В 4:03 Мэлоуни собственной персоной, в форме изобилующей знаками отличия, похожий на океанский лайнер ночью, вышел из лифта в сопровождении своего помощника сержанта Леона Виндрифта и двух безымянных детективов в штатском, которые несли папки, полные раздаточных материалов и информации. Мэлоуни и Маккензи встретились в зале и радостно пожали друг другу руки.

— Рад тебя видеть, Джек, — сказал инспектор.

— Как поживаете, главный инспектор? Выглядите отлично. Потеряли пару фунтов, верно?

На самом деле Мэлоуни прибавил пару фунтов. Его улыбка стала еще шире и счастливее, чем раньше, и он похлопал себя по пивному брюху — бум, бум — и ответил:

— Тяжело держать себя в форме, если торчишь за столом каждый день.

— Да ну, вы выглядите хорошо, — повторил Маккензи, болтать подобную ерунду он мог бесконечно.

Оба мужчины в сопровождении фаворита Мэлоуни прошли в конференц-зал. Помощники Маккензи потушили сигареты и начали работать. Поскольку должно было состояться интервью, а не пресс-конференция, запланированная на 4:30 в этом же помещении, инспектор не встал за стол, а присел (пивной живот тянул вниз). Маккензи занял кресло справа от стола. Уровень освещенности увеличили, а затем звукооператор попросил их немного поговорить друг с другом, дабы отрегулировать звук. У участников имелся опыт подобных встреч, поэтому они начали обсуждать бейсбол — во Флориде только-только начался новый сезон, и, если бы Маккензи был спортивный репортером, то сейчас бы он был там, в тепле и так далее — пока звукооператор не предупредил их, что пора заканчивать болтать ерунду. Мужчины настроились на рабочий лад.

Маккензи:

— Может, стоит обсудить вопросы заранее, поскольку я не в курсе, какое именно заявление вы хотите сделать.

Мэлоуни:

— Я хочу объявить о положительных результатах в деле о хищении этого чертового рубинового кольца. Начните с того, что я ответственный за это расследование и какие меры мною предприняты?

Маккензи:

— Ладно, хорошо. Главный инспектор Мэлоуни, вас назначили ответственным за расследование кражи Византийского Огня, совершенной вчера. Есть ли успехи?

Мэлоуни:

— Ну, и да, и нет, Джек. Нами задержана банда, совершившая преступление в Национальном аэропорту Кеннеди, но, к сожалению, кольцо пока не у нас.

Маккензи:

— Но правонарушители арестованы?

Мэлоуни:

— Разумеется. Мы медлили с заявлением, надеялись завершить это дело быстро. Подозреваемые злоумышленники оказались иностранными гражданами, которые, по всей видимости, имеют отношение к беспорядкам, происходящим на Кипре. Всех четверых задержали сегодня утром.

Маккензи:

— Значит, кража Византийского Огня связана с политикой.

Мэлоуни (тихо смеясь):

— Ну, Джек, может так оно и выглядит, но я простой нью-йоркский коп и для меня ограбление — это ограбление.

Маккензи:

— Следовательно, тех людей будут судить как обычных преступников.

Мэлоуни:

— Суд решит, Джек.

Маккензи:

— Да, конечно. Главный инспектор, если вы убеждены, что задержали настоящих правонарушителей, тогда почему Византийский Огонь до сих пор не найден?

Мэлоуни:

— Ну, Джек, именно по этой причине я лично обращаюсь к общественности и именно поэтому мы до сих пор медлили с заявлением: кольцо украдено дважды.

Маккензи:

— Дважды?

Мэлоуни:

— Все верно, Джек. Преступники намеревались тайно вывезти кольцо из страны и в соответствии с планом поместили драгоценность в магазин ювелира на Рокавей-бульвар в южной части Озон-Парк в районе Куинса.

Маккензи:

— Не для записи. У вас есть цветное фото этого магазина? Иначе мне придется позвонить нашим людям, чтобы они отправились туда.

Мэлоуни:

— Ты знаешь, Джек, я проявляю заботу о тебе. У Тернбулла есть все, что тебе понадобится.

Маккензи:

— Великолепно. Вернемся к записи. Главный Инспектор, вы сказали, что кольцо выкрали из ювелирного магазина?

Мэлоуни:

— Верно. Благодаря слаженной работе полицейских — и я хочу сказать, что Федеральное бюро расследований очень помогло в этом — мы окружили всю банду еще задолго до восхода солнца. К сожалению, в это время в магазине ювелира произошли события совершенно не зависящие от нас. Какой-то вор, до сих пор не задержанный, вынес Византийский Огонь вместе с остальной добычей из магазина. Именно этого человека мы разыскиваем на данный момент.

