Руки невольно опускаются на плоский живот, инстинктивно защищают малыша.
Слова Марины ранят меня в самое сердце. Ведь в моменты отчаяния я и сама думала, что никогда не смогу иметь детей, когда из раза в раз видела одну полоску на тесте.
Много лет назад мне поставили неутешительный диагноз, лучшие специалисты столицы нарекли меня бездетной. Но, как оказалось, не всё было потеряно, и рано было меня списывать со счетов. У меня под сердцем зародилась жизнь. Жизнь, о которой знаю только я.
Невольно бросаю взгляд на стеклянные двери бизнес-центра и вздрагиваю.
Алексей, держа в руках мой контейнер, перешагивает через порог и идёт в нашу сторону…
Глава 3
– Не хочу быть свидетелем ваших разборок. Удачи, подруга, – усмехнувшись, круто разворачивается на своих шпильках и быстрым шагом припускает в сторону.
Вот же трусливая мерзавка!
Спустя мгновение ко мне подходит мой муж с набитым ртом.
– Котлетки просто объеденье, – тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я отклоняюсь.
Не хватало ещё, чтобы он целовал меня после своей прошмандовки!
– От тебя луком пахнет, – отхожу на шаг назад.
– Ну ладно, – пожимает плечами. – А ты чего не зашла?
– Не зашла? – выпучиваю на него удивлённые глаза.
Это шутка такая? Почему не зашла? Серьёзно? Может, он ещё спросит, почему не присоединилась?
– Побоялась отвлекать от важного дела, – недовольно фыркаю.
– Да какие там важные дела, – отмахивается, – так, будничные развлечения. Ничего нового и ничего интересного.
Будничные развлечения… Сейчас мне хочется упасть в обморок.
Мой любимый мужчина, человек, в котором я не видела недостатков, оправдывает свои измены и называет их «будничными развлечениями». Любитель свободных отношений, блин!
Не найдя что ответить, просто молчу и хлопаю глазами. Уму непостижимо, мерзавец оправдывает свои измены и говорит о них так, как будто это нормально. Вот же моральный урод!
– А чего Марина убежала? – провожает убегающую на каблуках блондинку взглядом.
– А ты с ней не наобщался? Не хватило?! – недовольно фыркаю.
Так и хочется отвесить мерзавцу звонкую пощёчину!
– Да без разницы, – пожимает плечами, – ушла и ушла.
Без разницы ему! Только-только натягивал мерзавку, а сейчас вдруг без разнице стало! Кобель!
– Может, догоним и предложим до дома подвезти? На улице-то холодает, – произносит и бросает взгляд вслед своей пассии.
– Обойдётся! – едва ли не рычу в ответ.
Давай всех потаскух, с которыми Морозов изменял мне, будем развозить по домам! Любитель шведских семей, блин!
– Ну ладно. Я думал, вы подруги, – пожимает плечами, будто бы ничего не произошло.
– Бывшие! – фыркаю в ответ.
– Да? А так хорошо дружили. Маринка вроде ничего такая, – лезет в контейнер за очередной котлетой.
– Ничего такая… Мог бы и покрасочнее выбрать эпитет, – цежу сквозь зубы.
– Поехали домой, водитель подъехал, – указывает на седан, остановившейся в десятке метров от нас.
Молча иду следом за Морозовым.
– Прошу, – галантно открывает мне дверь.
Вот же позер! Увы, Алексей Александрович, но сейчас я знаю о вас всё и вижу вас как облупленного! Не пронять меня больше насквозь лживыми уловками, пустыми словами и ничего не значащими обещаниями.
Морозов всю дорогу лопал и восхвалял мои котлеты. Я же отвернулась к окну и притворилась спящей. Нет никаких сил не то что разговаривать с предателем, а даже смотреть на него не могу.
***
Вернувшись домой под предлогом, что продрогла до самых костей, убегаю в ванную.
«Мы вместе уже полгода, и я жду от него ребёнка! А ты пустоцвет и никогда не сможешь родить Морозову наследника!» – словно на перемотке в моей голове крутились слова злосчастного сообщения. Крутились и всё никак не давали мне возможности успокоиться ни на минуту. Слёзы сами собой наворачивались на глаза и стекали по моим векам обильными ручьями.
