— Ещё? — коротко усмехнулся магистр. — Вообще-то, вас прооперировали только позавчера. При других обстоятельствах вы должны были проваляться в беспамятстве минимум пять дней, а то и неделю. Но нет.

— Но вы же меня зашили. У вас получилось, и я безмерно благодарен вам за это.

— И я бы с удовольствием принял вашу благодарность, да только не заслужил её. Ваше сердце покрылось серебристой плёнкой, после чего нам пришлось зашить рану, — ответил Филинов, скрестив руки на груди. — Скажите-ка, что вам известно об этой жиже? И не родственна ли она той чёрной, что осталась у нас в контейнерах?

— Понятия не имею. Я же был в отключке. Может, это вы мне скажете?

— Почему нет, и скажу, — подумав, кивнул магистр. — В первую очередь ваши анализы. Слишком много гормонов, общий фон повышен почти по всем показателям. Синтез белков и витаминов превышен в два раза. Ваш организм успешно, пожалуй, даже с избытком, стимулирует ткани к заживлению. Это может вызвать тяжёлые проблемы в будущем, тромбоз и инсульт.

— А может и не вызвать.

— Верно. Такие же параметры у всех глав родов, получивших благословение на живучесть. У некоторых, вроде Секачовых, имеющих Великий дар, они даже выше. Собственно, он не может умереть от одной раны, хотя это скорее мистическое, а не физиологическое свойство. Но куда больше нас волнует странное вещество, обнаруженное в вашей крови.

— Вы нашли его в моей крови?

— Вы плохо слышите? — чуть раздражённо переспросил Филинов, — Или уже знаете ответ? Да, мы обнаружили его в вашей крови, но не в результате ваших анализов. И это не меньшая странность. Оно будто отказывается покидать ваше тело. Чем больше усилий мы прикладываем, тем тщательнее оно рассредоточивается по тканям.

Пока всё, что мы о нём знаем — оно может двигаться в том числе против течения крови, собирается в серебристые капли и даже лужицы, может закрывать плёнкой ваши внутренние органы, при этом не мешая работе, а ещё впитывается в кости. Очень напоминает по свойствам жидкость из техно-зомби, но иную.

— Ну да. Там чёрная, а у меня серебристая, — слабо улыбнувшись, я попытался отшутиться.

— Полагаю, вы знаете, что это такое? — настойчиво поинтересовался магистр.

— То, что осталось от всех моих трудов после адаптации, — не стал врать я. — Что-то, что обелиск назвал духом железа. А нет… металла.

«Если наниты сменили состав и свойства, на эту новую субстанцию, и стали называться духом металла, то выходит, что дух машины — это я?» — удивлённо спросила Сара. — «Я теперь дух? Как тот блохастый?»

— Дух металла. Никогда не слышал о подобном, — со вздохом признал Филинов. — Впрочем, это ничего не меняет. Классификация подходящая у нас есть — личный дар. Вне сезонный. Если сумеете освоить на достаточном уровне, возможно, он перерастёт в родовой. Хотя шансы на это и невелики.

— Для начала придётся с ним освоиться.

— Это верно. Но дары, посланные Обелиском, всегда легки к обучению и применению. У некоторых есть определённые условия использования, вроде смертельной опасности или тяжёлого ранения. Другими приходится учиться пользоваться, как оружием. В любом случае — я в вас верю. У вас выхода нет.

— В каком смысле?

— В прямом. Сейчас только ваш новый дар позволяет вам жить. Сердце всё ещё рассечено. Если спадёт защитная плёнка, вы истечёте от внутреннего кровотечения, и никто вам не поможет.

— Как-то безрадостно.

— А вам нужны хорошие новости?