— Повиси, — сказал ему Келп — мне ещё кто-то звонит.
— Тебе кто-то звонит? Ты же мне звонишь, — но Дортмундер уже говорил в пустой телефон. «Алё?» сказал он. «Энди?» Затем он покачал головой и с отвращением бросил трубку. Вернувшись в кухню, он начал готовить себе очередную чашку кофе. Вода уже закипела, когда телефон зазвонил. Он выключил огонь и вернулся назад в гостиную. Трубку он поднял после четвёртого звонка.
— Да, — сказал он.
— Ты зачем трубку вешаешь?
— Я не вешал. Это ты повесил.
— Я же сказал, повиси. Это был просто сигнал ожидания вызова.
— Не говори мне об этом.
— Это потрясающе, — говорил Келп, — мы с тобой говорим сейчас…
— Ага.
— И мне кто-то начинает звонить. Причём, у него не идёт сигнал занято, а идут гудки дозвона, а ты услышал щелчок.
— Был не щелчок, а «гук-ик».
— Ну, хорошо, пусть будет что угодно. У меня есть кнопка на телефоне и, нажав её, я поставил тебя на удержание, а сам ответил на второй звонок. Затем я ему говорю, что перезвоню или что-то ещё и вновь нажимаю эту кнопку, и мы с тобой продолжаем говорить, как ни в чём не бывало.
— Мы могли продолжить наш разговор без всей этой фигни.
— Но я бы пропустил звонок.
— Энди, — сказал Дортмундер, — если ты мне звонишь, а линия занята, что ты делаешь?
— Я ложу трубку.
— А потом что ты делаешь?
— Перезваниваю тебе.
— То есть звонок я твой не пропустил, не так ли?
— Но это более эффективно.
— Прекрасно, — сказал Дортмундер. Нашелся еще один аргумент.
— Гляди, — продолжал Келп. — У меня есть доступ. Понимаешь о чем я?
— Доступ, да. Ты можешь войти внутрь.
— Именно. Есть один оптовый продавец телефонного оборудования. Не телефонная компания, а, ну ты знаешь, одна из тех частных компаний.
— Угу.
— Их склад выходит окнами на улицу позади меня.
— Ну, — сказал Дортмундер.
— Теперь у меня много чего полезного и интересного.
— Потрясающе.
— Я достал… — Ты знаешь как я только что набрал твой номер?
— Носом?
— Хе, хе. Очень смешно. А теперь послушай, что я скажу. Я достал перфокарты. Я сделал перфокарту для твоего телефонного номера, и теперь, когда я вставляю карту в приёмник в телефоне, происходит набор номера.
— Очень эффективно, — сказал Дортмундер.
— У меня теперь есть и куча телефонов — ты знаешь, откуда я тебе звоню?
— Из туалета?
— Нет, из ванной.
Дортмундер прикрыл глаза:
— Давай поговорим о чём-нибудь другом, — сказал он.
— Ты знаешь, а я был вчера дома, когда ты мне звонил, — сказал Келп слегка расстроенным голосом.
— Если верить твоей машине, то нет.
— Я пытался тебе сказать, что это был я.
— Ты сказал, что ты машина.
— Нет, позже. Ладно, скажи, ты сделал то, что хотел?
— Да.
— С кем?
— Один.
Келп усмехнулся и сказал:
— Ты же не выносил эту большую драгоценную штуковину из аэропорта?
Ювелирный Магазин Скукакиса был рядом с аэропортом Кенннеди, поэтому Дортмундер сказал:
— Как ты узнал? Из газет?
— Это было в — Джон, а ты — гук-ик, гук-ик, гук-ик. — Оп. Повиси.
— Нет, — сказал Дортмундер и повесил трубку. Вернулся в кухню и включил чайник. Он домывал посуду, когда чайник закипел, а телефон вновь зазвонил. Он приготовил себе кофе, насыпал большое количество сахара и молока, помешал, кинул ложку в мойку и вернулся в гостиную. В этот раз, трубку он поднял на четырнадцатом звонке.
— Да.
— Что там у тебя происходит?
— Я делал кофе.
— Тебе нужен телефон на кухне.
— Я же сказал, нет. Кто там тебе звонил?
— Ошиблись номером.
— Хорошо, что ты не пропустил этот важный звонок.
— Ну, так или иначе. Где ты был вчера вечером?
— Где ты и сказал. Кеннеди.
— Брось Джон, — сказал Келп, — не надо доить шутку.
— Какую шутку не доить?
— Ты не крал ни какого рубина стоимостью двадцать миллионов долларов из аэропорта Кеннеди прошлой ночью, — прозвучал раздражённый голос Келпа.
— Совершенно верно, — сказал Дортмундер, — Кто тебе такое сказал?
— Ты сказал. Я пошутил по поводу громкого ограбления в аэропорту Кеннеди прошлой ночью и ты — …
— Да, я был не далеко от аэропорта. Правильно.