Маккензи:

— Главный инспектор, вы хотите сказать, что сейчас какая-то незначительная шайка воришек в этом городе обладает Византийским Огнем стоимостью несколько миллионов долларов?

Мэлоуни:

— Совершенно верно, Джек.

Маккензи:

— Инспектор, хотелось бы узнать, что вы собираетесь предпринять?

Мэлоуни:

— Все возможное. С момента обнаружения кражи вступил в силу мой приказ об аресте каждого известного преступника в городе Нью-Йорк.

Маккензи:

— Довольно-таки трудоемкий процесс, главный инспектор.

Мэлоуни:

— Мы задействовали дополнительные ресурсы. (Вне диапазона камер сержант Леон Виндрифт положил лист бумаги на стол перед Мэлоуни после того, как тот взглянул на него). По состоянию на 15:00 часов из пяти районов города вызвано на допрос семнадцать тысяч триста пятьдесят четыре человека. По итогу: шестьсот девяносто один арест за преступления и проступки не связанные с исчезновением Византийского Огня.

Маккензи:

— Инспектор, вы хотите сказать, что на сегодняшний день расследовано шестьсот девяносто одно преступление?

Мэлоуни:

— Суд решит, Джек. Все, что я вам могу сказать — это то, что мы довольны полученными результатами.

Маккензи:

— Значит, независимо от того, что может произойти, сегодняшний полицейский блиц является несомненным плюсом с точки зрения честных граждан Нью-Йорка.

Мэлоуни:

— Я бы назвал это так, Джек. Но теперь мы хотели бы попросить помощи у этих честных граждан (и повернулся прямо к камере). Византийский Огонь — это не просто очень ценное рубиновое кольцо. От имени всего американского народа мы преподнесли в подарок рубиновое кольцо дружественной нам стране. Как жителям Нью-Йорка, я думаю, нам всем немного стыдно, что данный инцидент произошел в нашем красивом городе. Я покажу вам фотографию Византийского Огня. Если вы видели это кольцо или у вас имеется какая-либо информация, которая может помочь следствию, пожалуйста, позвоните в полицию по номеру, который вы видите на экране (и повернулся к Маккензи).

Маккензи:

— Инспектор, полицейский блиц будет продолжаться?

Мэлоуни:

— Безусловно, Джек.

Маккензи:

— Пока не найдется Византийский Огонь.

Мэлоуни:

— Джек, преступные элементы в городе Нью-Йорке горько пожалеют о самом существовании Византийского Огня.

Маккензи:

— Спасибо главному инспектору Фрэнсису Мэлоуни.

Интервью закончилось. Маккензи и Мэлоуни еще раз пожали друг другу руки и перебросились парой словечек, пока помощники Джека демонтировали оборудование. Затем Мэлоуни расположился за столом в ожидании других представителей прессы, которые должны были подойти минут через десять, а Маккензи поспешил в телевизионную станцию, чтобы там уже перед другой небесно-голубой тканью крупным планом записать вступительную речь и перефразировать парочку вопросов. Эти кадры разбавили нарезками из интервью, плюс качественная цветная фотография фасада Ювелирный Магазин Скукакиса, плюс еще один четкий цветной снимок Византийского Огня на фоне черного бархата, а также специальный номер полиции (который наберут многие хихикающие 12-летние подростки). Закончили работу как раз к новостям в 18:00.

Получился действительно эксклюзивный материал.

14

К сожалению, Джон Дортмундер смотрел другой канал. В 18:03, когда Джек Маккензи рассказывал о недавнем «подвиге» Дортмундера (анонимно) нескольким сотням тысяч в той или иной степени безразличным телезрителям, его, вероятно, самая заинтересованная публика, находилась от него в нескольких нажатиях пульта и смотрела документальный фильм о людях в белых одеждах, которые слонялись по широкой обсаженной деревьями и залитой солнечными лучами улице. Раздавались выстрелы из стрелкового оружия. И голос диктора за кадром заявил, что возобновились боевые действия между правительственными войсками и повстанцами. Где именно происходила эта борьба, Дортмундер не знал, поскольку слушал невнимательно. С другой стороны, его и не особо волновало случившееся; если множество людей в белых одеждах хотят бежать по солнечной широкой обсаженной деревьями улице навстречу выстрелам, то это их выбор. Дортмундер был поглощен своими заботами: пить пиво, не обращать внимания на выпуск вечерних новостей и размышлять.