. Очень легкий, очень современный дизайн.

Дортмундер хмуро посмотрел на новую альтернативу, сидящую как богомол на полке. По форме оно более или менее напоминало настоящий телефон, но по размеру меньше, окрашено в два оттенка авокадо и произведено из того же пластика, что и Юнкерсы и Штутцены. Кроме этого у него не было ни единого закругления лишь плоская поверхность со странными углами. Дортмундер поднял трубку, зажал ее в руке, и она исчезла, лишь пластмассовые кончики торчали из кулака Дортмундера, как кусочки мыши в пасти кота. Он разжал ладонь и посмотрел на то, как близко расположены микрофон и динамик, затем осторожно поднес ее к щеке и сдвинул брови:

— Специально для людей с крошечными головами.

— Привыкнешь, — заверил Келп. — У меня такой же в кладовке.

— Если звонит телефон, а ты вешаешь пальто.

— Конечно.

Дортмундер ткнул пальцем в другую часть этого английского экземпляра, собираясь набрать номер, но телефон задрожал, словно его щекотали. Он гнался за ним, пока не прижал к стене, где почти дотянулся к цифре «6», но аппарат увернулся.

— Набирать номер нужно двумя руками, — решил Дортмундер. — Как и в Принцессе.

— Эта модель лучше справляется на входящих звонках, — подметил Келп.

— Для гномов подходит, Энди.

— Как насчет этого в форме Микки Мауса?

— Телефон, — напомнил Дортмундер.