— Не рядом с аэропортом, а в аэропорту.
— О, мы не так поняли друг друга.
— И как, удачно прошло твоё …
— Ээээнди.
— Что?
— Ты возможно не единственный, кто ставит прибамбасики на своих телефонах.
— У тебя есть что-то конкретное ко мне?
— Ты когда-нибудь слышал о прослушке?
— А ты хочешь кого-то прослушать?
— Никого. Но если представить, так, веселья ради, что полиция или кто-то ещё поставил жучок на твой или на мой телефон.
— С какой целью?
— Ну, чтобы узнать, совершал ли кто-то из нас недавно какое-либо преступление.
— О, я понимаю, к чему ты клонишь.
— А ещё, — сказал Дортмундер, — не бывает рубинов стоимостью 20 миллионов долларов.
— Гораздо больше, — сказал Келп. — Он бесценный. О нём сейчас говорят во всех газетах и новостях.
— Ещё вчера вечером я и не думал, о таких больших цифрах, — сказал Дортмундер и телефон вновь издал гук-ик, гук-ик, гук-ик. — Опяяяять, — сказал Дортмундер, — Всё пока.
— Джон, подожди секундочку.
Дортмундер повесил трубку, и пошёл с кофе обратно в кухню, сел за стол и начал внимательно изучать часы. 6:10:42:08.
Зазвонил телефон.
Потягивая кофе, он продолжал вертеть часы в руках.
Телефон продолжал звонить.
Дортмундер ударил часы о столешницу, нажал кнопку сбоку: 6:10:42:09.
— Ах-ха, — сказал Дортмундер. Он посмотрел на настенные часы — они показывали примерно одиннадцать пятнадцать — и подождал с полминуты. (Телефон продолжал звонить.) Затем снова нажал кнопку на часах. 6:10:42:09.
— Мм, сказал Дортмундер. Он ударил часы о столешницу, нажал кнопку. 6:10:42:10. Ещё удар; нажатие. 6:10:42:11.
Замечательно. Если бы он начал в десять минут седьмого бить часы о столешницу со скоростью сто ударов в секунду, то, в принципе, они бы показывали правильное время. Оставив часы на столе, Дортмундер вышел в прихожую, пройдя мимо звонившего телефона, взял свою куртку — не ту, которая для инструментов — положил в неё пакет с ночным уловом и вышел.
8
Чтобы стать успешным полицейским в таком большом городе как Нью-Йорк, ты не можешь просто сидеть на корточках и плевать между ног; нет, сэр. Чтобы «пробиться наверх» ты должен, ей-богу, честно сражаться со всеми нарушителями и проблемами, которые встретишь на своем пути. И только после того как ты соберешь достаточное количество денег — из своей зарплаты и из незаявленных наличных, которые периодически будут падать на твою открытую ладонь — тогда тебе больше не придется жить в этом вонючем ужасной городе Нью-Йорк. Ты сможешь позволить себе прекрасный большой дом в Бей-Шор в графстве Саффолк на Лонг-Айленде, симпатичным дом с видом на Большой Южный залив. У тебя появиться собственный моторный катер (названный в честь жены Люсиль, чтобы ее задобрить), трое неблагодарных детей, летний домик на пляже в Файер-Айленд, пивной живот и убежденность, что ты сделал больше, чем мог бы сделать любой другой на твоем посту.
Девять тридцать утра. Главный инспектор Фрэнсис Ксавьер Mologna (произносится как Мэлоуни) приехал в город на три часа ранее, чем обычно. За тридцать минут его коротко проинформировали о положении дел, и он направил свой пивной живот в главный конференц-зал департамента полиции (Полис плаза, в центре города, рядом с мэрией, красивое здание, высокое, из темного кирпича, похожее на огромный пинап), где он познакомился с чертовски большим количеством людей. Запомнить все эти имена невозможно, но, к счастью, старший инспектор Мэлоуни и не должен; его сопровождает Леон, помощник, в чьи обязанности входить помнить такие вещи как это, и с ними он справлялся хорошо. Но как же много людей собралось в этом конференц-зале. Большинство из них мужчины, большинство белые, но встречались и женщины, черные. Кроме старшего инспектора Мэлоуни, Леона и двух лучших агентов сыскной полиции Нью-Йорка присутствовали также представители департамента полиции города Нью-Йорка, отвечающие за патрулирование районов; транспортной полиции, прокуратуры, городского управления по расследованию уголовных дел, ФБР, ЦРУ, Миссии США при Организации Объединенных Наций, Таможенной службы США, Чикагского музея естествознания, разведывательной службы Турции, Турецкой миссии при Организации Объединенных Наций. Первые пятнадцать или двадцать минут встречи все эти люди представлялись друг другу. «Произносится Мэлоуни», — повторял Мэлоуни и надеялся, что Леон запомнит их всех.