– Мерзавец… Какой же он всё-таки мерзавец, – бубню себе под нос и сжимаю кулак с такой силой, что белеют костяшки.
Сегодня я лишилась части своей души. Потеряла самого дорого в своей жизни человека… Своего мужа, которого когда-то любила больше жизни. Когда-то, но не сейчас.
Из объекта обожания Морозов в одночасье перешёл в стан мерзавцев, мужчин, недостойных, чтобы их любили… В стан похотливых животных, для которых нет понятия любви и верности, а существуют только инстинкты…
Не знаю, сколько я просидела и проревела в ванной комнате. Может быть, час, а может быть, и два.
Я бы с радостью провела здесь ночь. Но нельзя, Морозов может заподозрить неладное. Надо возвращаться из своего убежища.
На тяжелых ногах покидаю ванную, поднимаюсь на второй этаж и иду в нашу спальню. Но едва ли сейчас я могу называть её нашей…
Нет никакой гарантии, что, пока я неделями пропадала на обследованиях в больнице, Морозов не приводил в наше супружеское ложе свою ненаглядную Марину. А может быть, и не только её. Одному богу известно, сколько там потаскух у него было… Морозов из тех мужчин, которым вечно всего мало.
Некоторое время стою у порога спальни, не решаясь толкнуть дверь и зайти.
Морозов там за дверью лежит на нашей супружеской кровати и ждёт меня. Как обычно…
Я бы с удовольствием ушла в другую комнату, но в таком случае Морозов может догадаться, что я всё знаю о его изменах…
С болью прикусываю язык и толкаю дверь в нашу спальню.
– С лёгким паром, – Морозов отвлекается от своего телефона и смотрит на меня.
– Спасибо… – проговарива ю сквозь зубы.
Отвлекла от переписки с Маринкой? Вероятно…
От одного взгляда на мужа всё нутро сжимается. С каждым мгновением пожар в моей душе разгорается всё сильнее и сильнее.
Сейчас мне больше всего на свете хочется отвесить мерзавцу звонкую пощёчину и высказать всё, что я о нём думаю!
Но я не могу… В очередной раз прикусываю щёку с такой силой, что во рту начинает чувствоваться привкус крови.
Не могу не потому, что где-то в глубине души я всё ещё люблю мерзавца и надеюсь, что он когда-нибудь вернётся ко мне. Нет…
Нашим отношениям пришёл конец. Безоговорочно и безвозвратно!
Я не из тех девушек, которые придерживаются заведомо ложного убеждения, мол, нагуляется и вернётся. Если мерзавец гулял всю жизнь, то так и будет бегать по бабам и пускать пыль в глаза. Предатели не меняются…
Для себя я решила, что Морозову не место рядом со мной. Хочет гулять – пусть гуляет! Но подальше от меня!
Завтра же, когда «любимый» уйдет на свою работу, я соберу свои вещи и уеду! Мерзавец никогда не узнает, что я беременна, и не найдет меня! Хотя, может, он и не будет искать, ведь зачем ему я, когда его любимая и ненаглядная Марина ждет ребенка?
– Катюш, а ты чего застыла, как будто привидение увидела? – из собственных мыслей меня вырывает опротивевший голос мерзавца.
Нет, не привидение, а одного изменщика… Одного напыщенного самоуверенного предателя!
– Я просто задумалась, – руки падают на живот, инстинктивно защищая малыша.
– Катюша, а ты случаем не беременна? За живот держишься, а глаза бегают так, словно ты что-то от меня скрываешь! – хищно сужает глаза и пристально смотрит на мои руки, придерживающие пока что плоский живот…
Глава 4
Сердце уходит в пятки, желваки приходят в движение, а по спине пробегает обжигающая холодом капля пота.
Нет… Предатель не должен догадаться. Только не это. Мерзавец не имеет права называть себя отцом моего ребёнка!
– Просто болит живот, – стараясь унять невольную дрожь в голосе, произношу в ответ.
– Просто болит живот? – щурит на меня глаза. – А тошнит?
Надо быть последней дурой, чтобы не догадаться, к чему клонит мерзавец. Таким нехитрым образом он пытается выспросить, не начался ли у меня токсикоз…
– Нет, не тошнит, – отвечаю, незаметно прикусив губу.
